Bangtan Boys.

Свет летнего утра мягко ложился на тёплый дощатый пол и измятые простыни, прохладный ветер нещадно трепал тонкие занавески, и раскрытая книга на тумбочке тихо шелестела страницами. Чимин, свернувшийся на постели в свете солнечных лучей, с наслаждением вдыхал запах морского бриза и слушал шум такого близкого неспокойного моря. А ещё смотрел на Хосока, затерянного среди волн тонкой ткани. Старший безмятежно спал, спрятав лицо в подушку, покоившуюся в его объятиях, зато оставив миру голую спину - остальное было так художественно задрапировано, что хоть картину пиши.

Писать картину Чимин не стал, а придвинулся ближе и уткнулся носом в шею Хосока. От старшего пахло солнцем и свежим загаром, теплом и морем, но отголоски оставшегося на севере Сеула всё же вплетались где-то между, щемя сердце родным и выученным наизусть до последней клеточки. Тёплая кожа бархатно легла под любознательные пальцы, очертившие линию позвоночника, и Хосок шевельнулся от последовавшего за этим лёгкого поцелуя в шею.
- Уже проснулся? - пробормотал Хосок, повернув голову к младшему и глядя так сонно, что сердце Чимина пропустило удар от нахлынувшей нежности. Младший провёл ладонью по растрёпанным тёмным волосам Хосока и улыбнулся в ответ на его улыбку.
- Ты такой красивый сейчас. - Только сейчас? - Хосок усмехнулся, высвободив руку из-под подушки, и Чимин невольно зажмурился от щекочущего прикосновения тонких пальцев под подбородком.
- Нет, но сейчас особенно, - пояснил Чимин. - Впрочем, сегодня ночью тоже был очень даже...
Хосок снова расплылся в улыбке. - Хочешь повторить? - А ты не против? - лукаво улыбнулся Чимин, и, когда Хосок вместо ответа перевернулся на спину, понял, что тот совсем не против.
По Хосоку при желании можно было изучать анатомию, и Чимин, в который раз восхитившись этим фактом, оставил пару поцелуев на хрупких ключицах, пересчитал пальцами рёбра выгнувшегося в спине партнёра и устремился ниже, к плоскому животу и острым бугоркам подвздошной кости. Хосок только тихо выдохнул, когда Чимин, устроившись между его широко разведённых ног, провёл языком внизу живота, мастерски игнорируя последствия явно насыщенного интересными событиями сна Хосока.
- Чимин-и, - выдохнул Хосок, ерзая от щекочущих влажных прикосновений. - Ты не мог бы... Чимин мог, что тут же доказал, проведя языком по члену Хосока, проследовав острым кончиком дорожками обозначившихся вен - от основания и до самой головки, вырвав из груди Хосока надрывный вздох в финальной точке, но останавливаться на этом, конечно, не стал. Щёки Чимина едва уловимо зарделись под испытующим и вместе с тем умоляющим взглядом, когда он, дразняще обведя языком головку, слегка отстранился и обхватил член Хосока ладонью. Теперь старший играл только по его правилам: комкал пальцами простыни и двигал тазом навстречу чужой руке, награждая усердие Чимина короткими прерывистыми вздохами. От всё больше туманившихся с каждым движением взглядов из-под опущенных ресниц Хосока Чимин и сам ощущал почти болезненную пульсацию внизу живота, но не хотел так просто сдаваться и двигаться дальше - как и Хосок не собирался просить Чимина о большем сам
Только вскоре правая рука Чимина практически незаметно для её владельца перекочевала на левое бедро Хосока, и младший не выдержал первым, с досадливым стоном склонившись к блестевшей естественной смазкой головке и первым же движением вобрав в себя член Хосока почти по основание. Солнце заиграло на каштановых волосах, вздрагивающих от каждого порывистого движения головы Чимина, и Хосоку осталось только ловить эти блики и шептать имя, отзывавшееся тёплым в сердце и сладким на губах.
Волны разбивались о каменистый берег за окном, и такие же волны бились где-то внутри Хосока, с каждым умелым движением Чимина наращивая свою мощь. Хосок жадно хватал губами пропитанный солью воздух, мял простыни пальцами, чувствуя, как волны накатывают снова и снова. Чимин приникал всё ниже к нему, глухо стонал, не отстраняясь, пока окончательно не растворил Хосока где-то на границе между сном и явью, заставив распасться сотнями сверкающих капель. Несколько из них остались на слегка припухших губах и с нежностью были собраны тёплыми пальцами Хосока. - Теперь моя очередь, - скорее констатировал, чем спросил Хосок, мягко улыбнувшись, но Чимин удержал его на месте, давая понять, что минетом Хосок не отделается. Старший догадался об этом без слов, буквально на единственный миг вглядевшись в карие глаза напротив. Простыни тихо зашуршали, когда он перевернулся на живот и развёл ноги в стороны. Чимин неторопливо провёл ладонью по округлой ягодице, восхищаясь идеальностью форм, но медлить всё же не стал, и старший сладко выгнулся в спине от ощущения пальцев Чимина, скользнувших внутрь. Смазка приятно холодила, и Хосок попросил Чимина добавить ещё, отмечая, как от влажного ощущения внутри снова начинает тянуть внизу живота.
Даже несмотря на то, что Чимину уже почти болезненно хотелось чего-то большего, он не торопился, прекрасно понимая, что Хосоку нужно время. Море за окном шумело, пальцы сменялись языком и снова пальцами, и в какой-то момент дыхание старшего снова перешло в прерывистые умоляющие стоны. Хосоку тоже болезненно хотелось больше Чимина, хотелось ощутить его единственность и незаменимость, как и всегда, во многие дни до этого и, - Хосок был уверен - после. Чимин, конечно, не стал ему отказывать в исполнении этого желания и задал устраивающий обоих ритм, едва войдя в достаточно подготовленное тело. Единственного надрывного «ближе» хватило, чтобы руки Чимина скользнули под грудью Хосока, нежно, но уверенно обнимая, и замерли там, придавленные общим весом двух тел. Чимину это словно совершенно не мешало - его движения тазом стали только ещё более резкими, а голос надломился спустя какую-то пару минут, рассыпавшись почти жалобными стонами. Чимин захлебывался собственным сбившимся дыханием, ведущий и ведомый, как и Хосок, выгибавшийся к нему навстречу, чтобы не оставить ни единого миллиметра между ними, чтобы стать единым целым, непоколебимым и вечным. Хосок неосознанно запрокинул голову назад, Чимин понял всё без слов и послушался, немного замедлив темп. Язык привычно заскользил по горячей коже в основании шеи старшего, по хорошо изученным точкам, пуская по всему телу Хосока россыпи мурашек и вырывая из груди финальные стоны. Чимин застонал сам, почувствовав, как сжимаются вокруг его члена мышцы Хосока, и блаженно замер, поставив точку парой резких движений.

Хосок опустился на подушки, тяжело дыша и чувствуя, как влажное тепло разливается внутри и снаружи, под животом, и аккуратно чмокнул Чимина в запястье выскользнувшей из-под его груди руки.
- Спасибо, - едва слышно из-за шума набегавших за окном волн проговорил Хосок. Чимин прижался щекой к его горячей спине и счастливо закрыл глаза. Буря улеглась - до следующей ночи в обнимку на крохотной террасе, когда звёзды будут так же близки, как и тёмные глаза Хосока; или, может, яркого дня в маленьком уютном кафе, когда Хосок вытрет с его губ мороженое - которое Чимин никак не мог научиться есть аккуратно; или, может, до тихого вечера за чтением, когда Хосок устроит свою голову на его коленях и будет отвлекать от книги всеми доступными средствами. Одно Чимин знал точно: пока они вместе, их море никогда не будет спокойно.