daemon [Чигуки]

Звон в ушах то ли от удара, то ли от гула людей вокруг с горящими от азарта глазами. Тело болит или от неудобного положения, или от внезапно появившихся синяков. Но слёзы ласкают щёки только из чистого страха.

— Наша вишенка на торте очнулась! Парни, вы явно готовы перебить друг друга за этого красивого омегу, — Даймоний здесь, и говорит он, — Поддержите наших бойцов!

Вой и возгласы отовсюду. Каждый взор этих прогнивших людей направлен на внушительную клетку, где находятся три полуголых альфы в масках и обычный омега, которому жизнь преподносит не самые лучшие события.

Чимин пару секунд осматривается, приходит в себя окончательно. Дыхание сбивается с бешеной скоростью, каждый человек в помещении видит, как на лице омеги появляется настоящая гримаса неподдельного ужаса. Видит он.

— Наведите же жути, окрасьте всё в алый!... Только один выйдет живым.

Бойцов четверо. Или Чимин тоже один из них?

— Победитель получит жизнь, — Даймоний не успокаивается, — Тридцать пять миллионов вон, — толпа кричит всё громче, — А также нашу принцессу, если от неё вообще что-то останется.

Альфа заливается смехом, пьёт спиртное из бокала, и его безумные глаза сверкают таким опасным пламенем. Смотрит, изучает, ждёт реакции, которая полностью удовлетворит его. И получает. Получает в виде дрожащего тела, которое на ноги еле встаёт. У обладателя которого взгляд метается, а губы приоткрываются в немых просьбах.

Чимин всё понимает.

— Три! — обратный отсчёт.

— Нет... — тихий шёпот в ответ.

— Два!

— Нет, нет, пожалуйста! — взрывается в крике и хватает металлические прутья, обращаясь к Чонгуку, — Помогите!

— Один!

Понимает, что ему конец.

Альфы врезаются в друг друга, а Чимин забивается в угол, прикрываясь руками.

— Пожалуйста, помогите... — тихий голосок никогда не дойдёт до ушей присутствующих. Им всё равно, они сделали ставки и наслаждаются насилием.

А Даймоний наблюдает, и как же ему нравится. Он не смотрит за битвой, не смотрит за тем, что ему было всегда интересно: за тем, как разбиваются носы, хрустят зубы и как человек выдыхает в последний раз. Сейчас важно другое. Важно, что Чимин страдает, что закрывается и просит помощи.

— Давненько я не издевался над тобой, Чонгук, — сладко говорит самому себе, — Надеюсь, ты это видишь, — усмехается, словно безумец.

Бойцы в это время разошлись по углам, и один встал около омеги, тяжело дыша, весь в крови.

— Я постараюсь выжить и помочь тебе.

Чимин глянул в сторону из-за закрытых руками глаз и развидел татуировку, похожую на лапу кота.
Но из-за звона металла снова закрылся. Наверное, остальные снова начали бой.

— Я хочу домой, к папе и к маме... — тихо-тихо шепчет, словно в бреду, — К Вонен...

— Сиди здесь и, если вдруг что, беги сразу за меня.

— К Хосоку и Сонхуну, — Чимин глубоко в мыслях о близких, перебирает имена, чтобы забыться, чтобы не жить в данный момент, — К Чонгуки-хёну... — и это имя даёт спазмы в груди для новых слез, а также боль в бедре, почти позабывшуюся.

— Всё будет в порядке, мальчик, главное не смотри.

Холодок сбоку, и это значит, что альфа ушёл от него. В пекло.

— Номер два! Убит!

Радостные крики перемешивались с раздраженными, кто-то выиграл шанс на победу... а кто-то только что потерял деньги.
А человек потерял жизнь.

— Попрошу заметить, что омега тоже участвует, — невзначай говорит в громкоговоритель Даймоний, и когда Чимин в ужасе поднимает голову, смотря на него, подмечает:
— Детка, не подведи, я поставил на тебя.

Альфы не ожидали такого заявления и остановились, медленно глядя на маленький дрожащий комок в углу.

— Мальчик, сюда, — приказывает знакомый голос, но Чимин не смотрит.

Он встать не может, чтобы хоть как-то защититься, ему хочется выть от боли и от предательства. Только предаёт его не Чонгук.

— Шутка! Я же обещал вам его тело. Продолжайте! — снова хохочет, снова удовлетворяется реакцией.

Снова начинается кошмар.

— Номер три! Убит.

Кто его обещал спасти? Какая была татуировка? Уже не вспомнит, потому что падает набок, теряя связь с реальностью.

                                  ***

Веки такие тяжёлые, больно открыть глаза. Тело так ломит, а голова раскалывается. Хочется пить. Первая мысль, которая посетила только-только придящее в себя сознание: «— Лапка».

— Чимин? Очнулся?

Как гром среди ясного неба этот голос обрушился. Только уже другой... Родной? Чимин не уверен.
Омега распахивает глаза и поднимается с поверхности дивана, вжимаясь в спинку. Страх, вот как теперь он смотрит на хёна.

— Нет... Пожалуйста, отойди, я не хочу, — просит, пытается достучаться, сделает, что угодно, лишь бы не возвращаться туда, лишь бы не видеть его.

— Это я, — больно произносит альфа, поджимая губы.

— Кто...ты?

— Чонгук. Я Чонгук, ты в безопасности.

Чимин облизывает пересохшие губы, цеплясь за черты лица напротив, пытаясь развидеть то «зло». Это Чонгук, но он никогда в это больше не поверит.

— Мне нужно домой. Пожалуйста, — добавляет на всякий случай.

— Да, конечно... Я ждал, пока ты придёшь в себя...

— Никогда не приближайся ко мне, — быстро тараторит Чимин и встаёт с дивана, трясущимися ногами направляясь к выходу из комнаты. Он её запомнил с прошлого раза.

— Я этого не сделаю, но сделает Даймон, — Чонгук не идёт за младшим, не хватает смелости, воли и совести.

— Да кто этот Даймон?! — Чимин разворачивается в слезах, — Что происходит?! Что это за место?! Почему я там был, почему, зачем ты так со мной поступаешь...

Он пятится назад к двери, но всей душой не хочет этого. Перед ним безопасный Чонгук, не Даймон, но...

— Я же так скучал по тебе...

— Чимин, поговорим?

— Нет, не хочу ничего слышать. Ты псих, ты просто... ты же просто ненормальный... Я ухожу, — но стоит на месте, а Чонгук наступает.

— Подожди, — просит альфа, подходит к застывшему телу и... легко обнимает. Обнимает одновременно своё спасение и погибель, — Ты стал очень красивым, совсем не тот мальчишка...

— Да что ты-

— Тише.

И в объятиях так спокойно. Несколько минут тянутся долго, но они такие нужные. Чонгук впервые за долгое время прикасается к своему личному ангелу, что когда-то спас, дал жизнь. К такому нужному человечку, по которому сердце болело последний десяток лет.

— Чонгуки-хен...

— Скажи ещё раз...

— Что с тобой происходит? Кто ты на самом деле? Почему...

Альфа отпускает младшего, держа в себе слезы и истошный крик. А Чимин всё также стоит, даже не пошевелился. Что же с его хеном?

— Даймон – не я, — словно оправдывается, шепчет.

— Кто он? — шёпотом в ответ.

— Моя... моя вторая личность.

Всё встало на свои места. Чимин догадывался, но... не хотел думать об этом. Не могло такое быть, чтобы его Чонгук болел таким страшным состоянием. Значит нельзя его винить в том, что произошло недавно... и давно?

— С какого времени? — всё также тихо.

— С детства. Пожалуйста, не говори ничего, я не хочу...

«— Не хочу слышать, как ты страдал из-за меня.»

Чимин стоит минуту, смотрит на такого разбитого, печального хёна. Всё как раньше. Совсем не изменился. Только сейчас глаза совсем-совсем потухли.
И нужно бежать от него, обязательно и необходимо.

— Я надеюсь, что это наша последняя встреча, — и разворачивается, покидая своё прошлое, покидая мысли о нём.

— Прости.

Омега останавливается перед открытой дверью, но не из-за извинений.

— У того альфы... Который дрался там. У него была татуировка на ноге... Как лапка котёнка. Он... выиграл?

После недолгого молчания в ответ:

— Нет.

Чонгук ещё долгое время стоит на месте, смотрит на дверь, и просит, просит, просит прощения. За то, что было, и за то, что будет.

Даймон не отступит.