daemon [Чигуки]

Старое дерево всегда было тем самым уединенным для него местом. Там мысли приходили в порядок, там было спокойно и тихо. Чтение давалось легко, философские высказывания заставляли задумываться, отвлекая от реальности, в которой он в лучшем случае хотел бы вообще не существовать.

Девятнадцать лет – тот возраст, в котором должны расти амбиции, выстраиваться методы достижения мечты и цели. Но их попросту нет.

Заканчивая старшую школу, Чонгук ничего не хочет для своего будущего. Конечно, ему бы хотелось стать генеральным директором, пойти по стопам отца, взять на себя ответственность в виде его компании.

Но уж точно не в этой жизни. Жизнь Чонгука – это испытание.

— Здравствуйте.

Послышалось?

— Что читаете? — звучит через пару секунд.

Парень оборачивается за толстый ствол дерева, а там, за кустом выглядывает русая макушка.
Чонгук не отвечает, не желая прерывать своё умиротворение в этом месте.

«—И не страшно родителям отпускать ребёнка одного в лес?» — проносится в мыслях, и он снова опускает взгляд на грязно-бежевые листы бумаги.

— У вас волосы о-о-очень красивые.

Вздыхает. Что за чёрт решил послать ему дитя в этот день.

— Спасибо.

Буквально через мгновение перед ним встаёт нарушитель спокойствия. Милый ребёнок, мог бы сказать Чонгук, но только не в данный момент.

— У моего одноклассника почти такие же, — мальчик тянет свои руки к волосам и легко потягивает их, рассматривая.

— Сколько тебе лет? — сразу хмурится Чонгук, потому что, простите, что?

— Мне восемь, — улыбается.

О боже. Что с этим миром не так? Какой родитель в своём уме будет портить волосы ребёнку?

— А вам?

— Девятнадцать.

— Ого, это много!

И правда. Слишком много. Чонгук-то хочет вернуться в свои шесть.

— Я тоже хочу белые волосы, но мама не разрешает, — возмущается и садится около.

Чонгук снова не отвечает. Он думает лишь о том, чтобы поскорее настала тишина. Потому что голосок у мальчика звонкий.

— Как вас зовут? Вы альфа? — и опять.

— Да.

— Я сразу почувствовал!

Чонгук тихо смеётся. Да что он мог там почувствовать? Всего-то ещё ребёнок.

— Я Чимин, и я омега, — заглядывает в глаза, закрывая взор на раскрытую книгу.

— Знаю, — снова вздыхает. Просто оставьте в покое.

Чимин будто читает мысли и затихает, поближе пристраиваясь рядом. Молчит минут десять, пока Чонгук продолжает глядеть в свою книгу. Но из-за постороннего человека ощущается дискомфорт – написанные слова не откликаются в голове, забываются.

— Мама тебя ищет, иди домой.

— Не ищет, она мне разрешила.

— Рядом живёшь?

— Да! У меня дом с черной крышей.

Снова смеётся. На окраине города Сокчо уйма таких домиков.
Маленький омега подхватывает смех и счастливо улыбается. А Чонгук просто уже не знает, куда себя деть.

— Давайте дружить!

Дружба – это не для альфы. Ему дружить нельзя. Но почему-то видеть расстроенные глаза этого ребёнка не хочется.

— Хорошо.

— Правда? — оживает, а взгляд сверкает.

— Правда, — добрая ухмылка, — Я Чонгук.

— А фамилия?

— Чон. Твоя?

— Пак Чимин!

Неплохое звучание. И неплохое начало дружбы на один денёк.
Этот омега покою не даст, кажется.
Чонгук уже полчаса выслушивает совсем не интересные истории, несмешные шутки и глупые вопросы.

— Ты такой классный!

Классный? Да он молчит в тряпочку, отвечая однообразно «да», «нет», «ясно».

— Ой, небо жёлтое, мне надо домой, — испуганно вскакивает, отрихивая свои серые джинсы.

— Ты знаешь куда идти?

— Да! — крепко обнимает, окольцовывая тонкими руками шею альфы, — Пока!

И убегает, ставляя за собой... грусть?

Чонгук был не прав: у Чимина интересные истории, смешные шутки и только чуть-чуть глупые вопросы.

Так не хватало... беззаботности. Хотя бы в лице чужого ребёнка, а не своей. Он ещё долго смотрит за деревья, за которыми недалеко просвечиваются дома.

Хочется потеряться, а голова начинает нещадно болеть.