Part 17.
— Я люблю дни рождения. Единственный повод, ради которого позволяю себе полакомиться тортом, — пробубнил Юнги, за обе щеки уплетая шоколадный торт с кремом из мятного мороженого, который заказал специально для Тэхена.
— Я бы не смог так жить, — его вилка погрузилась в замороженную сладость. — У меня бы крыша поехала от постоянного подсчета калорий.
— Тебе не нужно считать калории, Тэхен. Может, если я тоже начну бегать... — он умолк, словно был не в состоянии закончить мысль. Ему нравилось заниматься на уроках физкультуры, но мотивировать себя в свободное время он ненавидел.
Друг пригласил его в ресторанчик «У Марио» на праздничный ужин, и официант только что принес его подарочный десерт. Под приглушенные звуки песни Розмари Клуни Mambo Italiano, доносившейся из динамиков, нервы наконец-то немного успокоились.
Весь день он себе места не находил из-за ссоры с Чонгуком прошлой ночью. Альфа умчался куда-то сразу после того, как он вбежал к себе в дом, и, насколько ему известно, до сих пор не вернулся. Сегодня суббота. Полагается, он был занят тем, чем всегда занимался на выходных.
Идеи беспрестанно всплывали в голове. Может, он торговал наркотиками в Чикаго? Работал на мафию? Или устроился волонтером в дом престарелых? Каждая новая глупая мысль сводила его с ума сильнее предыдущей.
— Тэхен? — Юнги прекратил жевать и посмотрел на него. — Про вчерашнее расскажешь?
Ему показалось, что тело начало содрогаться от силы ударов его сердца. Юнги имеет в виду то, как он проник в комнату Чонгука? То, как они с ним чуть не занялись сексом? Но откуда ему об этом известно?
— Вчерашнее?
— Про гонку. Слышал, ты приехал с Чонгуком, и заявил свои права, так сказать.
Его ухмылка заставила Тэхена улыбнуться.
— Да, — нерешительно ответил он.
После вчерашней стычки у него осталось еще больше сомнений по поводу статуса их с Чонгуком отношений. Он не мог объяснить данную ситуацию, если сам ничего не понимал.
— Ну? — он помахал пальцем, сигнализируя, чтобы Ким продолжал.
— Нечего рассказывать, Юнги-я. Полагаю, мы заключили перемирие. Помимо этого — не имею ни малейшего представления, что происходит, — он снова щедро набил рот тортом.
— Он тебе дорог? Больше, чем друг? — он выжидательно смотрел на друга, замерев с поднесенной к губам вилкой.
Чонгук был ему дорог. Очень. Но что хорошего он сам получил от этой заботы?
— Да, — он отчаянно вздохнул. — Только ему на меня наплевать. Давай закроем эту тему.
Юнги печально улыбнулся, и поступил как самый настоящий друг — отрезал ему второй кусок торта.
После ужина Мин отвез его домой, вместо запланированного похода в кинотеатр. Уж лучше посмотреть пропущенные эпизоды Сынов Анархии, чем романтическую комедию, которую выбрал его друг.
— Что там такое?! — воскликнул Юнги, глядя вперед через лобовое стекло.
Тэхен проследил за его взглядом, и резко вздохнул при виде кучки соседей, глазевших на светопреставление перед его домом.
Что?
Пульс начал ускоряться. У него пожар?
Быстро выскочив из машины, он побежал к переднему двору, и удивленно охнул представившемуся зрелищу.
Дерево, растущее на границе между ними и Чонами, украшали светящиеся гирлянды. Сотни. Гирлянд.
Кто это сделал?
Он не смог сдержать улыбку. Ствол и ветви были полностью покрыты разнообразными осветительными приспособлениями — белыми гирляндами, большими и маленькими лампочками, различной формы и размера фонарями. Впечатляющая, магическая картина лишила его дара речи. Тэхен был уверен, что больше никогда не сможет любоваться деревом без этих огоньков.
Чонгук.
Губы задрожали. Подойдя ближе, он понял, почему собралась толпа. Вид был невероятно красивый. Сколько раз он взбирался сюда, чтобы почитать или поболтать с Чонгуком до тех пор, пока звёзды не померкнут в предрассветном зареве.
Чонгук сделал это для него. Тэхен представить не мог, кто еще на такое способен. Дерево было их особенным местом — одним из многих — и Чонгук преобразил его в волшебное чудо.
Трепет в груди становился все сильнее, несколько слезинок скатились по щекам, пока он молча созерцал эту красоту.
— Ты в курсе, к чему это все? — спросил Юнги, подойдя сзади.
— Понятия не имею, — его голос прозвучал хрипло из-за стоявшего в горле кома.
Заметив кое-что на стволе, он отошел от поредевшего круга зевак, и сорвал прикрепленную к коре записку.
«Вчера длилось вечно.
Завтра не наступало никогда.
До тебя.»
Затаив дыхание, он посмотрел на дом Чонов, но там стояла кромешная темнота. Где же он?
— Почему у тебя в спальне горит свет? — снова заговорил Юнги, и его взгляд метнулся к окну на втором этаже, которое, в самом деле, было освещено. Перед уходом он прекрасно помнит, как потушил свет везде, кроме крыльца.
— Наверное, забыл выключить, — рассеянно пробормотал блондин, торопливо направившись к входной двери. — Увидимся позже. Спасибо за ужин, — выкрикнул, не оборачиваясь, и быстро поднялся по ступенькам.
— Эмм... ладно. С днём рождения, Тае! — крикнул вслед Шуга, запинаясь, но за Тэхеном уже захлопнулась дверь. Он явно поступил грубо, но мысли были сосредоточены совсем на другом.
Кинув куртку и сумку на пол в гостиной, он медленно поднялся по лестнице, заметив, что комната открыта, отчего свет просачивался в коридор. Не было страшно, только сердце все равно колотилось, а руки дрожали.
Когда он вошел в спальню, увидел Чонгука, сидевшего на ограде балкона. Он выглядел растрепанно, но неотразимо — джинсы подчеркивали узкие бедра, волосы сексуально взъерошены. Руки просто изнемогали его обнять.
Тэхен хотел простить его и забыть обо всем в ту же секунду, однако гордость не позволила.
К счастью, он не дал шанса принять решение.
— Ты это искал в моей комнате? — Альфа указал на толстую папку, лежавшую на его кровати.
Его лицо, должно быть, залилось пунцовой краской. Целый день он размышлял о его поведении, гадал, о чем он так боялся ему рассказать, забыв при этом, что, швырнув в него той фотографией, дал ему понять, чем на самом деле вчера занимался. Думается, ему просто хотелось показать — он знал, что здесь замешана какая-то тайна.
— Давай, — тихо предложил Чонгук. — Посмотри.
Лишь на мгновение засомневавшись, говорит ли он всерьез, Тэхен медленно подошел к кровати и нагнулся, чтобы открыть папку. После чего едва не задохнулся.
Там лежали фотографии, похожие на ту, которую он нашел. А на них мальчик... нет, не просто мальчик... Чонгук, окровавленный, в синяках и гематомах. Просматривая стопку из порядка тридцати фото, он иногда замечал лицо четырнадцатилетнего Чонгука. На остальных были запечатлены только определенные части его тела.
Разложив все снимки, он внимательно изучил каждый.
Они детально изображали различные травмы: на ногах, руках, но в основном на торсе и спине. Тэхен увидел исполосованную ранами спину, которую теперь покрывали бледные шрамы.
Приложив ладонь ко рту, попытался заглушить стон отвращения.
— Чонгук? — он поднял туманный взгляд на альфу. — Что это такое? Что с тобой произошло?
Он опустил глаза, и Тэхен понял, что ему трудно подобрать слова. Ему никогда не нравилась жалость, особенно в его адрес.
Поэтому Тэхен молча ждал.
— Мой отец сделал это со мной, — тихо произнес альфа, словно не желая этого признавать. — И с моим братом.
Ким резко вздернул голову, встретившись с ним взглядом. Что?! Братом?
У Чонгука, как и у него, не было ни братьев, ни сестер.
Он продолжил:
— В тот год, перед девятым классом, я с нетерпением ждал каникул, чтобы провести лето с тобой, но, как ты знаешь, откуда ни возьмись, объявился отец, и захотел со мной встретиться. Я поехал к нему. Мы не виделись больше десяти лет, мне хотелось узнать, какой он.
Тэхен заторможенно кивнул, присев на кровать. У него все в голове не укладывалось как родитель мог так поступить со своим ребенком... со своими детьми, но все равно хотел услышать полный рассказ, особенно про брата.
— Когда я туда приехал, то выяснилось, что у отца есть ещё один сын. Ребенок от другой женщины. Его зовут Джексон, он примерно на год младше меня.
Он опять замолчал, явно о чем-то задумавшись. Его глаза загорелись, когда он произнес имя брата.
Киму не верилось, что у него есть брат. Когда они были младше, он знал о Чонгуке все. Пусть ему самому стало известно о существовании брата только к четырнадцати годам, все равно казалось неправильным, что Тэхен понятия не имел о такой важной детали.
— Мы с ним сразу же поладили. Я был шокирован тем, что так поздно о нем узнал, но очень сильно обрадовался, ведь он — моя семья. Часть моей семьи, часть меня самого. Мы практически ровесники, оба интересуемся машинами, гонками, и он все время хотел быть рядом со мной. Черт, я сам хотел быть рядом с ним.
Ему стало интересно, видятся ли они до сих пор, но решил пока не встревать с вопросами.
— Папашин дом оказался настоящей дырой. Грязно, практически всегда пустой холодильник, но я наслаждался компанией брата. Кроме нас троих в доме больше никто не жил. Первые две недели прошли не так уж плохо.
Не так уж плохо?
— Потом я начал замечать странности. Отец много пил. Просыпался с похмельями — ничего нового для меня, учитывая маму — только он, помимо алкоголя, ещё употреблял наркотики. Вот к такому я точно не привык. На его чертовых вечеринках собирались такие мрази, которые говорили с нами так, как взрослые не должны разговаривать с детьми.
Его глаза наполнились слезами, а голос был едва слышен. Тэхену стало страшно.
Что, черт возьми, случилось?
После короткой паузы, он тяжело вздохнул.
— У меня сложилось впечатление, что эти люди приставали к Джексону. В смысле, не только били, но и...
Приставали? Он резко втянул воздух, когда до него дошло.
Нет. Пожалуйста, только не это.
Чонгук присел рядом с ним, по-прежнему не глядя ему в глаза.
— Однажды ночью, недели через три после моего приезда, я услышал, как Джекс плакал у себя в комнате, и я зашел к нему. Он лежал на кровати, съежившись, держался за живот. Когда я его перевернул, то увидел синяки. Отец пнул его ногой, не один раз... Ему было чертовски больно.
Тэхен зажмурился, стараясь не представить себе бедного мальчика.
— Я не знал, как поступить. Черт, мне было так страшно. Мать никогда меня не била. Я понятия не имел, что люди могут так обращаться с детьми. Я жалел, что приехал, но в то же время был рад, из-за Джекса. Если отец бил его, пока я жил с ними, то мне даже представить трудно, что он вытворял, когда меня не было поблизости. Джекс настоял, что с ним все в порядке и ему не нужно к врачу, — плечи Чонгука поникли. Тэхен практически чувствовал, как напряжение исходило от его тела, пока он тихо и медленно говорил.
— Отец постоянно срывался на него. Считал его ублюдком, недостойным уважения. Меня он поначалу не трогал, — он горько усмехнулся. — Как-то, немногим позже после того эпизода, отец заставил нас постучаться в один дом и притвориться, будто мы что-то продаем. А сам в это время намеревался пробраться внутрь, чтобы ограбить хозяев.
— Что? — потрясенно вырвалось у Тэхена.
— Судя по их разговорам, денег всегда не хватало, особенно учитывая дорогостоящие привычки нашего папаши. Джекс сказал, это в порядке вещей, что он так делал уже не раз. Он никогда не отказывал. Не мог отказать. Отец накидывался на него из-за любой мелочи: подгоревшего ужина, беспорядка... Джекс знал, если сказать «нет» — будет намного хуже. Нам в любом случае придется выполнить задание, только с синяками. Но я все равно отказался. И я впервые понял, что такое ушиб ребер.
Его чуть не затошнило. Пока он все лето бездельничал, обижаясь, потому что Чонгук перестал звонить и писать, он страдал.
— Ты пытался связаться с мамой? — выдавил Ким.
— Один раз. — Он кивнул. — До того, как отец стал меня бить. Мама, естественно, была пьяна. Ей ситуация не показалась подозрительной, поэтому она за мной не приехала. Я пытался объяснить про Джекса, но она сказала — это не ее забота. Я подумывал просто сбежать. Но Джекс не хотел, а я не мог его бросить.
Слава Богу, старшая Чон образумилась, иначе Тэхен не знает, что бы с ней сделал.
— В итоге я поддался, — безжизненно сознался альфа, глядя ему в глаза в ожидании реакции. — Стал помогать отцу и брату. Вламывался в дома, доставлял наркотики.
Он встал и отошел обратно к окну, всматриваясь через стекло на дерево.
— Однажды, после нескольких недель ада, я отказался выполнить поручение и заявил, что хочу домой. И что заберу Джекса с собой.
Он снял с себя футболку, показывая свою спину.
— Отец хлестал меня ремнем, тем концом, где была пряжка, так долго, пока она не отвалилась.
Тэхен приблизился к нему и провел пальцами по рубцам. Края были неровные, но с гладкой серединой. Несмотря на шрамы, его кожа ощущалась восхитительно. Чонгук замер на мгновение, потом развернулся, обратив на него свой взгляд, в глубине которого до сих пор таились призрачные отголоски боли.
— В конечном счете, я сбежал. Украл пятьдесят баксов и уехал домой на автобусе. Без Джекса.
Ким впервые видел агонию в глазах Чонгука. Что стало с его братом? Жизнь с матерью казалась ему несладкой, однако визит к отцу обернулся сущим кошмаром. К тому же он был вынужден принять решение и все-таки оставить Джекса.
— Ты обратился в полицию?
Он покачал головой.
— Не сразу. Я не хотел в это ввязываться. Просто хотел обо всем забыть. Но когда мама увидела, в каком я был состоянии, она меня заставила. Я не сказал копам, что случилось со мной, лишь заявил про брата. Хотя мама настояла, чтобы мои травмы задокументировали, на всякий случай. Полиция забрала Джекса у отца, устроила его в приемную семью. Я надеялся, что он будет жить с нами, но мамин алкоголизм не воодушевил штат.
— С тех пор ты виделся с отцом? — Используя слово «отец» по отношению к такому человеку, его чуть не вырвало.
— Видел его сегодня. — Ответ альфы его ошеломил. — Я встречаюсь с ним каждые выходные.
— Что?! Почему?
Так вот куда он ездит. Только как может он находиться в одной комнате с подобным монстром?
— Потому что жизнь — та ещё стерва, вот почему, — он улыбнулся с горечью, отвернувшись. — В прошлом году, после твоего отъезда во Францию, я слетел с катушек. Пил, дрался. Мы с Чимином ненадолго ушли в отрыв. Меня бесило, что ты уехал, а еще я узнал про перевод Джекса в новую семью, потому что в предыдущей его снова били. Хреновое было время.
Он отвернулся к окну, и Тэхен заметил, как он сжал руки в кулаки. Непролитые слезы сменились злостью.
— Я выследил того приемного папашу, который ударил Джекса, и избил его. Сильно. — Его брови приподнялись, но в тоне не было ни намека на сожаление. — Мужик неделю провел в больнице. Судья решил, что мои чувства можно понять, но не мою реакцию. Ему показалось, будет поэтично назначить мне в качестве наказания принудительные встречи с отцом. Он до сих пор сидит в тюрьме за жесткое обращение с Джексом и хранение наркоты, которую обнаружили копы при обыске дома. Так как я пошел по той же дорожке, судья назначил одно посещение в неделю в течение года.
— Значит, туда ты уезжаешь на выходные. В тюрьму Стейтвилл в Крест Хилл. — Это был скорее не вопрос, а пояснение. Он вспомнил чеки, найденные в его комнате.
— Да, каждую субботу. Хотя сегодня был мой последний визит.
Ким благодарно кивнул.
— Где твой брат сейчас?
Первый намек на улыбку заиграл на губах Чонгука.
— В Уэстоне. Цел и невредим, в хорошей семье. Я навещаю его по воскресеньям, но мы с мамой пытаемся добиться, чтобы штат разрешил ему переехать к нам. Мама в завязке. Джексу почти семнадцать, он уже не ребенок.
Ему многое предстояло обдумать. Он был рад, что Чонгук наконец-то ему доверился. Он перенес такую боль, из-за чего, вероятно, чувствовал, будто был брошен людьми, которым положено его защищать. Но один момент по-прежнему приводил его в замешательство.
Он подошел ближе.
— Почему ты сразу мне всё не рассказал?
Он провел рукой по волосам, и отстранился, облокотившись на ограду.
— Когда я добрался домой, то в первую очередь подумал о тебе. Ну, кроме размышлений о том, как помочь брату. Мне нужно было тебя увидеть. Мне было это необходимо. Мама могла валить ко всем чертям. Я хотел только тебя. Я тебя любил. — Он сжал перила руками, и его тело напряглось. — Я пошел к вам домой, но твоя бабушка сказала, что ты ушел. Она уговаривала меня остаться. Думаю, она заметила мой странный вид, но я все равно убежал искать тебя. Спустя какое-то время прибрел к пруду в парке. — Он поднял голову, заглядывая в глаза омеге. — И ты был там... со своим отцом и моей матерью, играя в маленькую семью.
Маленькую семью?
— Чонгук...
— Тэхен, ты не сделал ничего плохого. Позже я это осознал. Но постарайся понять, что творилось у меня в голове тогда. Я прошел через ад. Я ослаб, у меня все болело от побоев. Я был голоден. Меня предали люди, на которых я рассчитывал. Мама, которая не помогла, когда я в ней нуждался; отец, который измывался надо мной и моим беспомощным братом. А потом я увидел тебя с нашими родителями, вы выглядели словно счастливая идеальная семья. Пока мы с Джексоном терпели боль, надеясь хотя бы день пережить, ты видел мать, которой у меня никогда не было. Твой папа водил тебя на пикники, покупал мороженное, в то время как мой меня калечил. Я чувствовал, что никому не нужен, что все продолжали жить без меня. Всем было так наплевать.
Тем летом мама Чонгук несколько раз выбиралась с ними на пикники. Его папа всегда старался помочь ей встать на путь истинный. Он любил Чонгука, и знал, что его мать — хороший человек в глубине души. Папа всего лишь пытался вытащить ее из дома, чтобы показать, чего она лишалась, игнорируя собственного сына.
— Ты стал целью, Тэхен. Я ненавидел родителей, переживал за брата. Черт, я не мог рассчитывать ни на кого, кроме себя. Когда злился на тебя, мне становилось лучше. Гораздо. Даже после того как понял, что ты ни в чем не виноват, все равно не мог перестать пытаться тебя ненавидеть. От этого я чувствовал себя лучше, потому что не мог причинить боль тому, кому хотел.
Слезы тихо катились по его лицу. Чонгук приблизился к нему и дотронулся ладонями до щек.
— После возвращения в Иллинойс я действительно хотел рассказать тебе обо всём, но тебя у меня больше не было. Я видел, как тебе было хорошо, у тебя появились друзья, поклонники, ты был по настоящему счастлив, без меня. Я был очень сильно зол, не на тебя, на самого себя, на свою никчемность. Хотел забыть, но не переставал вспоминать. Прости меня, — прошептал он. — Я знаю, что смогу загладить свою вину. Не презирай меня, Тэхен, прошу тебя.
Тэхен заторможенно покачал головой.
— Чонгук... Я не презираю тебя. То есть, я немного сердит, но мне больше жаль потерянного времени. Нашего времени...
Чонгук обвил руками его талию и притянул ближе к себе.
— Ты сказал, что любил меня. Я жалею, что мы это потеряли. И... твои шрамы, ты с ними ничего не делал? Есть множество мазей и... — печально произнес Тэхен, но альфа его прервал.
— Царапины, синяки, татуировки, шрамы, улыбки, морщины — всё это рассказывает о наших жизненных испытаниях. Испытания делают нас сильнее. Ты меня слышишь, Тэхен? Если тебе противно...
Не дав ему договорить, Тэхен впился в его губы отчаянным поцелуем. Нагнувшись, Чон приподнял его, поддерживая под бедра. У обоих перехватило дыхание. Тэхен держался руками за его шею, и ему так хотелось окунуться в долгожданное теплое объятие. Когда он обвил ноги вокруг его талии, Чонгук подошел к кровати и присел.
Брюнет пальцем поддел его подбородок, чтобы они наконец встретились взглядами.
— Мы ничего не потеряли. Несмотря на все старания, я не смог вытеснить тебя из своего сердца. Поэтому вел себя как последний мудак, отпугивая от тебя всех, кто смел заинтересоваться. Ты всегда был моим.
— А ты моим? — спросила он, вытирая слезы.
Альфа нежно поцеловал уголок его рта, отчего кожа вспыхнула.
— Всегда был, — прошептал Чонгук, не отстраняясь от его губ.
Тэхен с всхлипом обнял его. Чон ещё крепче прижал его к себе, и он уткнулся лицом ему в шею. От осознания, что они переступили эту болезненную черту, тело расслабилось.
— Ты в порядке? — Наверное, поздно было задавать такой глупый вопрос, но ему все равно хотелось удостовериться.
— А ты? — спросил он в ответ.
Именно это Тэхену в нем нравилось. Чонгук пережил жестокое насилие, был всеми брошен, бессилен помочь брату. Его школьные передряги казались мелочью в сравнении с его ситуацией. Но он также знал, что его травма не оправдывала то, как плохо он к нему относился в прошлом.
— Я буду, — пообещал омега. Если Чонгук смог сделать данный шаг, довериться ему, значит, и он сможет попытаться жить дальше, не оглядываясь на прошлое.
— Я люблю тебя, Тэхен.