Часть 3. Дофига счастливый
Университетская вечеринка - это что-то среднее между приемом у президента и бомжатником: в одной части комнаты проходят дискуссии о введенных реформах и современном искусстве, а в другой - уже лежат бревнами пьяные студенты, у которых единственный намек, что жизнь до сих пор присутствует в их бренных телах, отбивающие такт музыки пальцы на ногах, кухня и спальня были отданы для разврата, а балкон для тех, кто голоден, что-то вроде круглосуточной рамённой, и вроде всех всё устраивает.
Юнги в такие места не ходит, в принципе, он и другие частенько пытается избегать, а вот Чимин завсегдатай, потому что Хосок. Видеть Хосока помимо универа - это круто. Так считает Пак. Читай - род Чона отряда Хосоковых в естественной среде обитания.
Первый, кто бросается в глаза - Тэхён, танцующий на столе, неуклюже и роняя на пол полупустые бутылки. И это было бы даже смешно, но Чимин почему-то представляет, как всё это нужно будет убирать завтра. Ковер чистить - дело не шуточное и малоприятное.
Где Тэхён, там где-то по близости и Чонгук. Друзья не разлей вода и так далее и тому подобное. И, действительно, Чон веселится, следя за другом, и попивает из стакана жидкость больше похожую на сок, и Чимин не сомневается, что там ни капли алкоголя.
- Чонгук, я хотел кое-что сказать тебе, - мнется рядом Пак.
Тем взглядом, которым Чон одаривает Чимина, годно рыбу замораживать или мороженое.
Чимин скандирует мысленно наспех выдуманную мантру: "Это всё ради хёна. Хён на моем месте поступил бы также". Это, конечно, самообман, но на Пака действует, именно поэтому он не отступает, не ретируется в противоположенный конец комнаты, а продолжает стоять, буравя взглядом профиль Чонгука. И это последнего напрягает совсем немного, самую каплю, лишь до того, чтобы повернуться лицом к Чимину и бросить многозначительное и хамоватое:
- Что?
Пак даже тушуется на секунду другую, забывая, ради чего все это затеяно, и чуть вслух не проговаривает свою мантру.
- Это касается тебя и Юнги, - начинает он скороговоркой. - Я недавно узнал, что вы с хёном истинные, - Гук кривится на "хёне", но не перебивает, - И я хочу, чтоб ты знал, что даже то, что я омега, у меня нет никаких видов на Юнги-хёна.
Чонгук решает, как реагировать на заявление Пака, это можно прочитать по его лицу, работу мозга и всё такое.
- Вы всегда вместе, ты на него вешаешься, - злобно комментирует Гук обычное поведение Чимина.
- Мы знакомы с рождения, наши семьи дружат, - оправдывается Пак, и, на самом деле, эта ситуация его начинает раздражать.
Чон смотрит загнанно, и на лице застывает конкретная эмоция. Зависть. Чонгук завидует Чимину, ревнует к времени проводимому Чимина с Юнги, их близким отношениям. А что есть у Гука? Вечно отшивающего его Мин, Мин, который хоть и истинный, но совершенно им не интересующийся. Это по меньшей мере вселенская обида, а по большей даже и говорить не хочется.
- Я хотел тебе сказать, - уверенно говорит Пак, - Может показаться, что хён ничем и никем не интересуется, - Чонгук хочет вставить: "кроме тебя", - Но ты ему не безразличен. Когда ты толкнул меня рюкзаком, он кричал тебе в след, и, если бы это был не ты, он бы даже не обратил на это внимание.
Чимину, кажется, это стопудовый аргумент. Чонгук так не думает.
- Если не веришь мне, то проверь как-нибудь, - предлагает Пак и идёт на поиски Хосока, которого почему-то не оказалось рядом с Чонгуком и Тэхёном. А у Гука в глазах то ли чертята пляшут, то ли ангелы прячутся под лавками.
Пак обходит все шумные и веселые компании, распространенные по квартире, ему, кажется, что обнаружить Хосока именно там есть правильным. Но не находя нужного лица и не слыша нужного смеха, Чимин отчаянно понимает, что сегодня на этой вечеринке отсутствует тот, ради кого, Пак в общем-то и пришёл. И это нехило расстраивает.
Чимин плетется на балкон, чтобы проветриться и потом отправиться домой. Пак еще в окне, выходящем на балкон, замечает силуэт человека, мнется у порога и не решается войти, хотя и очень хочется. Темный силуэт бесспорно принадлежит Хосоку, но сбивает с толку то, что ему неуместно быть одному. Веселому, жизнерадостному, активному, сияющему такому не место быть там в темноте.
Пак прислушивается и неуверенно подглядывает, и его желание выйти на балкон к Чону тает на глазах, и он ныряет обратно в шумную толпу беснующихся студентов.
Дофига счастливый, ага.
На лице Хосока такой интенсивный депрессняк, что хочется, не как в сопливых дорамах, подойти и обнять, а сбежать, трусливо и бесшумно. Чимин на столько теряется, что собраться назад совсем не может. У Пака паника переходящая в истерику, на ровном месте, потому что жутко боится, кусает ногти, решается войти, делает шаг в направлении, отступает, перебирает в голове возможные вопросы, уже кусает губы, вновь боится.
Хосок уже не всерьез подумывает о полёте вниз с 13 этажа, как его отвлекают от мыслей.
- Эй, ты как?
Глупее вопроса придумать было невозможно. Чон уверен, что его отчаяние красноречиво эмоциями по лицу размазано, и омега, входящий на балкон, прикрывающий за собой дверь и смотрящий участливо, его откровенно бесит.
Парень топчется у входа, мнет свою майку, слишком откровенную, но тут же вечеринка, так что вполне уместную, представляется Чимином, лопочет о помощи, благотворном "выговориться", подставить плечо и тому подобное. Показывать слабость альфе перед омегой стыдоба, и, если кто узнает - засмеют. Но Чона прорывает, как плотину, у него авария рта приравнивается к аварии на гидроэлектростанции. Он выкладывает всё, на внезапно свалившегося на него слушателя, Хосок искренне жалеет, что тому приходится всё выслушивать, но себя заткнуть уже никак, и подбадривающий взгляд Чимина тоже не способствует.
Это не столько серьезные проблемы, как то, что просто навалилось всё и сразу. Сдают нервы. Кажется, Чону нужно было лишь одно - выговориться, и теперь его проблемы не выглядят чем-то не решаемым.
Хосок присаживается, прислоняясь к стене, и продолжает, и продолжает говорить, он и не думал, что всё это вертелось в его голове. Незаметно Чимин устраивается рядом, и ненавязчиво укладывает голову Чона к себе на плечо, никто не возражает, так удобно.
Чимин убаюканный монотонным монологом не сразу замечает, как рассказчик прекращает говорить. По размеренному дыханию и еле слышному сопению Пак делает вывод, что Чон уснул, поэтому оставляет легкий поцелуй на голове Хосока, отклоняет голову к стене и вскоре тоже погружается в сон. Хосок сквозь дрёму чувствует касание губ к волосам, улыбается широко и счастливо и присоединяется к Чимину.