Feelings

Сколько так он просидел на холоде, неприрывно плача, Чонгук не знал. Тэхён заполнил его мысли полностью, не удавалось думать ни о чём, кроме него. От запаха, что остался на куртке альфы, становилось ещё хуже. Боль в голове не ушла, она лишь усугубилась, в висках пульсирует натолько, что складывается ощущение, будто голова вот-вот взорвётся. Омега вскрикивает и с остервенением снимает с себя тэхёнову куртку, затем обхватывает её руками и валится на пол, обжигаясь покровом снега. Он вообще не обращает внимания на это, ему в сотни раз холоднее от равнодушия старшего к его чувствам. Гук прижимает воротник к лицу и полной грудью вдыхает родной запах.

— Настоящий тиран, — сквозь слёзы шепчет Чонгук, — чёрт, как же я люблю тебя...

Сейчас ему абсолютно всё равно на всё и всех, особенно на себя. Ким в очередной раз сделал больно, но это ничего, он потерпит, не сломается. Подумаешь, топчит каждый раз чувства, ну и что, жить будет. На улице мороз, очень холодно, сильный ветер забирается под футболку, заставляя тело покрыться мурашками и трястись ещё больше. Зачем Тэхён только появился в его жизни? Зачем влюбил в себя, а после сделал больно? С какой целью?

Чонгук ещё долго лежал на крыше и плакал, он очень замёрз, конечности холодные настолько, что, кажется, можно без труда отсудить гарячий чай, лишь окунув в кипяток пальцы. Тело не хотело слушаться, но омега, не обращая внимания на слабость, медленно поднялся на ноги и надел куртку Тэхёна, мысленно моля ветер не дуть настолько сильно. Всю кожу жгло, хотелось поскорее в тепло, но Чонгук идёт отнюдь не в сторону двери, что ведёт на выход.

Он неспеша шагает к краю крыши...

Брюнет залез на небольшой бортик и распахнул руки в стороны. Смотря с высокого здания на ночной город, он широко улыбался, не замечая неприрывно льющихся слёз. Он счастлив, что повстречал Тэхёна.

— Уверен, он не будет грустить, если меня не станет... — думает про себя брюнет и прикрывает глаза, тихо шмыгая носом.

Правая нога отрывается от поверхности и свисает. В воздухе витают нотки страха и интереса.

— Что будет, если я сейчас умру? — вновь интересуется сам у себя омега.

Чонгук опускает уголки губ и неуклюже валится на пол. Он вытерает манжетами влагу с щёк и хватается руками за потрескавшиеся плиты. Поверить только. Чуть не поддался отчаинью и не прыгнул. Сознание возвращается, когда омега представляет в голове лицо Кима. Оно такое красивое, только испуг и скоптвшаяся в глазах влага мешает. Да, он уверен, что альфа будет выглядеть именно так, когда увидит его околевший труп. Чонгук ошарашено глядит на свисающие ноги и в шоке застывает, намертво вцепившись в плиты руками по бокам. Он не может пошевелиться, не может уйти прочь с этого места. Глаза вновь намокают.

— Я т.только что чуть не умер, — голос дрожит, слёзы вновь стекают по подбородку, переходя на шею, в конечном итоге впитываясь в кремовый свитер.

Чон ползёт назад, вновь падая на снег. Он накрывает рот рукой и в истерике начинает шумно дышать, ничего не видя из-за пелены слёз. Тело само по себе начинает двигаться. Чонгук встаёт на колени, сразу падая на неровную поверхность крыши, он счесал ладони, небольшие, но многочисленные царапины начинают сочится кровью. Чонгук резко встаёт и на дрожащих ногах бежит прочь с крыши. Сам того не замечая, омега перепрыгивал через несколько ступенек, дабы поскорее  этот дом скрылся с его поля зрения. Пробегая третий этаж, брюнет невольно взглянул на женезную, чёрную дверь, вокруг неё витал запах Тэхёна. Он, не стержал порыв новых слёз, просто побежал дальше. В подъезде было теплее, чем на улице, но согреться, как следует ему не удалось.

Уже глубокая ночь, судя по отсутствию света в окнах, но телефона при нём не было, поэтому знать точно омега не мог. Он шёл по пустым улицам и не мог перестать плакать. Кутаясь в куртку Тэхёна, он невольно жалобно простонал.

— Я так хочу обнять его сейчас, — ему плевать на свою гордость, но обиду он не в силах проглотить, слишком большой шрам остался в последствии. Чонгук просто хочет прижаться к груди и плакать, пока сознание его не покинет.

Брюнет не смотрит по сторонам, когда переходит дорогу, просто идёт, сжавшись от холода. Боль в висках настолько невыносима, что хочется обезглавить себя. Тело становиться слишком тяжёлым, будто гирями обвесили, голова кружится, перед глазами всё плывёт, разум мутнеет, сознание покидает парня и тот валится по середине дороги перед тем, как иномарка проезжает мимо. Водитель даже не соизволил помочь. Как бессердечно.

Кто бы знал, что случилось с юношей, если бы по пустующей дороге не проехала ещё одна машина, только уже более скромная. Родители, не на шутку испугавшиеся ухудшением здоровья своего чада, тут же поехали в больницу, но даже, не смотря на страх за ребёнка, помогли человеку. Сперва, те подумали, что омегу сбили, но, не увидев крови и прочих повреждений, брюнета подобрали с асфальта и аккуратно уложили на заднее сидение, тем более, пульс присутствовал, хоть и был на самую малость меньше нормы, но это уже давало надежду. Приехав в больницу, один родитель поспешил искать врача для ребёночка, а второй побеспокоился о том, чтобы брюнет у оказали помощь.

***

Чонгук спокойно сопит, лёжа на койке с белылым постельным бельём, он хмуриться и иногда дёргает рукой, в которую при помощи капельницы вводится лекарство. Омега сквозь дрёму размыто слышит голоса. Совсем рядом. Такой низкий, родной, тот, с которым он чуть не попрощался навсегда, и ещё чей-то хриплый и спокойный. Он сильнее хмурит брови и всего на мгновение щурит нос, когда принюхивается к знакомому запаху.

— С ним точно всё хорошо? — уточняет Тэхён.

— Да, его здоровье стабилизировалось, но не до конца. Он получил слишком много стресса, что поспособствовало обмороку и ухудшению иммунитета, — в который раз повторяет мужчина в белом халате, — с ним всё будет нормально. Приглядывайте за ним и постарайтесь не допускать стрессовых ситуаций.

— Спасибо, — натянул улыбку Тэхён.

— Не меня благодарите, а людей, которые нашли этого парня. По их словам, он лежал прямо на проезжей части.

— Да, я знаю, уже встретил и отблагодарил их, — альфа на последок жмёт руку доктору, перед тем, как тот покинул палату, а затем идёт к кушетке, на которой лежал омега, и садиться на рядом стоящий стул.

Чонгук чует знакомый запах совсем близко, из-за чего полностью приходит в сознание, он разпахивает глаза, сразу щурясь от яркого света. В горле пересохло и так тело ломит, что хочется вновь начать плакать. Красноволосый сразу замечает, что младший пришёл в себя, он встал со стула, опустил занавески и вернулся к омеге, что, возможно, не собирается разговаривать с ним. Тэхён берёт с тумбочки стакан воды, а после протягивает его тонсену. Он придерживает каштановую макушку, помогая делать глотки. После того, как Чон отстранился, старший вернул стакан на место.

Чонгук повернул голову в другую сторону от Тэхёна и нервно сжимал в руках одеяло.

— Сейчас очень хочу обнять его, но я не позволю себе дать слабину. — размышляет Чон, если обнимет, это послужит тем, что он простит. В очередной раз. Но так же нельзя, он тоже человек, у него тоже есть чувства, он не какая-то тряпичная кукла без эмоций.

— Извини, — виновато произносит альфа, — я вчера и правда перегнул палку, — он касается чонгуковой руки, на что тот лишь убирает её от тэхёновых лап и кладёт себе на живот.

Повисла тишина, оба ничего не говорили, это напрягало, но оба терпели. Тэхён устремил взгляд в пол. Он чувствует себя ещё паршивее, из-за того, что довёл ситуацию до того, что Чонгук сейчас в больнице. В этом полностью его вина, он и не отрицает.

— Знаешь, Тэ-Тэ, — альфа сразу отреагировал, — я вчера чуть не поддался эмоциям, — омега хоть и не смотрел на старшего, но найти его руку ему удалось успешно.

— В смысле? — Ким перехватил ладонь Чона и провёл большим пальцем по тыльной стороне запястья, младший сжал его руку и сразу зашипел, — что там? — альфа перевернул кисть и взглянул на ладошку, что посностью была покрыта царапинами, — где это ты так? — не отпуская руки младшего поинтересовался тот.

— Я... — глаза намокли от воспоминаний, младший пожалел, что решил рассказать альфе, — не важно, забудь.

— Ты сейчас заплачешь и говоришь, чтобы я не зацикливался на этом, — возмутился Ким, — слишком противоречиво, не находишь?

Чонгук с минуту рассматривал вторую руку, та была перевязана, видимо, на ней раны были побольше.

— Я чуть не... — говорить было и так не просто, ещё и слёзы усугубляли ситуацию.

Доктор говорил избегать стрессовых ситуаций, но сейчас альфа забыл об этом, Чонгук несёт какую-то непонятную дурь, его мозг пытается проанализировать и понять, что же Чонгук хочет сказать, но это плохо выходит.

— Чонгук, успокойся, — альфа сдерживается, как может, ему в тягость смотреть на грустное личико, на котором из эмоций читалась лишь грусть.

— Я чуть не прыгнул с крыши твоего дома, — быстро протараторил омега опуская голову вниз. Сдерживаться сложно. Обнять старшего сейчас хотелось очень сильно. Но нельзя расслабляться, — было так страшно, — всхлипнул он.

Тэхён застыл. Чонгук чуть не совершил самоубийство? Из-за него? Какой же он идиот... Довёл омегу до такого. А если бы он не одумался? Если бы всё таки оддался эмоциям. Тэхён, в любом случае, не смог бы жить нормально после этого, винил бы себя в смерти своего Кролика. Это ужасно, поэтому он готов к тому, что Чонгук не простит его и в конечном итоге уйдёт.

— Я... — омега осёкся, — ты должен знать об этом, поэтому я рассказал.

— Хочу обнять его. — в унисон кричали подсознания парней.

Сдерживаться нет сил. Ещё немного и оба сорвутся.

— Тэ, — из глаз неприрывно лились слёзы, — ты - самое лучшее, что случалось в моей жизни, — ещё немного и он точно плюнет на всё и обнимет, — я люблю тебя. Да ты и так знаешь это...

— Невозможно. — Тэхён не верит, младший до сих пор его любит, даже после того, что случилось, — Чонгук, я...

— К чёрту! — громного произносит омега, — Хён, обними меня!

Тэхён без раздумий подрывается с места и прижимает к себе Чонгука. Он холодным носом водит по шее вдыхая любимый запах.

— Не смей... — тихо начал Ким, —не смей, слышишь? — он немного повысил голос, — Не смей меня так больше пугать!

— Да, — мычит Чонгук.

Сидеть так комфортно, кажется, что всё наладилось, но это далеко не так. Тэхён прекрасно понимает, что сделал младшему слишком больно, и эти объятия лишь потребность, в которой оба нуждаются, как в воздухе.

— Чонгук, я дорожу тобой, поверь... — он путает руку в валосах, — ты для меня бесконечно много значишь. Больше, чем все друзья вместе взятые.

— Но я тоже твой друг, ты вновь...

— Замолчи. — старший отстраняется и кладёт палец на губки омеги, — Ты для меня больше, чем просто друг. Ты - мой самый близкий человек. Даже родители на ступень ниже.

— Хён... — Чонгук улыбается, жаль только, что улыбка уставшая, он всё ещё не до конца отошёл от вчерашней ночи, — но я всё ещё не простил тебя. Даже если будешь на коленях ползать, всё равно не прощу.

— А если я куплю тебе бананового молока? — в шутку спрашивает Тэхён, он понимает всё прекрасно, нельзя так просто прощать людей, которые делают больно. Тем более, которые настолько близки сердцу.

— Дурик, — буркнул Чон, удобнее устраиваясь под боком альфы.

— Давно я этого не слышал, — улыбается Тэхён, смотря на почти уснувшего омегу.

Один раз он поймёт, что Чонгук ему очень дорог, дороже, чем он мог представить, и эта игра перестанет быть такой детской. Всё будет по-настоящему. Тэхён будет любить Чона, как самое дорогое сокровище, а пока он просто созревает.

Продолжение следует...