Часть 4
- Я не собираюсь никуда ехать, тем более ко врачам, - проговорил Чонгук сквозь зубы, когда Цзыюй поставила перед ним тарелку с завтраком. - Думаешь, мне это надо? Я не думаю. Так что просто закроем тему и я буду проводить своё время так, как посчитаю нужным.
- Я не думаю, что это хорошая идея...
- Здесь думать не обязательно, тебе надо просто заткнуться и ухаживать за мной, - жёстко проговорил Чонгук. - Что тебе ещё надо? Деньги есть, ты живёшь здесь, питаешься вместе со мной. Что тебе, блядь, ещё надо?!
Цзыюй жила у Чонгука уже как пару дней, и за эти пару дней она полностью прочувствовала характер этого несносного айдола. Он отказывался порой есть, пить, гулять, даже был против того, чтобы Чжоу, наученная носить неходячих больных, помогала ему залезать на кровать или слезать с неё. Он вырывался, ерепенился и делал жизнь девушки невыносимой, что она уже опустила руки и старалась лишний раз ничего не говорить.
- Так я и ухаживаю за тобой, соблюдаю предписания: сегодня нужно к психотерапевту, после него к парикмахеру, а потом домой. Всё в соответствии с планом. Только ты ещё даже не начал есть.
Чон Чонгук был истеричен, эксцентричен и показывал это всеми своими силами. Он был невыносим, но Чеён сказала, что со временем и к этому тоже можно привыкнуть. Отказывается есть — и пусть, потом сам захочет поесть и поест, только будет проблема с транспортировкой вниз по лестнице, а потом и вверх по ней.
- Я и не буду. Можешь выбрасывать, - Чонгук брезгливо оттолкнул от себя тарелку со сделанной яичницей с беконом и поморщился. - Может, поем потом. А может, и не буду совсем есть.
Чеён посмотрела на Цзыюй практически беспомощно, но потом отвела взгляд, напоровшись на взгляд Чонгука. Шутить с ним не стоило, но и потакать опасным желаниям — тоже.
- Собираемся и едем ко врачу в таком случае, - с лучезарной улыбкой сказала Чжоу. - Только не жалуйся, что ты голодный или что-то в таком роде.
Не слушая возражений, Цзыюй схватилась за ручки инвалидного кресла и покатила Чонгука к выходу. До этого она успела одеться по-уличному и вызвать такси, которое уже подъехало, а Чон как был в спортивных штанах и толстовке, так на приём и поехал. Цзы не нужно было доказывать свою силу, свою волю, чтобы увезти Чонгука к нужному врачу, но то, что Чон сопротивлялся, когда его затаскивали в такси, говорило о многом.
- Чон Чонгук, здравствуйте, - проговорил психотерапевт, глядя на своего пациента, надутого, со скрещенными руками, который явно не хотел беседовать, - как ваше здоровье?
- Со здоровьем всё хорошо, ни на что не жалуюсь, - проговорил нехотя Чонгук. - Давайте сразу перейдём к тому, зачем мы пришли. Нет, мне не нужна помощь. Нет, я не испытывал нелюбви к инвалидам, когда был младше. И нет, я не нуждаюсь в сиделке, потому что я способен себя обслуживать.
- Порой люди, которые яро отрицают то, что они нуждаются в помощи, больше всех страдают, - эти слова заставили Чонгука напрячься — не этого он хотел услышать от врача. - Подумайте над этими словами и давайте начнём сначала. Что вам лично надо, чтобы вы были счастливы даже в таком положении?
Цзыюй решила для себя одно — для того, чтобы быть счастливой сейчас в таком положении, ей надо, чтобы Чонгук начал нормально есть то, что она готовит, под её присмотром. Как только человек отказывается от еды, ему уже ничем не помочь, а Чжоу очень хотела, чтобы этот человек, пускай раздражающий и непонятный, обрёл душевный покой.
- Я хочу, чтобы меня перестали жалеть и притворяться, что я немощный и нуждаюсь в помощи, - внезапно сказал Чонгук, разомкнув руки, до того скрещенные на груди. - А ещё, - на этот раз он обернулся к Цзыюй, что стояла, нахмурившись, и смотрела в пол, - я хочу есть. Зря я выкинул ту яичницу с беконом.