𝕋𝕙𝕖 𝕘𝕒𝕥𝕖𝕤 𝕠𝕗 𝕥𝕙𝕖 ℍ𝕖𝕒𝕣𝕥

                                                                             Прошло семь лет...

       Они встретились на свадьбе их общего друга, Ким Сокджина, — молодые, полные жизни, с горящими сердцами, стремительно несущиеся только вперед, навстречу мечтам, славе и приключениям. Среди остальных гостей, приглашенных в живописную деревушку на севере Италии, их отличала одинаковая на двоих снисходительная улыбка и самоуверенность, сквозящая в каждом движении. Они относились к тому счастливому меньшинству молодых людей, добившихся завидных успехов в выбранной области, которая, что не менее важно, вызывала отклик у обоих в сердцах. Они были талантливы, успешны и безудержны в своем стремлении постичь совершенство, даже если для этого и пришлось бы пойти на край света. Весь мир был у их ног — и они это знали.
  Чон Чонгук прогуливался по пышно украшенном цветами и гирляндами саду вдоль колонн, удерживающих навес над танцполом, и разглядывал людей в нарядных костюмах. В воздухе витал сильный аромат роз, смешанный с запахом дыма от тайком раньше времени взорванных хлопушек, которые дети стащили со склада. Жемчужно-белые столики и колонны утопали в зелени, а пламя мерцающих свечей подрагивало от возбужденного дыхания многочисленных гостей, и казалось весь мир слегка дрожал в предвкушении. Воздух, несмотря на середину ночи и скорое приближение осени, был еще горячий. Чонгук, перехватывая одной рукой бокал с охлажденным шампанским у проходящего мимо официанта, другой рукой расстегивая пуговицы рубашки на вспотевшем теле, прислонился к колонне. Люди на танцполе веселились. Парни и девушки, разделенные на пары, неловко смеялись, пытаясь дотянуться до одной грозди винограда, подвешенной у них над головами, в то время как ведущий, обтянутый в смокинг, комментировал ход событий, а собравшая толпа вокруг сопровождала все это дружным смехом и аплодисментами. Чон Чонгук, в свои двадцать пять, был довольно высокого роста и, благодаря увлечению всеми известными видами спорта, имел крепкое телосложение. Последние несколько каникул он провел на пляжах всегда солнечного Майами, покоряя волны с друзьями, и его кожа загорела до нежно-медового оттенка, а отросшие волосы обгорели и стали виться. Миловидный парень и раньше пользовался популярностью, но сейчас, когда он полностью перерос тот возраст "мальчишки" превращаясь уже в " мужчину" стало более заметнее,  в его образе было что-то дикое и необузданное, так очаровывающее всех окружающих. 
Только Гук оказался в своем укрытии, как мимо прошагал новоявленный жених и лучший друг парня в одном лице, Ким Сокджин, оглядываясь по сторонам в поисках своего донсэна. Глядя как старший обращается к товарищам по университету, а те отрицательно качают головами на вопрос о местонахождении парня, Чон, движимый чувством вины, едва не бросился следом за хеном, но все же остался неподвижным и продолжил следить за Джином. Вот он прошел через толпу, пересек зал и оказался прямо напротив Чонгука по другую сторону танцевальной площадки. Несмотря на мелькающие перед ним силуэты людей и обманчивое мерцание многочисленных свечей в саду, Гук отчетливо разглядел человека, к которому Ким наклонился. На бледном утонченном лице со смутно мелькающей на губах то ли улыбкой, то ли насмешкой, застыло выражение вежливого равнодушия, а во взгляде, рассеянно блуждающем в толпе, временами просачивалась холодная жестокость, сравнимая только с острием стального ножа. Черный костюм удивительно хорошо сидел на худощавом теле, а темно-каштановые волосы были небрежно уложены набок, и, несмотря на его невысокий рост и кажущуюся хрупкость, от него веяло огромной, прямо-таки разрушающей силой, которая, по воле хозяина, может или раздавить, или вознести до небес. Чонгук застыл, не в силах оторвать взгляда от загадочного незнакомца. Что-то его на самом деле тряхнуло в тот момент, сердце отчего-то учащенно забилось в груди, и тело покрылось мелкой дрожью. Когда Сокджин что-то шепнул на ухо тому парню, вся эта надменная холодность треснула, растаяла словно айсберг на солнце: он улыбнулся, открывая тонкую полоску розовых десен. Это была самая удивительная улыбка, которую Гуку доводилось видеть. Она была ярче солнца, лучше самой жизни. Чону и в голову не могло прийти, что человек с таким холодным взглядом, какой он видел мгновение назад в глазах парня, может так улыбаться — что кто-то вообще на земле способен так улыбаться.
После незнакомец похлопал Сокджина по плечу, еще раз улыбнулся и как будто испарился, на миг показалось, что это всего-лишь фантазии Чона..но нет, как же он ошибался.

— Вот ты где? — весело сказал Ким. — Я тебя весь обыскался. Пойдем танцевать!

 — Нет, хен, я уже много выпил, лучше отдохну немного, — Гук покачал головой, для убедительности потерев виски, но жених только фыркнул в ответ.

— Не видел, чтобы ты особо пил. Ну, как знаешь, заставить тебя не могу. Но хотя бы дождись, пока торт разрежем, потом можешь возвращаться в отель, если хочешь.

 Чон поблагодарил друга, который уже развернулся к поджидающей его толпе, как вдруг что-то в нем щелкнуло, и он неожиданно для самого себе произнес:

— Хен! А кто это тот парень, с которым ты только что разговаривал? Сокджин обернулся. В его глазах блеснул опасный огонек.

 — Ты имеешь ввиду Мин Юнги? Ты наверняка слышал о нем. А если нет, то точно знаешь его фильмы и его песни — он один из самых успешных корейских режиссеров, также как и продюсеров,  а ведь ему и тридцати пяти еще нет. Всего двадцать девять. А что?

— Так он режиссер, — отозвался Гук. — Ничего, просто лицо показалось знакомым.

— Тебя представить? 

 Поинтересовался Джин. Чонгук видел эту лукавое выражение на лице друга и уже было собирался с достоинством ответить «нет», как вдруг осознал:
желание узнать этот парня поближе было сильнее гордости, и он утвердительно кивнул. Они обогнули танцпол, пробираясь тем же путем, что и Ким недавно на пути к Юнги, и Чонгук почувствовал странное волнение, смешанное с предвкушением и даже страхом. Он не понимал одно, почему сердце так бешено бьётся ? Почему имя кажется настолько знакомым, родным..?  Мин уже сидел за столом и все так же глядел на толпу, но, когда Сокджин положил ему руку на плечо, тот обернулся, будто только и ждал их прихода. Он поднялся и снова поприветствовал парня улыбкой, одновременно одаривая Чонгука оценивающим взглядом.

 — Юнги-я, познакомься, это Чонгук, мой хороший друг и товарищ по университету, талантливый малый, — Сокджин похлопал Гука по спине.

— А Юнги ты уже знаешь, он у нас известная личность. Еще чуть-чуть, и Оскар у него в кармане, — парень подмигнул и, сказав что-то наподобие «оставляю вас двоих», растворился в толпе. Мин же с усмешкой проводил своего друга и вернул свой неподдельный интерес к своему новому собеседнику. 

— Сокджинни хороший парень, но любит преувеличивать, — улыбнулся Юнги.

 — Вы одного возраста? — спросил Чон, обратив внимание на неформальную речь, использованную Юнги.

— Он старше меня на пару месяцев, но все равно требует пользоваться уважительной формой, — развеселившись, отозвался новый знакомый.

— Не дождется.

 Его слегка грубоватая и непринужденная манера речи обескураживала и завораживала в не меньшей степени. Гук с восхищением уставился на хена, глаза у него блестели. Юнги же, заметив этот блеск в глазах, лишь тихо усмехнулся, оценивая собеседника. Да, Мин помнил, он все прекрасно помнил. Но, Чонгук, он видимо забыл Юнги, хотя нет, не так. Хосок рассказал Шуге, что Чон впал в кому, потеряв при этом память, забывая практически всех. Но это было даже к лучшему, Юнги жил максимально со спокойной душой. Но, сейчас, они вновь встретились, они были любовниками, но этого не помнит уже не один, не второй. Они были детьми, подростками. Сейчас - они совсем другие люди. Они - известные личности. Поэтому, они знакомятся заново и узнают друг друга, такими, какими они сейчас и есть. 

— Так значит, вы давно знакомы?

 — Со школьных лет, — ответил Мин и усмехнулся.

 — Только он один смог так долго выносить мой характер.

 — Он замечательный друг, — подтвердил Чонгук, не придумав ничего лучше и потянулся рукой к подносу с шампанским, чтобы скрыть свою неловкость. Однако этот жест не остался без внимания Юнги. Он, казалось, прочитал каждую мысль, мелькнувшую в голове макнэ за эту долю секунды и знал совершенно безошибочно, что руководило его движениями. Так точно определить это не смог бы даже сам Чонгук.

— А вы вместе учились в университете, — Мин не спрашивал, он произнес это, делая вывод для самого себя, и его оценивающий взгляд стал еще более цепким. Губы растянулись в загадочной полуулыбке, которая словно бросала вызов Чонгуку.

—Так ты тоже изучаешь архитектуру?

 — Я изучал живопись, пока на втором курсе Сокджин-хен не пришел к нам заменять лекции по философии. Мы сразу нашли общий язык, и я тоже увлекся архитектурой. После мне разрешили изучать два профиля одновременно.
Но, на самом деле, раньше я горел по танцам, хотел стать наилучшем, но после аварии, которая со мной произошла, мне сказали, что нет. Выход на сцену, просто противопоказан. Но, не смотря на это, я не опустил руки и начал заниматься тем, что мне понравилось. Также как и держать себя в форме, что-то, а спорт, я люблю.

 Взгляд Юнги тут же загорелся. Чуть улыбаясь с полуоткрытыми губами, Юнги сощурил глаза, нацеливая их на Чонгука, словно снайпер прицел. До этого стоящий к собеседнику полубоком, Мин, услышав слова Гука, с неподдельным интересом развернулся к нему всем корпусом. Да, Чон Чонгук из прошлого очень сильно отличается от Чон Чонгука из настоящего. Он совсем другой, от чего интерес старшего только растёт с каждой секундой. 

 — Так это ты тот парень? Сокджин рассказывал о тебе. Клянусь богом, он заверял, что наша встреча будет занимательной.

 — Стоит ли мне уже начинать испытывать давление? — отшутился Чон.

 — Как бы я не разочаровал ни его, ни вас.

 — Тебе не о чем переживать, — ответил Юнги и сделал глоток шампанского, а его взгляд оставался прикованным к собеседнику. 

Тем временем настал черед невесте бросать букет. На танцполе поднялась суета: девушки, шурша платьями и хихикая, выстроились в ряд позади невесты, мужчины переходили с места на место, щелкали камеры фотоаппарата, дети бегали меж взрослых, играя в догонялки. Оба, Юнги и Чонгук, замерли на мгновение, наблюдая за действием. Когда младший вдруг осознал это, взглянул на нового знакомого, и ему показалось, что тот думает о том же, что и он. Мин, почувствовав на себя взгляд, посмотрел в ответ и улыбнулся.

 — Сейчас начнется салют, не хотите присесть где-нибудь в более тихом месте?

 Они прошли вглубь сада, где застеленные белоснежной скатертью столики стояли, покинутые всеми, с остатками роскоши на них. Сонные официанты скользили меж ними словно привидения, точно были слишком погружены в свою монотонную работу, выполняя которую, не заметили, что уже умерли. Гости расходились, а самые неутомимые устремились к эпицентру событий, продолжая веселиться. Юнги поманил одного из официантов-призраков и попросил принести выпить.

 — Значит, если вы живете и работаете в Корее, вы приехали сюда только ради Сокджин-хена? —поинтересовался Гук, когда они сели за один из столиков, лицом к разноцветной толпе. Музыка и смех приглушенно доносились до них.

 — Ему бы очень хотелось так думать, — усмехнулся Юнги, закинув ногу на ногу, и повертел помятую розу, что лежала на столе, своими тонкими изящными пальцами.
— На самом деле, я давно мечтал о путешествии по Европе. Я побывал в Швеции, Норвегии, Германии и Австрии. В Италии я уже неделю, а послезавтра направлюсь прямиком в Париж..

Празднование подходило к концу. Последние гости, повторно поздравив молодых, расходились по домам, а молодежь с хохотом рассаживалась по машинам, чтобы продолжить веселье в городе. Официанты-призраки сновали меж пустых столов с удвоенной скоростью и будто становились от этого все тоньше и прозрачнее. Сладкий запах от мгновения назад исчезнувших в воздухе фейерверков смешался с опьяняюще сочным запахом зелени, в которой утопало все вокруг. Алкоголь уже играл в крови, смазывая детали и обостряя чувства. Юнги и Чонгук, простояв в очереди, поздравили Сокджина, и теперь отошли в сторону, наблюдая за медленно рассеивающейся толпе гостей. Несколько знакомых с университета подошли попрощаться с Чоном, в это время Юнги окружили те некоторые, кто был о нем наслышан, просили автограф. Когда они снова остались наедине, Мин спросил:

 — Ты остановился в гостинице при ресторане? — каким-то совершенно естественным и незаметным образом они оба перешли на «ты», и были только рады избавиться от лишних и ненужных формальностей.

 — Нет, я снял номер в гостинице недалеко отсюда вниз по склону, дабы избежать предсвадебной суеты, — ответил Чонгук, и оба улыбнулись одинаковой понимающей улыбкой.

 — А ты?

 — Я, к сожалению, оказался недостаточно предусмотрителен, — отозвался Юнги. Они снова замолчали, с удовольствием вдыхая теплый летний воздух. Оба медлили с прощанием.

— Ну что ж, спокойной ночи, — наконец, сказал старший и пожал руку Чонгуку. — Было приятно познакомиться.

 — Взаимно, — с чувством ответил Гук, крепко пожимая ладонь парня, про себя отмечая, насколько она нежная и сильная одновременно. Юнги кивнул головой напоследок и медленно побрел в сторону гостиницы с недопитой бутылкой вина в руках. Чонгук с тяжелым сердцем смотрел ему вслед, а затем снова развернулся, но толпа уже разошлась. Свечи одиноко догорали, и место веселья, такое живое и красивое недавно, теперь казалось заброшенным и темным. Чон чувствовал, будто что-то важное должно было произойти, но не произошло. Точно обманчивый блик света мелькал перед ним весь вечер, но стоило ему протянуть руку, как тот исчез. Он нашел то, что давно искал; то, что не надеялся найти — человека, с которым ему хотелось говорить каждую минуту своей жизни (он знал это с самого первого взгляда, когда увидел его рядом с Сокджином с другой стороны зала); хотелось растворяться в его голове, ловить его взгляд на себе, искать тайные знаки в его глазах и грустной полуулыбке. Но этот человек ушел, и вместе с ним ушло нечто важное — то, каким человеком мог бы Чонгук стать, задержись Юнги чуть подольше. Гук почти поддался желанию рвануть следом за режиссером, попросить остаться, но не смог перебороть чувства стыда, и остался стоять в окружении догорающих свечей и официантов-призраков, едва не плача от своей беспомощности и такой внезапно проснувшейся буре чувств к человеку, которого он едва знал. Вдруг он услышал тихие шаги, приближающиеся сзади, и едва успел сделать равнодушное лицо, как услышал знакомый чуть хриплый голос:

 — Знаешь, мне тут не спится, и я подумал, что этой бутылки для меня одного будет слишком много, как ты думаешь?

 Чонгук обернулся и увидел Юнги. Он стоял со своей кривой улыбкой, склонив голову набок, и махал в воздухе наполовину полной бутылкой вина, которую они открыли чуть раньше.

 — Я думаю, тебе нужна помощь, — улыбнулся Чонгук.

                                                                                                  ~~~~

Прихватив с собой недопитое вино, два бокала, которые они вымыли под фонтаном при отеле, и белую скатерть со стола, обещая после вернуть все на место, они спустились к пирсу у моря, где и устроили маленький пикник. Ночь была душная, а от воды веяло приятной прохладой, и в ней отражались маленькие бриллианты звезд от низко нависшего над головой неба. Раздавались стрекотания стречков, затерявшись в траве тут и там. Пахло полевыми цветами и пылью, принесенной с дороги. Юнги присел на скатерть у края пирса и, закатав штаны, опустил в воду обнаженные ноги. Его лицо расплылось в улыбке, и Чонгук был уверен, что в это мгновение увидел ту скрытую сторону парня, которую он нестерпимо хотел узнать и уже полюбил. Затем Мин разлил по бокалам, осушил свой наполовину и растянулся во весь рост, глядя на небо с россыпью звезд на нем — для городских жителей такое большое скопление звезд над головой было даже пугающим, не было и крошечного квадрата неба, откуда бы не улыбались маленькие мерцающие планеты. 

— Знаешь, —заговорил Чонгук, внезапно став серьезным, — я бы хотел один раз поговорить человеком и быть услышанным. То есть, знать наверняка, чтобы тебя услышали и поняли правильно, именно так, как ты хотел быть понятым, на сто процентов. Ведь в большинстве случаев наши разговоры — односторонние. И даже если мы делаем усилия, мы никогда не можем узнать, поняли ли то, что нам хотели сказать. Я просто хочу, чтобы хоть одна мысль могла дойти от одного человека к другому без изменений, без каких-либо скрытых смыслов, подтекстов. Одна голая мысль в чистом виде. Как думаешь, это возможно?

 — Может быть, в далеком будущем, когда слова нам будут не нужны, — мягко произнес Юнги с еле заметной улыбкой. — Наверное, это высшая степень близости — откровенный разговор. В нем больше интимности, чем в сексе.

 — Но его не существует — по-настоящему откровенного разговора?

 — Кто знает? Возможно надо просто перестать идеализировать отношения, дружбу, привязанности. Мы все ищем что-то, думая, что это нас спасет, но может мы никогда и нуждались в этом, может мы совершенны сами по себе, только не видим этого, следуем за навязанными идеалами, что всем нужен кто-то, родственная душа, ищем то, чего нет.

— Может это и так, но это и делает нас людьми, — ответил Чонгук. Он склонился слишком близко, чувствуя одеколон старшего, который сводил с ума.

 — Хен, ты пьешь и не пьянеешь, — сказал Гук с обидой в голосе. Юнги встретился глазами с парнем, и на мгновение в них мелькнул странный огонек, но секунду спустя старший рассмеялся и сказал, потрепав его по плечу:

 — А тебе, я вижу, еще учиться и учиться.

— Я в порядке! — возразил Чон.

 — Я и не спорю. —Усмехнулся старший и вдруг нахмурился. 

— Когда мы только познакомились...

— Пару часов назад, — вставил с улыбкой Гук.

 — Да, пару часов назад, — подтвердил Юнги. — Удивительно, а кажется, мы знакомы уже целую вечность! Так вот, когда мы познакомились, ты выглядел таким уверенным в себе и в том, чего хочешь, даже легкомысленным. Но ты грустный. Сейчас я это вижу. Ты грустный.

 — Я как ты, — отозвался младший.

— Нет, все не так. Я одинок, но я сам выбрал такое существование, оно мне подходит. Во мне много мыслей, я их коплю в себе, а потом, точно вулкан, выплескиваю в своих фильмах и песнях. У меня есть способности, я привык доводить все до совершенства, и это мой предел.
Но ты. Ты торнадо. Ты буквально ломаешь судьбу, подстраиваешь под себя, сносишь преграды, перешагиваешь моря. Проблема в том, что ты не знаешь куда идешь. Не знаешь своей разрушительной силы. Но твой дар надежды вознесёт тебя до небес.

 — Спасибо, хен, — спустя несколько секунд молчания раздался голос Чонгука. Затем парень приподнялся на локтях, заглядывая хену в лицо. Мин перестал хмуриться, и когда он увидел макнэ прямо над собой, в его глазах появился страх. И желание.
 Чонгук медленно склонился над парнем, и когда они почувствовали дыхание друг друга на коже, он с удовольствием заметил, что Юнги закрыл глаза, и тогда прикоснулся губами к мягким разгоряченным губам Мина, на которых еще чувствовался кислый привкус вина. Их языки сплелись, а руки стали блуждали по шее, плечам и груди друг друга. Горячее солнце нещадно грело спину, и, словно подстегиваемый им, Чонгук навалился телом на старшего и стал от возбуждения тереться ногой об ногу хена. Спустя несколько минут безмолвных движений, Юнги слегка оттолкнул Гука и, улыбаясь покрасневшими от недавнего поцелуя губами, сказал:

 — Хорошего помаленьку.

 — Почему? — Гук попытался придать голосу равнодушный тон, но вопрос все равно позвучал как у обиженного ребенка.

 — Это может привести к чему-то, что не должно произойти, — все с такой же снисходительной улыбкой ответил Мин и сел. Младший последовал его примеру.

— Кто сказал, что это не должно произойти?

 — Здравый смысл. Только что. Моими устами, — это прозвучало так, точно Юнги издевался над ним. Но Чонгуку казалось, будто тот пытается защитить себя.

 — Ага, устами, которые всего несколько секунд назад с жадностью впивались в мой рот, — в тон ответил парень. Юнги рассмеялся.

 — Твоя взяла. И все же, нам не стоит этого делать.

 — Почему? — теперь Чонгук не боялся выглядеть глупым и настойчивым, он знал: Юнги тоже этого хочет.

 — Потому что мой поезд через пару часов, и мы оба только утомим друг друга, морально и физически. И ты представляешь, какого мне будет возбужденным ехать в поезде по такой жаре?

 — Тогда не уезжай.

 — Что?

— Не уезжай. Когда следующий поезд?

 — В пятницу. — Поменяй билет на пятницу и проведи это время со мной, — решительно заявил Гук. — В этом нет смысла, — отозвался Юнги.

— Мне тоже этого хочется, ты не представляешь, как. Но для нас обоих будет лучше оставить все как есть.

 Чонгук бессильно застонал и запрокинул голову на небо.

—Да, ты прав, в этом нет смысла и у нас нет будущего. Но я просто хочу, чтобы у нас было чуточку больше времени. Мы ведь и так тратим большую часть жизни на пустые разговоры, сплетни и ненужную суету. А когда осознаешь, что по-настоящему важно, становится слишком поздно. И я хочу, чтобы у нас были хотя бы эти два дня и две ночи. 

— Черт возьми, — выругался старший. — Черт, я буду жалеть об этом!

— Так ты согласен? — просиял Гук, подаваясь вперед.

 — Согласен, — ответил Мин и, взяв лицо парня в свои руки, впился своими губами в его губы. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, слегка задыхаясь от нехватки воздуха, Чон, чье лицо все еще находилось в старшего, сказал с придыханием:

 — Ты не пожалеешь, хен, я тебе обещаю.

 — Я знаю, — с какой-то грустью отозвался Юнги..

                                                                                               ~~~

Эти два дня подходили к концу и Чонгук с Юнги успели за них сделать всё, что не делали за всю свою жизнь, Мин наконец - то по-настоящему влюбился в этого парня, заново. Чонгук же, пропитался нежностью любовью и доверием к своему хёну. 
Они лежали в кровати, вдыхая запах друг друга, стараясь сохранить его в памяти. И им казалось, что весь остальной мир перестал существовать — были только их голые тела, переплетенные друг с другом, пропахший персиками гостиничный номер и мелодичный голос из радио. Словно они укрылись в большом прозрачном пузыре, где даже воздух был иной, сотканный из любви, нежности и благодарности. Они сами становились смелее, лучше, счастливей, чем когда-либо были на самом деле, точно достигли наивысшей точки существования, к которой стремилось все живое на земле. Они не думали ни о прошлом, ни о будущем, — реально было лишь настоящее, и все старые ошибки, прожигающие дыру на сердце каждую ночь, все страхи и неуверенность, застающие врасплох так внезапно и разрушающие мечты — все исчезло, и с каждым новым поцелуем, раны на душе одна за другой затягивались, и вот они лежали вдвоем, переплетя конечности, точно заново рожденные, как будто стремились к этому моменту всю свою жизнь, и все на свете казалось возможным. Только вот, теперь они поняли, что они вновь нашли друг-друга. Они стали другими, стали теми, кем хотели быть, но одно не изменить судьба - снова решила за них, она дала им второй шанс на то, чтобы они были вместе, и видимо, у неё это очень даже получилось. 
Они как вулкан и торнадо, непоколебимые, сильные, эмоциональные. Полностью несоответсвующие друг-другу, но такие похожие...

The end...

Примечания : 

Ну, вот и все, работа закончена. На самом деле, это был мой первый фф, но я решил, что начну другой, так и вышел сахарный киллер. А этот фф частично был связан с моей жизнью, про безответную любовь, страдания, алкоголь, сигареты и так далее и наконец, я его закончил. Он писался мать его год. Год ! 
В общем, сейчас я уже пишу свой фф который называется " Опасное знакомство" Первая часть уже готова. Ждите !) 
Всем удачи, всем пока. Спасибо за внимание.