Волчонок на дереве

Свои прошлые течки Чонгук почти не помнит. Они не ощущались так сильно, как сейчас. Ему хочется ластиться к альфе, кусаться и отдаться власти вожака. Чонгук покорно откидывает голову назад, открывает доступ к шее. У Тэхёна тормоза отказывают, грозясь сломаться окончательно. Его омега лежит покорно. Его омега открыт. Его омега прекрасен, как Божий день. Его омега отдаёт себя всего. Держать себя под контролем до боли тяжело. Тэхён наклоняется к шее, ведёт кончиком носа, шумно вдыхает сладкий запах и касается кожи губами. Оставляет влажные дорожки поцелуев и по неосторожности задевает клыками бархатную кожу пару раз до крови. Чонгук на это реагирует тихим стоном и сжимает пальцами простыни. Точно волчонок. Кожа сегодня кажется вкуснее и слаще. Он ладонями сжимает любимую талию, опускается к груди и обхватывает губами твёрдый сосок. — Уже не терпится приласкать тебя во время лактации и попробовать твоё молоко, — шепчет альфа и присасывается к соску, вызывая писк из уст Чонгука. От сводящего низ живота напряжения омега сводит ноги, ударяя коленями альфу по бокам, и зажимает рот ладонью. От одной мысли о лактации и ласке Тэхёна у Чонгука горит всё тело. Член дёргается и ударяется влажной головкой о покрытый предэякулятом живот. — Ну тише-тише, а то кончишь от одной фантазии, — тихо смеётся альфа и переходит ко второму соску. То, как Чонгук под ним извивается, доводит до животного рыка. Простынь под омегой мокрая из-за смазки, её слишком много, хоть черпай ладонями. Альфа продолжает изводить Чонгука, даря ему всю ласку, на которую только способен. Сегодня день его омеги. Тэхён сделает всё возможное, чтобы его волчонок получил наивысшее удовольствие. — Возьмись руками за прутья изголовья, — скользнув языком обратно к шее Чонгука, Тэхён кусает его за влажную от пота кожу. Ладони чувствуют лёгкую дрожь. Омега сегодня чувствителен как никогда. Простое касание может вызвать у него стон и дёрганье члена. — Если отпустишь, то я сразу остановлюсь. Не смей ослушиваться. Звучит как приказ и угроза. Чонгук не возражает и не пререкается — берётся влажными ладонями за прутья кровати над головой и сжимает их сильно. Во рту пересыхает от частого дыхания, из члена сочится предэякулят, а влажные простыни холодят кожу задницы и поясницы. Омега закрывает глаза, растворяясь в поцелуях и прикосновениях Тэхёна. Тихо скулит, когда альфа проводит влажным языком по пересохшим губам и отчаянно отвечает на поцелуй. Чонгук любит целоваться, Тэхён делает это умело и властно. У омеги всегда коленки подкашиваются и ноги дрожат. Поцелуй короткий, но от этого не менее сладкий, чем обычно. Тэхён отстраняется от припухших губ, напоминает не отпускать руки и спускается ниже. Целует грудь, впалый и напряжённый живот, губами ловит влажную головку члена и слизывает предэякулят. Мягким прикосновением ладоней берётся за бёдра и разводит ноги Чонгука шире, устраивается между ними и целует влажное колечко мышц. Чонгук рефлекторно пытается свести ноги вместе и запротестовать, но Тэхён резким движением рук раздвигает их обратно и хмуро смотрит в глаза омеги. Взглядом так и говорит: «Не рыпайся и получай удовольствие». Горячим языком проходится по влажному колечку мышц, слизывает смазку и смакует на языке. Пальцами одной руки надавливает на вход, вынуждая тело Чонгука изнывать от желания. Вместо того, чтобы сделать то, о чём омега умоляюще шепчет, альфа толкается внутрь кончиком языка. Омега дрожит и скулит от новых ощущений, сжимает пальцами прутья и старается быть расслабленным там, только бы горячий язык скользнул глубже. Его это сводит с ума. Тэхён знает о желаниях Чонгука, поэтому толкается языком чуть глубже, пальцами надавливает на шов от яичек до колечка мышц, массируя чувствительную зону. Альфа вновь слизывает смазку широким языком и вводит в Чонгука сразу два пальца. Ему нравится, как член омеги дёргается от приятной боли, как истекает предэякулятом. Свой давно стоит и требует внимания. Тэхён терпит из последних сил. Он разводит пальцы и толкается языком между ними. Омега надрывно стонет и отпускает прутья, дрожа на кровати. Пальцы на ногах поджимаются от ощущений. Всё резко обрывается. Альфа замечает, что Чонгук его ослушался, поэтому достаёт пальцы и выпрямляет спину. Он мучает и омегу, и себя, но от этого ощущения становятся острее. — Руки, Чонгук. Я не притронусь к тебе, пока ты не возьмёшься обратно за изголовье, — голос альфы ровный и требовательный. Тэхёну тяжело говорить так, словно его тело не горит от желания вернуться обратно к омеге. Коротко кивая, Чонгук берётся обратно за прутья, которые сохранили тепло его ладоней, и кусает нижнюю губу. Всё тело трясёт, член пульсирует от желания кончить. Смазки становится всё больше. Широкой ладонью альфа надавливает на живот омеги, размещается обратно между разведённых ног и резким движением вставляет два пальца. Тэхён их разводит и добавляет язык, лаская вход по кругу и проникая между пальцами языком. Чонгук не стонет, он кричит и выгибается в спине до хруста. Член поднимается с живота и изливается от оргазма, пачкая вспотевшую кожу. Кожа на костяшках белеет от того, с какой силой омега сжимает прутья. С губ слетает стон, больше похожий на плач. — Очаровательно, волчонок. Чонгук тихо рыкнул в ответ. Омега поднимается с подушек, толкает альфу в грудь, отчего Тэхён падает спиной на кровать, и садится на его бёдра. Всё тело омеги дрожит и жаждет большего. Ему мало. Этот оргазм как пустой звук, он даже не облегчил и не утихомирил желания его изнывающего тела. Новое открытие для Тэхёна. Чонгук не смущается, когда сам собственной смазкой увлажняет член альфы, не краснеет, когда на него насаживается. Чонгук смотрит в глаза, пока головка члена входит всё глубже и глубже во влажную тесноту. В глазах омеги черти пляшут и ликуют, они там собственный пожар устроили и Тэхёна присоединиться зазывают. Омега опускается до самых яиц, ёрзает задницей и стонет сдавленно. Его штучка всё ещё стоит и мило похлопывает по животу, когда Чонгук поднимается и опускается. Альфа берёт омегу под бёдра, помогая подниматься и опускаться. С тихим стоном Чонгук опирается руками о бёдра Тэхёна за спиной и невольно втягивает живот. Всё тело покрывается мурашками, когда он слышит рычание альфы. Тэхён одной рукой накрывает живот омеги. Теперь Чонгук чувствует его. Даже альфа своей ладонью ощущает движения в животе. — С ума сойти, — стонет Тэхён. Чонгук как в первый раз покрывается мурашками от низких басистых стонов альфы. Они для него самые прекрасные. Альфа возвращает руку обратно на бедро Чонгука, сжимает до покраснения. Тэхён несдержанно насаживает омегу на себя, чувствуя скорую разрядку. Клыки изнывают от желания поставить метку прямо сейчас, прокусить эту манящую кожу и привязать к себе. Альфа не может оторвать спину от простыни, взгляд прикован к скулящему и надрывающему голос Чонгуку. У омеги по щекам стекают слёзы, а с губ не перестают слетать крики и жалобные стоны. Не зря они ушли из поселения. Стая подумала бы, что вожак своего омегу мучает.

Чонгук плачет и продолжает размашисто опускаться и подниматься. Вместе со стонами, как молитва, звучит и имя альфы, пальцы на ногах мило поджимаются, а глаза крепко зажмурены. Тэхён хочет снять Чонгука с себя, чувствуя, что скоро развяжется узел. Без согласия повязать Чонгука он не может. Омега это тоже чувствует, потому резко опускается по самое основание и получает продолжительный оргазм, пока увеличившийся узел до одурения распирает изнутри. Чонгук хнычет, сжимает дрожащими пальцами свой член и водит по нему быстро, пока изливается на пресс и грудь альфы. Из него маленькими каплями брызгает сперма, лицо Чонгука всё влажное от собственных слёз, а горло болит от громких стонов и криков. — У Юнги и Хосока милые волчата. Я тоже хочу волчонка, — шепчет Чонгук, жмуря глаза от растущего узла. Резко поднявшись с кровати, альфа вновь укладывает Чонгука на спину, старается не делать резких движений, чтобы узел не доставлял дискомфорта. Знал бы он, что омега кончил только из-за него. Тэхён острыми клыками впивается в изгиб шеи омеги. Метка горит огнём, отчего Чонгук хрипло вскрикнул и заплакал. — Мой волчонок, — рычит в шею омеги Тэхён и удовлетворённо зализывает метку. — Мой вожак, — в ответ шепчет Чонгук. Всё ещё дрожащими руками он обнимает альфу за шею и зарывается пальцами во влажные волосы на затылке. Под покровом яркого света полнолуния, в глубокой чаще леса, зародилась новая семья.

🌙
Первый месяц осени выдался жарким. Солнце светило ярко и приятно припекало. Где-то в глубине леса слышно карканье воронов и зов кукушки. Чонгук лежит рядом со своим вожаком. Пока альфа прячется в тени дерева, омега лежит под тёплым солнцем, ослепляя белизной своего меха. Сегодня у всех выходной. Никто не пойдёт на охоту за свежим мясом, никто не поедет в город за необходимым инвентарём. Все сегодня резвятся и отдыхают. В новой стае свои обычаи и игры. Альфы решили устроить соревнования на скорость и выносливость. Чонгук прекрасно понимает, что они перед омегами своими красуются мускулами и ухоженностью. Хорошо, что Тэхён решил не участвовать. Чонгуку куда спокойнее, если альфа будет лежать рядом, нежели красоваться перед другими омегами. Он и без этих соревнований знает, какой Тэхён мужественный и сильный красавчик. С момента окончания течки Чонгук практически из волка не обращался. Всё тело покусанное, помеченное зубами альфы. Зато дома щеголяет перед Тэхёном голышом, показывая все следы прекрасных дней и ночей в одиноком домике. Слушать подколы Юнги и Джина не хотелось, поэтому пришлось прятаться в волчьем обличье. — Не хочешь сходить к реке поплавать? — широким языком белый волк лижет холодный нос вожака и встаёт на лапы. — Хочу освежиться. — Я приду чуть позже, — лениво отвечает альфа, почти сопя. — Буду ждать там, — омега легонько ударяет мягким хвостом по чёрной морде и убегает к речке. Чонгук чешет шею о ствол сосны и ступает через кустарники к блестящей и освежающей воде. Он видит там Джина с Намджуном и опускает голову. Подкрадывается тихо и плавно, как дуновение ветра. Ни одна веточка под крепкими лапами не хрустит, ни один куст не шуршит. Чонгук помнит все приёмы, о которых рассказывал и которым научил его Тэхён. Тихо, незаметно, медленно. Лапы ступают аккуратно. Чонгук почти выходит из кустарников, как его заднюю лапу пронзает неожиданная и сильная боль. Около кустарника под мхом был спрятан капкан. Волк рычит от боли и падает на землю, инстинктивно дёргая задней лапой, из-за чего рана надрывается сильнее. — Чонгук, Чонгук, Чонгук! — около волка появляется встревоженный Джин; он семенит вокруг и вскрикивает, когда видит лапу в капкане. — Намджун, попробуй открыть капкан, я за аптечкой. Около омеги с громким рычанием оказывается вожак. Он рычит на Намджуна, который прикладывает немало сил, пытаясь освободить лапу Чонгука. Омега дёргает ногой от боли: срабатывает рефлекс, который он не может контролировать. Из-за этого цепь капкана натягивается, и острые резцы сильнее разрывают рану. Вожак рычит, хватает пастью цепь и одним резким движением вырывает её из земли. Быстро обернувшись в человека, он под действием инстинктов разъединяет части капкана. Белая лапа вся в яркой крови до самых подушечек. Тэхён аккуратно рассматривает травму и разъярённо ругается себе под нос. Мысленно грозится разорвать того, кто поставил эту дрянь около поселения. Уже хочет сорваться с места, но тихий скулёж приводит его в чувство. Вожак здесь ещё нужен. — Тише, волчонок, — альфа садится на траву и укладывает голову волка себе на ноги. Он хмурым взглядом осматривает столпившуюся вокруг стаю. — Осмотрите всё вокруг на наличие дополнительных капканов. Тэхён рукой нежно гладит мохнатую голову и шею Чонгука, успокаивая его. В груди вожака сердце бьётся быстро и испуганно. Стоило услышать болезненный рык своего омеги, как он готов был рвать и метать всё вокруг. Тэхён и раньше срывался к каждому, кто попадал в беду. Сегодня впервые почувствовал настолько сильный страх. Его семья была в опасности. — Чонгук, — на берег реки возвращается запыхавшийся Джин с пледом и аптечкой в руках. — Обратись в человека, так будет проще обработать ранение. Джин протягивает плед вожаку и толкает Намджуна в плечо, чтобы отвернулся. Альфа забирает из рук шумно дышащего омеги тяжёлый чемоданчик с красным крестиком и притягивает Джина к себе, чтобы он мог облокотиться и перевести дух. Боль от ранения забрала много сил. Чонгук оборачивается в человека и падает в руки Тэхёна, который сразу закутывает его в плед и поднимает с земли. Омега тихо скулит от ужасной боли, чувствуя, как кровь стекает по ступне, и вжимается лицом в шею Тэхёна. Запах хвои немного успокаивает и притупляет боль. Дома Чонгука аккуратно усаживают на кровать, давая опереться спиной о стену. Джин принимается за обработку раны сразу же. Быстро открывает чемоданчик, убегает на кухню за полотенцем и миской с тёплой водой. Аккуратно и бережно промывает ранение, смывает всю кровь и грязь. — Перелома нет, — ко всеобщему облегчению сообщает лекарь и вкалывает чуть выше ранения «заморозку». Он так называет местную анестезию, потому что нравится. — Хорошо, что волчьей лапой встал. Будь ты человеком, ногу бы переломало. — Хорошо, что это был я, а не волчонок, — старается говорить ровным голосом Чонгук. Он видит, что Тэхён не может найти себе места после случившегося. На ранение омеги смотреть не решается, иначе с катушек от злости слетит. Чонгук не хочет подливать масла в огонь своими слезами. — Я скоро вернусь. Альфа покидает дом быстро. Чонгук слышит рычание волка на улице и закрывает глаза. Только бы вернулся к вечеру домой целый и невредимый, Чонгуку больше ничего не надо. Он понимает, что вожак должен отомстить за своего омегу. За любого другого из стаи тоже рванулся бы рвать и метать. Но пострадал его омега, его кровь и любовь. — Можешь плакать, если больно. За моё сердце не переживай, — пытается пошутить Джин, аккуратно накладывая швы на сильный разрыв. — И не переживай за него. Они найдут того, кто установил капкан. Это же плевок в лицо вожаку. Сильно больно?

— Скорее, неприятно, — омега вытирает стекающие по щекам слёзы и шмыгает носом. — Ноги почти не чувствую. — Это пройдёт. Сейчас я всё облеплю заживляющими травами и зафиксирую бинтом. Завтра утром посмотрим, как рана себя поведёт, — лекарь уходит на кухню и возвращается с новым влажным полотенцем. Смывает с ноги свежую кровь, накладывает заживляющие растения и обматывает бинтом. — С волком придётся повременить, ходить запрещено. От секса воздержитесь, чтобы швы не разошлись. — Хён! — вскрикивает смущённо Чонгук и кидает в лекаря подушку. — Нашёл время. — Ну я же не виноват, что ты весь покусан, — смеётся омега и кидает подушку обратно. — Тэхён на тебе отыгрывается хорошо, я смотрю. Но предупреди, чтобы с засосами не увлекался, это вредно. Теперь понятно, почему ты постоянно волком ходишь. Лицо Чонгука краснеет пуще прежнего. Он кутается в плед с головой, оставляя торчать только лицо, и хлопает пышными ресницами. — А вы там это, наследника сделали? — задорно подмигивает Джин, вынуждая Чонгука запищать. — Не знаю ещё, — бормочет Чонгук. — Хватит смущать меня! — Ладно-ладно. Ты ложись пока, не думаю, что Тэхён скоро придёт. Твоему организму нужно отдохнуть от пережитого стресса, — Джин собирает всю аптечку и посылает воздушный поцелуй на прощание. Спать не хочется. Чонгук думает о вожаке, который сорвался с места и убежал весь взвинченный и разъярённый. Если бы омега не переживал, то злился бы на такое поведение. Чонгуку не нравится, что Тэхён ничего не сказал. Сердце не на месте, даже родного воя не слышно. Засыпает Чонгук под собственные тревожные мысли, а просыпается от холодного носа, который касается щеки. Вожак вернулся под утро. Взлохмаченный, перепачканный в песке и с застрявшими иголками в шерсти. Чонгук сонно смотрит на волка, а после резко садится. Вожак с кем-то подрался. Отомстил за своего омегу. За семью и пролитую кровь. — Ты ранен? — тихо спрашивает Чонгук и бегло осматривает чёрную шерсть. Вожак тихо рычит и мордой лезет под плед. Чонгук послушно открывается и вытягивает перебинтованную ногу. Холодный нос шумно обнюхивает ранение, после чего кончик языка касается пальцев, чем вызывает тихий смех. — Принеси расчёску, я приведу тебя в порядок. Хён сказал, что мне нельзя вставать и напрягать ногу, — омега достаёт из шерсти на боку волка несколько иголок. Волк в недовольстве и несогласии утробно рычит. Чонгук не успевает ничего сказать, как вожак оборачивается в человека. Без лишних слов Тэхён ныряет под плед к омеге и крепко его обнимает. — Бывший член нашей стаи решил так отомстить за своё изгнание, — мягко поглаживая рукой лопатки Чонгука, Тэхён зарылся носом в его волосы. — Я всегда даю шанс исправиться. Но этот альфа… Он поступал низко и опозорил честь нашей стаи. На него жаловались все омеги из-за частых приставаний. Были предупреждения с моей стороны. Не послушал — я изгнал. Благо капкан этот придурок поставил всего один. — Что ты сделал? — с напряжением в голосе спрашивает Чонгук и жмётся к вожаку ближе. Он трётся носом о горячую грудь и закрывает глаза, растворяясь в запахе и нежных поглаживаниях. — Спи, Чонгук. — Но, Тэхён… — Лишил его того, без чего он стал бесполезным волком. Чонгук не знает, о чём говорит Тэхён. Волк без многого не может жить. Но лучше ему не вдаваться в подробности. Он трётся носом о грудь вожака и засыпает вновь с полным облегчением, что всё теперь хорошо, и его вожак рядом. Цел и невредим.

Вожак лишил зрения и обоняния волка, посмевшего посягнуть на здоровье его омеги.

🌙

Языки пламени в камине красиво танцуют, пускают в воздух свои искры и дарят ощущение умиротворённости. Дрова тихо трещат, а исходящий от них жар ласкает белоснежную морду дремлющего волка. У омеги немного выпирает живот, в котором чувствуется лёгкое шевеление. Активный донельзя волчонок не даёт крепко заснуть. На день рождения Чонгук так просил волчонка, что пришлось пережить не меньше четырёх узлов. Это была первая течка, которая выжала из омеги все силы. Чонгук не спорит, что это были лучшие дни в его жизни, но доводить себя до такого состояния он больше не хочет. Зато все попытки не прошли зря. У Чонгука будет крепкий альфа, который, ещё не родившись, показывает свою силу и характер. Весь в отца пойдёт. Когда-нибудь он тоже станет не менее прекрасным вожаком. Чонгук из волчьего состояния не выходит уже больше месяца. Так ему легче вынашивать крепкого волчонка. Спину не ломит, ничего не отекает. По спине пробегает холодок, когда в дом заходит Тэхён. На улице ранняя весна, но местами ещё лежит снег. В лес тепло приходит позднее, чем в города. Густота деревьев пропускает только редкие лучи Солнца. Клацая когтями по деревянному покрытию, чёрный волк подходит к омеге и кладёт около морды сочный кусок мяса, облизывается и тычется носом в выпирающий живот, где активно толкается волчонок. Вожак тихо рычит и закрывает глаза, ощущая лёгкие толчки своего сына. — Не даёт спать? — вожак трётся головой о живот, ощущая прямой контакт с волчонком. Тэхён грузно укладывается на пол рядом с омегой и заботливо вылизывает морду, уделяя особенное внимание носу и ушам. Теперь, когда у Чонгука нет сил и желания выходить из дома, он нуждается в Тэхёне сильнее обычного. Ему хочется ласки и внимания, хочется, чтобы его вылизывали, пусть волкам это не свойственно так сильно, как кошкам. Чонгук любит облизывать и обнюхивать вожака, научил его делать так же в ответ. У них свои способы проявления любви. — Он слишком активный сегодня, — Чонгук поднимает голову, подставляя морду под ласку. — Юнги сказал, что тебе нужно есть больше оленины. Срок уже подходит к концу, — тихо урча, альфа обнюхивает омегу и укладывается набок. Чонгук ничего не отвечает. Съедает сочную оленину и опускает голову обратно на пол. В глубокий сон не впадает, дремлет и прислушивается к каждому голосу на улице. Подросшие волчата воют и играются в снегу. У Чонгука обострились омежьи инстинкты. Ему хочется спрятаться далеко отсюда, чтобы никто не посмел навредить ему и волчонку. Он с опаской относится к каждому шороху и каждому проходящему мимо дома волку. Тихое сопение вожака не успокаивает. Запах хвои не приносит расслабляющего эффекта. Чонгук тихо встаёт с пола и чувствует, как тянет живот. Из дома выходит бесшумно и сразу идёт к дому Джина. Царапает лапой дверь и оглядывается. В округе никого нет, тишину нарушает только шелест веток. Джин появляется на пороге со звонким смехом, но замолкает сразу же, как видит Чонгука. — О Господи, ты рожаешь, — произносит он очевидное, чем вызывает недовольное рычание у волка. Ему помощь нужна, вообще-то. Чонгук поворачивает голову в сторону леса. Туда все инстинкты зовут пойти. Там его никто не побеспокоит. Чонгук вновь смотрит на лекаря, а после тяжёлыми шагами уходит в сторону елей. — Ты с ума сошёл? Здесь же всё есть для этого! — кричит вслед Джин, а после суёт ноги в ботинки, накидывает на плечи пальто и с аптечкой в руках бежит за Чонгуком.

Обычно волки в их стае рожают сами, не обращаясь за помощью. Критическая ситуация, если до самых родов омега ходит в человеческом обличье. Тогда сам не родит. Джин всё это знает, но не понимает, на кой чёрт ему аптечка, и на кой чёрт Чонгук решил уйти в лес. Юнги никуда не уходил. Хосока из дома выгнал и сам родил, даже никому не сказал, что рожает. Альфа послушно вышел за дверь, потому что с беременным спорить себе дороже. Чего только Юнги в голову не приходило раньше. Погулять лишний час не было проблемой. Крик Хосока был слышен по всему лесу, но когда он зашёл домой, то первое, что увидел, — два серых пищащих пушистых комочка. Но если Чонгук просит, значит, надо. Может, просто боится идти в лес один, и ему нужна поддержка друга? Джин послушно семенит за омегой между елями вдоль реки и прислушивается к звукам.

🌙

Вожак проснулся из-за ощущения холода и одиночества. Огонь в камине потух, а место омеги пустовало. Резко вскочив на лапы, волк выбежал на улицу и огляделся. Чонгук в последние дни вообще не выходил из дома, лежал около камина и спал. Каждый раз, когда омега куда-то уходил без предупреждения, Тэхён его отчитывал и просил предупреждать. Солнце почти скрылось, начал подниматься туман. Волк принюхивается, ловит запах омеги и тихо воет. Ответа не получает. Переживания накрывают сильнее. Чонгук впервые не откликнулся. У Тэхёна куча мыслей в голове. Но одна самая главная берёт верх: найти Чонгука прямо сейчас. Ночью в лесу небезопасно. Вожак тихо рычит и срывается в сторону елей. Запах земляники сам приведёт его к Чонгуку. И тогда омеге несдобровать, что так безрассудно себя повёл. Он же беременный. Тэхён слышит вой стаи за спиной и отвечает коротким рявканьем, чтобы все оставались в поселении. Бежит сквозь ели по запаху, ломает собой ветки и продолжает звать Чонгука. Вожак зол и растерян, он напуган и взволнован. Тормозит резко, когда на пути появляется Джин. В домашней одежде, с накинутым поверх пальто и с широкой улыбкой на лице. Вожак на него рычит и обнажает зубы и дёсны, показывая всё своё недовольство безрассудным поведением. Ещё один бесстрашный идиот в лес ушёл. — Порычи-порычи, полезно будет, — хохочет Джин и хлопает вожака ладонью по плечу. — Они тебя ждут. Рычание резко прерывается на тихое тявканье. Омега смеётся звонко с реакции Тэхёна и уходит. Тяжело переставляя лапы, Вожак проходит между густыми ветками двух елей и замирает на месте. На мягком покрывале из мха лежит Чонгук и вылизывает маленького чёрного волчонка. — Чонгук, какого чёрта ты ушёл?.. О Боже, ты родил! Но знал бы ты, как я зол, что ты поступил так… О Господи, волчонок, — вожак медленно подходит к своей паре, продолжая недовольно рычать из-за поступка Чонгука и одновременно умиляться с тихо пищащего крепкого волчонка. — Тебя бы отлупить за такое, — Тэхён наклоняется, тычется носом в бок сына и закрывает глаза. — Нет-нет, тебя только целовать. Вожак тихо урчит, чувствуя кровную связь со своим сыном. Маленьким, слепым и тихо скулящим под боком родителя. Волк проходится языком по его пушистой спине и переводит взгляд на Чонгука. Большой чёрной головой бодает голову омеги и кусает за ухо в благодарность. — Я хотел вернуться так же тихо и сделать такой вот сюрприз, но задержался, потому что ходил искупаться, пока Джин смотрел за волчонком, — Чонгук лижет морду вожака в ответ и встаёт с мха. — Хочу, чтобы ты дал ему имя. — Дохён. Его будут звать Дохён. Волк поднимает голову и воет, сообщая стае о новом волке в их семье. Чонгук трётся о бок вожака и тихо рычит. Аккуратно берёт зубами волчонка и несёт в сторону дома, желая скорее отдохнуть и покормить малыша. Вожак идёт сзади гордой походкой. Теперь он отец, у него есть сын. Истинный свалился к нему с дерева прямо на руки. Прелесть с неба упала, не иначе. Чонгук его жизнь изменил. Из угрюмого и слишком серьёзного вожака сделал более рассудительным и внимательным к мелочам. Научил любить и уважать чужое мнение. Помог решить те проблемы, с которыми стая боролась ранее. Тэхён готов его боготворить до конца своих дней. Через поселение к дому Чонгук проходит не менее гордой походкой. Он родил вожаку наследника. Все его чтят и уважают. Волки воют и склоняют головы в поздравлении и признании маленького волчонка. Вожак легонько кусает белого волка за хвост, показывая всем, чей это омега. Чонгук бы с радостью ему по морде зарядил. Каждый день на протяжении всей их совместной жизни Тэхён трётся об него, кусает и помечает своим запахом. Чонгук о своём уже забыл, полностью пропахнув вожаком. Чёртов собственник. Дома все члены семьи укладываются около вновь зажжённого камина, прижимаются друг к другу и засыпают под вой стаи.

🌙

Время летит незаметно. Казалось, ещё вчера Чонгук сидел на сосне под проливным дождём, пытаясь спрятаться от стаи волков, а сегодня уже любуется своим озорным сынишкой, который повис на рукаве кофты Юнги. Дохён рычит и дёргается, пытаясь урвать добычу, на что Юнги только смеётся. — Ты правда не против? Он довольно активный, — со вздохом говорит Чонгук, наблюдая за тем, как ткань рукава кофты Юнги начинает трещать и рваться. — Не переживай. Кувыркайтесь на здоровье, мне ли не знать, как это бывает необходимо. Ты нас с Хосоком выручал в первое время, потом Джин, — Юнги садится на корточки и игриво щипает волчонка за напряжённую спину. Дохён рычит и дёргается сильнее, не желая сдаваться и выпускать из пасти необходимый ему клок ткани. — Вот настырный. — Спасибо. А то Тэхён на меня уже обидеться успел, что я не подпускал его к себе, пока Дохён был младше, — потрепав сына между ушей, Чонгук ещё раз вздохнул с волнением. — Шуруй давай, — отмахивается от него Юнги и подхватывает Дохёна на руки. Дома у Юнги маленького охотника ждут ещё два таких же сорванца. Чонгук идёт домой быстро, пока Тэхён обедает. Альфа на него немного обижен за то, что на протяжении трёх месяцев Чонгук его не подпускал к себе особо. Обнять и поцеловать — пожалуйста. Чонгук за всё время не дал Тэхёну попробовать молока, оправдываясь тем, что Дохёну и так мало. На деле он просто сильно переживал. Что сын проснётся в неподходящий момент и потребует кормёжки, или если его отдать кому-то, то что-то плохое случится. Чонгук не мог отойти от Дохёна ни на шаг. Его инстинкты требовали следить за волчонком и оберегать его от всего. Если бы потребовалось, Чонгук даже на вожака кинулся бы не раздумывая. Дома альфа делает себе кофе и обрабатывает смоченной ватой кровоточащую рану на руке. Опять с кем-то подрался. Чонгук быстро подбегает к Тэхёну и разглядывает руку. Небольшая царапина, к счастью. Очередной новый боевой шрам останется памятной историей на теле вожака. — С кем опять подрался? — с недовольством спрашивает Чонгук. Он смачивает полотенце водой и прикладывает к длинной царапине, смывая перекись и песчинки. — Нужно было мне сказать. Омега собирает слюну во рту и проводит языком по царапине. Так быстрее заживёт. Когда Чонгук повредил лапу в капкане, вожак ежедневно зализывал рану своим большим языком, отчего она затянулась в разы быстрее. Чонгук не вляпывается в драки, как это делает Тэхён. Он решает проблемы словами, а не когтями и клыками.

Зализывание ран вожака уже стало ежедневным ритуалом. — Само пройдёт, — бурчит Тэхён и прячет вату в аптечку. — Ты дуешься на меня? — руки омеги крепко смыкаются на талии альфы. Чонгук прижимается к его спине и опускает голову на плечо. — Тэхён… — Я не дуюсь, — цокает альфа и закатывает глаза. — Кажется, я ещё в самом начале говорил, что не сделаю ничего против твоей воли. Если ты не хочешь, я не буду настаивать. — Я чувствую обиду по твоему поведению, — омега жмётся ближе и целует Тэхёна в шею. — Я оставил Дохёна у Юнги. И на ближайшие два-три дня я весь твой. Просто мне было страшно. Мои инстинкты кричали, что я не должен оставлять сына одного, что должен смотреть за ним и глядеть в оба. Сейчас я спокоен. — Волчонок, — Тэхён поворачивается в кольце рук и смотрит так серьёзно и хмуро, что омега тушуется и весь сжимается под давлением величия вожака. — Ты должен был мне сказать о своих переживаниях. Согласен, я сам вёл себя не особо обходительно. Но на мне лежит такая ответственность… Разрастающаяся стая, маленький сын, куча врагов вокруг. Я не знал, почему ты так остерегаешься всего, не придавал этому должного значения. — Ну… Зато теперь мы одни, и нас никто не потревожит. А ещё Дохён почти не пьёт молоко, и моя грудь, если честно, болит. Поможешь мне с этой проблемой? — Чонгука очаровательно наклоняет голову набок, его глаза большие и извиняющиеся, как у щеночка. С губ альфы слетает тихий стон. Он выталкивает Чонгука из кухни и в спальне садится на кровать. Чонгука усаживает на своих бёдрах, притягивает ближе, чтобы разместить его колени на кровати. Тэхён выцеловывает красивое и любимое лицо омеги, пока руками скользит под кофту. Талия Чонгука всегда манит, чтобы крепкие руки альфы её сжали. Омега позволяет снять с себя верхнюю одежду и сдавленно стонет, когда до невозможности любимые губы Тэхёна захватывают один сосок. Альфа начинает мурчать от удовольствия, посасывает сосок и прижимает омегу к себе ближе. — Тэ… Тэхён, не кусайся. Ах, чёрт! — ругается Чонгук и зарывается пальцами в волнистые волосы альфы, прижимая его голову к себе. У него низ живота сводит от возбуждения. Тело скучало по ласке, поцелуям и по жару предстоящего секса. Чонгук откидывает голову назад и стонет низким голосом, когда альфа сжимает губами сосок и громко глотает молоко. По позвоночнику пробегает разряд возбуждения, и омега пытается свести ноги, чтобы сжать собственный член, но ничего не выходит. Внизу всё тянет от неудовлетворения. Оставив в покое сосок, Тэхён присасывается ко второму и с пошлым причмокиванием посасывает. Он пальцами сжимает только выпущенный из плена сосок, из-за чего по груди начинает стекать небольшая капля молока. — Зачем ты его сцеживаешь? — бормочет Чонгук и громко сглатывает собственную слюну. У него голова кругом идёт от того, как тело горит и дрожит. Соски пульсируют и изнывают, даже когда альфа обхватывает их губами. Мало, этого мало. — Чтобы облизать тебя всего, — невозмутимо отвечает альфа и горячим языком ведёт по влажному следу от молока. Кончиком языка обводит вокруг соска и вновь к нему присасывается. Тело так соскучилось по родным ласкам, так изнывало от их нехватки. Сейчас оно как оголённый нерв. Слишком чувствительно к любым прикосновениям. Соски Чонгука ещё чувствительнее, чем раньше. Омега вновь пытается свести ноги, сжимает волосы альфы у корней и получает оргазм от одной стимуляции сосков. Пока он избегал альфу, Чонгук предполагал, что это будет приятно и круто, но не ожидал, что настолько. — Какой чувствительный, — ехидничает Тэхён и проскальзывает рукой под штаны и нижнее бельё омеги, пальцами собирает сперму и вытаскивает оттуда руку. — Соски настолько чувствительные, что ты кончил без рук от одной стимуляции, — кивает сам себе альфа и облизывает пальцы, смотря разгорячённому Чонгуку прямо в глаза. — Тэхён… — Продолжим? — поиграв бровями, альфа опрокидывает омегу спиной на кровать и нависает над ним с довольной улыбкой. Его губы сводит от желания примкнуть обратно к соскам, а во рту скапливается слюна. Сегодняшней ночью он будет брать Чонгука долго и сладко. Он не оторвётся от сосков ни на минуту, испивая самое вкусное молоко, а руки не отпустят любимую талию. Тэхён доведёт Чонгука до срыва голоса. Потемневшие глаза так и кричат о сексуальном голоде волка и охоте до омежьего тела. Ближайшие ночи обещают быть длинными.

🌙

Чёрный волк медленно пробирается через кустарники черники, а за ним гордой походкой бежит Дохён. Он — точная копия своего отца. Шерсть чёрная, как уголь, глаза золотистые, передающие силу и упорство маленького духа леса. У волчонка гудят лапы от долгого бега, однако он не смеет пискнуть о том, что устал. Отец вывел его из леса, чтобы показать границу на Западе, куда запрещено ходить одному. Даже взрослые там ходят группами. — Здесь заканчивается наша территория, — волк останавливается около тихого ручья, где ещё год назад чуть не развязалась война за Чонгука. — Мы сами прорыли этот путь для ручья, чтобы обозначить им границы. На Юге, как ты помнишь, на деревьях есть метки. На Востоке граница заканчивается у озера, а на Севере — у конца зимнего леса. — А что ты делаешь, если кто-то чужой заходит на нашу территорию? — волчонок быстро перебирает лапами, догоняя отца, чтобы идти с ним рядом. Он от любопытства поднимает голову, чтобы посмотреть на отца, и не замечает под лапами высокого корня сосны. В итоге с тихим рычанием летит мордой прямо в кустарник черники. — Вкусно? — прикусив зубами шкуру сына на холке, вожак поднимает его на лапы. — Если к нам приходит чужак, то мы по запаху можем определить, с какими намерениями он явился. Если с хорошими, это может быть волк-одиночка, который ищет пристанище. А если с плохими, то ему лучше уносить отсюда лапы как можно дальше. — А ты много раз дрался с кем-то? — Дохён бежит рядом с отцом, теперь внимательнее смотря под свои короткие лапы. — Много. — А за папу дрался? — Чуть войну не начал, — вожак останавливается и ведёт носом в воздухе. — Ты такой крутой! — с восхищением тянет сын и останавливается. Он следует примеру вожака и задирает голову, принюхиваясь. В глубине леса слышится крик, а следом громкое и испуганное: «Тэхён!». — Папа! — волчонок первым срывается с места и быстро бежит туда, откуда почувствовал незнакомый запах. Он не даёт отцу поймать себя зубами, уворачивается и бежит быстрее на коротких лапках. Тэхён сына не останавливает, обгоняет и бежит к своему омеге и к незнакомцу, который его так испугал. Около той самой поляны, на ёлке, сидит Чонгук. Вожак недовольно закатывает глаза на дурную привычку его пары лезть от страха на дерево. Оно же колючее! А потом он замечает около ели двух волков-отшельников. Они ходят вокруг и пытаются стрясти сильными ударами Чонгука с дерева. Дохён замирает в кустах, смотрит на своего родителя, который смешно сидит на ёлке, но альфа не смеётся. Он злится так же сильно, как и вожак. Его папу обижают. Опустив голову, чёрный волк выходит из тени деревьев и угрожающе рычит. Отшельники отходят от ёлки и по кругу обходят хозяина этой территории. Их двое, а он один. Они кидаются одновременно, вгрызаются зубами в шкуру и пытаются повалить Тэхёна на землю. Рычание дерущихся волков эхом разносится по всему лесу, когда чёрный волк хватает одного из отшельников за шкуру и отбрасывает в сторону.

Наследник всего этого — Дохён — выбегает из кустарника и встаёт перед ёлкой, на которой спрятался его родитель. Маленький альфа хочет защитить пока единственного главного омегу в его жизни — папу. Ему не страшно, осуждать его за это никто не станет. Дохён ещё маленький, куда ему идти против больших волков. Чонгук замечает своего сына в тот момент, когда к нему направляется один из отшельников, пока второй вгрызается в вожака и отвлекает внимание. Альфа угрожающе клацает зубами, с его пасти на землю капает слюна, а шерсть на спине стоит дыбом. — Дохён! — вскрикивает Чонгук и спрыгивает с высокой ветки. Омега обращается в волка и падает на бок с разъярённым рычанием. Сына закрывает собой и угрожающе обнажает острые клыки. Ждать, пока волк нападёт, Чонгук не намерен. Первым кидается и вгрызается зубами врагу в шею. Отшельник рычит и кусает белого волка за ухо, за что получает сильный удар лапой от омеги, защищающего своё дитя. Чонгук отбрасывает волка назад, угрожающе наклоняется, поднимает шерсть на спине и скалит зубы, на которых осталась чужая кровь. Он его разорвать хочет. Никто не имеет права трогать его волчонка. Вожак справляется со вторым волком, вынуждая того сделать несколько шагов назад, и встаёт около Чонгука. Он сам немного собственного омеги боится. От него искры злости летят в разные стороны, глаза чернеют от угрозы. Вот, что значит родитель, чьему ребёнку угрожает опасность. — Пошли вон отсюда! — чёрный волк клацает зубами и выходит вперёд, закрывая собой Чонгука и давая ему возможность остыть. — Не пересекайте границу нашей территории, если не хотите быть разорванными, как шавки. У вожака высоко поднята голова, взгляд пылает огнём и величием. Он делает ещё несколько шагов к отшельникам, из-за чего те со скулежом склоняют головы и отступают. Им нет смысла дальше пытаться завалить сильного хозяина больших владений, за спиной которого стоит не менее сильный омега. — Вау! — довольно пищит Дохён и подбегает к родителям, трётся об их бока и виляет хвостом. — Ты чем думал, Дохён? — голос у Чонгука больше испуганный, чем сердитый. — А ты чем думал, когда опять на дерево полез? У тебя в роду кошки есть, или я чего-то не понимаю? — рявкает в ответ вожак, но после нежно прикусывает белое ухо Чонгука, за которое его больно потянули. — Это первое, что пришло мне в голову, — оправдывается Чонгук и усмиряет свой пыл. Он опускает голову к Дохёну и легонько бодает головой. — Ты молодец. Я горжусь тобой. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — чёрная голова волка трётся о морду омеги. Вожак тихо рычит и закрывает глаза. — Ты был так напуган, но стоило тебе увидеть, что наш сын в опасности, из тебя словно Дьявол вышел. — Ну, если тебе будет угрожать опасность, я тоже буду готов разорвать любого. Ты просто не знаешь, на что способны омеги, которым есть, что терять. — А я тоже буду таким сильным? — маленький альфа выпячивает грудь и грозно скалит ещё молочные зубы. — Конечно, но сначала научись быстро бегать, — вожак игриво кусает и тянет волчонка за ухо и бежит в сторону реки. Дохён угрожающе рычит, подпрыгивает на месте и смотрит на папу. После кивка Чонгука он срывается с места и маленькой чёрной торпедой бежит за вожаком. Белый волк отряхивается и идёт на берег реки следом за своей семьёй. С двумя смелыми и отважными альфами в семье Чонгук чувствует себя в полной безопасности. Ему всегда придут на помощь. Чонгук — омега, а омеги — хитрые создания от природы. С виду беззащитные, а как дело касается любимых и дорогих им людей, так тут же своих демонов выпускают. Чонгук догоняет семью только на пляже. Он ластится к вожаку, прикусывает его за мокрую из-за воды шею и садится рядом. Полное умиротворение накрывает с головой. Они долгое время жили в одиночестве, теперь, обретя друг друга, будут беречь каждый день.

Великий вожак и волчонок на дереве. Вселенная посчитала их идеальной парой и не ошиблась.

Примечания:

Бонусов не будет

Заходите в тви, там спойлеры и инфа про новый фф с оборотнями :) @klema_love