12
Ничего хорошего высотка стоящая перед тобой не вызывала. Отвращение. На ресепшене натызваешь свое имя очаровательному омеге, у него отвратительная улыбка на губах натянута, щебечет тебе что-то вроде: «Подождите, пожалуйста». Ручки чёрной сумки прожигают твои ладони ядом, тебе просто хочется кинуть её Чонгуку в лицо и смачно плюнуть, показать, чего он стоит. Омега тихо подзывает тебя к себе и даёт маленькую инструкцию, как дойти до лифта и на какую кнопку нажать, чтобы добраться до Господина Чона.
Стены лифта давят. Последнее время ты терпеть не можешь замкнутые пространства. Не считая своего дома, вашего с Юнги дома. Под прикрытыми веками и не видно ничего, ты отчаянно хочешь вспомнить мятный запах брата, но нет, после оповещающего звоночка двери разъезжаются, и в нос ударяет крепкий запах кофе. Тяжело выдыхая, открываешь глаза и сразу натыкаешься на большую металлическую черную дверь. В центре резное колечко, за которое ты хватаешься и пару раз стучишь, выжидая ответа.
Сейчас не до истерик, не до депрессии. В голове мантрой вертится: «Возьми себя в руки, Т/и!». В ладонях до побеления костяшек сжимаешь ручки и слегка ногой топаешь, стряхивая наваждение.
Никто не отвечает, для тебя это как зелёный свет перед глазами срабатывает, ты уже разворачиваешься лицом к лифту, выдыхаешь и делаешь шаг, как слышишь, в двери щёлкает замок. Зажмуриваешься, в мыслях бога проклинаешь. Ничего не поделать, нужно идти до конца.
В дверном проеме голый омега стоит, глаза у парня стеклянные, совсем пеленой заволоченые, тот облизывается при виде тебя, на что ты ежишься.
— Я к Господину Чону, — отводишь свой взгляд от паренька, тот в ответ кивает, хрипло прося последовать за ним.
Запах кофе усиливается, с каждым шагом волной тебя накрывает, намереваясь землю из под ног выбить. Ты следуешь за белокурым омегой, стараясь даже на него не смотреть. Отчетливо слышишь стоны, доносящиеся из огромной гостиной. В голове красными буквами выведено — Оргия.
Теперь тебе понятно, зачем Чону столько кокса и в общем случае наркоты. Переступать порог гостиной не хочется, от стонов уши закладывает. Противно до белых мушек перед глазами. Но глаза поднимать приходится.
В просторной гостиной, на кожаном дорогом диване сидит твоя погибель в идеально выглаженной рубашке, чёрных брюках и с слегка зачесанными волосами. Его раздраженный взгляд прикован к двум целующимся омегам, сидящими на полу, практически полуголыми, друг друга ласкающими перед хозяином.
— Я от Чимина, — отрываешь взгляд от парней, сглатывая, на Чонгука смотришь.