Глава 8
— Боже, за что? — ворчит девушка в кресле водителя, косо поглядывая на двух парней из зеркала заднего вида. Оба расположились на задних сидениях, опрокидывая головы на спинку, и, в отличии от юного водителя, считали своё состояние вполне себе сносным.
Алкоголь в крови, что тянется по венам, греет организм и заставляет окунуться в приятное спокойствие. Чонгуку впервые так хорошо, пусть и не положено. Не положено поддаваться чувству причастности к обществу и его атрибутам. Чёрная футболка всё ещё влажная, как волосы, прилипающие ко лбу. Он потешается над собой в душе, мол, смотри, Чонгук, кем ты стал за несколько дней и во что ввязался. Блядское двоякое чувство: заранее выполнить своё задание, расправившись с Кимом сегодня же, или продолжить носить маску, не замечая для себя же, как познаёшь этот мир.
Открываешь многие вещи, никогда ранее не задумываясь об их существовании, подставляешь глотку для алкоголя, лишь бы получить расслабленное состояние после, и начинаешь открываться людям. Последнее с ним случится вряд ли, а вот остальное уже начинает набирать обороты.
— Зачем тогда согласилась забрать своего пьяного брата из клуба, если сейчас жалуешься, — бормочет шатен, лениво меняя положение тела: теперь уткнулся носом в обивку.
— Ты стал таким безответственным, — цокает она в ответ, — а отец в тебе этого не замечает, — дополняет уже более тихо.
Парень игнорирует все усилия девушки доказать его изменения и продолжает сидеть неподвижно, издавая негромкие звуки при дыхании. Сосед же, не вникая в небольшой семейный разговор, полуоткрытыми глазами и сквозь чёрные ресницы наблюдает за дорогой через окно. Расслабленный, но чуткий на любой шорох или камень, по которому скользнула шиной. Он словно приятное дополнение к салону авто, словно небольшая безделушка, висящая под зеркалом заднего вида и трясущаяся на поворотах, но никак не живое существо, в котором должно быть хоть что-нибудь настоящее, аутентичное, истое. Таким видит его она, по крайней мере, надеется на не подлинный скелет, что успела составить недавно парню. Джису хочется верить в то, что тот человек, наблюдавший за ней на концерте, имеет душу, которую почему-то с недавних пор хочется рассмотреть.
Машина останавливается у ворот дома Ким. Девушка выбирается из салона и обходит машину, чтобы открыть заднюю дверцу и вытащить пьяного брата, но тот, отмахнувшись, решает сам добраться к дому и найти свою комнату. Сказав напоследок сестре подбросить парня, оставшегося спокойно сидеть в машине, пошатываясь, скрывается за воротами дома, больше не слыша возмущения девушки. Довезёт, ведь это Джису, та, которая будет делать всё, что скажут, только бы выглядеть лучше в глазах других. Покладистость является частью этой задачи.
Проводив взглядом мужскую спину, девушка кусает губы, мешкаясь с выбором: сказать новому дружку брата, чтобы покинул машину и шёл к себе домой, либо включить в себя работника ночного такси и безвозмездно довести парня к дому. За первый пункт отношения с Тэхёном не сдвинутся в лучшую сторону, наоборот, приобретут куда худшую позицию, а те девятнадцать лет, которые отдала Джису на шаги по нескончаемой лестнице, высотою в расстояние до неба к сердцу брата, снова спустят её на пару ступенек ниже.
— Ты где живёшь? — со вздохом спрашивает она, мысленно ругаясь на себя за выбор отвести домой брюнета, доводящего тело до странной тряски.
— Я пешком. Здесь недалеко, — хрипло отвечает он, но освобождать сидение почему-то не спешит.
— Какой район? — включает свою настойчивость Ким, сглатывая и опасливо смотря в зеркало заднего вида. Он не смотрит на неё, продолжая коситься на окно. Что там можно рассмотреть?
Ждать ответа пришлось долго, тем более тишина и некое напряжение, что витали в салоне, давили на голову, не беря в учёт Чона. Ему-то не привыкать давиться тишиной.
Машина выворачивает снова на дорогу, которая после сопровождается затянувшимся молчанием с обеих сторон. Джису следит то за дорогой, то за парнем. Теперь он сидит с закрытыми глазами и опрокинутой головой, погружаясь в себя же, а брюнетка закатывает глаза и решает больше не тратить время на визуальное раскрытие его личности. Просто смотрит на дорогу и включает радио, вещающее о погоде на завтра.
Правда, любознательность берёт своё, и взгляд Джису снова падает на зеркало заднего вида.
— Чёрт! — громко кричит она, тут же затормаживая посреди дороги. Схватившись за место в районе сердца, смотрит в зеркало, думая, что показалось. Брюнет совсем недавно не подавал никаких признаков жизни, то есть, девушка думала, что он спит, и уж никак не была готова так внезапно встретиться с чёрными, кажущимися бездушными глазами, которые с интересом разглядывали её в зеркале.
— Тебе можно, а мне нельзя? — совершенно серьёзно, без какого-то намёка на шутку, задаёт вопрос Чонгук. — И, кстати, тебя сейчас подрежут, если ты продолжишь стоять у светофора с зелёным.
Сдержанно кивнув, Ким заводит мотор и продолжает путь, подвергаясь ещё большему волнению, чем прежде. Он пугает, действительно пугает её; и интересует, причём так сильно, что хочется раскрыть и понять человека, быстро влившегося в жизнь брата. Может она и глупая, но вот в проницательности её никто не упрекнёт.
— Даже не пьян, каким мог показаться изначально, — рассуждает Джису вслух ровным голосом, вызывая надменную полуулыбку у сидящего позади.
— Продолжай, — вызывающе отвечает он, пропитываясь небольшим интересом в дальнейшем разговоре. В мутных, чёрных глазах появляется азарт.
— После той стервы Тэхён не подпускал к себе так близко никого, но тут, словно из ниоткуда появился ты и расположил к себе его всего за несколько дней. Что в тебе особенного? — Ким сильнее сжимает руль ладонями, задавая волнующие вопросы, над которыми думала последнюю неделю. Их разговоры с братом сокращались до пары фраз, а всё из-за того, что он спешил на встречу с Чоном. И, нет, это не ревность, это странное переживание. Кажется, надо бы радоваться, что Тэхён становится искренним, а походы на гулянки теперь сопровождаются истинным желанием, а не причиной заглушить угрюмое состояние, не покидающее парня второй год.
— У брата спроси, что же во мне такого особенного, — безразлично бросает он с кривой улыбкой.
— Ты мрачный.
— И поэтому ты на меня заглядываешься постоянно? — укоризненно спрашивает, играя не совсем честным образом. — Думаешь по ночам, представляешь. Слушай, да я могу хоть сейчас исполнить твои мечты, — Чонгук опускает локти на колени и подпирает сомкнутыми ладонями в замок подбородок, находясь намного ближе к водителю, чем ранее.
— Знаешь…
— Что?
— Ты не тот человек, с которым он должен общаться, — чётко отвечает Джису, стискивая зубы. Звучит как очередное правило либо угроза, которых и так хватает в его жизни. Чонгук ненавидит. Просто не переносит, когда ему указывают.
— К чёрту, — выплёвывает парень в ответ, раздражаясь от её слов. Уж кого-кого, но слушать ту, которую в грош не ставит её семья, он не собирается.
Брюнетка поворачивает голову через плечо и вопросительно смотрит.
— К чёрту иди, — конкретизирует свою последнюю фразу он и, потянувшись к регулятору громкости на радио, делает громче звук.
Чонгук переводит взгляд на дорогу и сжимает в ладонях края футболки, вслушиваясь в лирическую музыку, незаметно подступающую к ушам. Ему не нравится то состояние, в котором он сейчас пребывает. Он раздражён, причём впервые из-за слов девушки. Нет, точнее, из-за самой девушки. Кто она такая, почему действует на нервы и заставляет проникнуться чувством? Злость тоже чувство, правда, олицетворяет гнев, ярость и тому походящие синонимы, но при этом отвечает ещё и за физическое состояние человека. Чонгук сегодня хотел… хотел ощутить грудью изящную спину и намотать на кулак жгут волос в кабинке туалета совсем не той размалёванной кукле, а той, что сидит в кресле водителя и выводит его из себя лишь парой фраз. Впервые он завладел таким чувством; впервые Чону кажется, что он мог бы свихнуться из-за своего желания, такого страстного и в то же время кратковременного. На данный момент же, на шее Джису хочется плотно сомкнуть руки и прошептать на ухо что-то вроде «заткнись, пока я не лишил тебя воздуха». И как долго он продержится — покажет время.
***
В минуты положительных эмоций, таких как счастье, плавность появления событий и их исчезновение, спокойствие и безмятежность, время кажется быстротечным, но как же оно замедляется в минуты одиночества и грусти, сложности в каком-либо деле и злости на самого себя из-за того, что становишься слабым и даёшь волю тем эмоциям, которых в помине не испытывал. День за днём, и уже чувствуешь всю ношу трёх недель, которые провёл вместе с будущим трупом. Да, теперь Чонгук начинает понимать, что должен сделать. Это чувство посещает его впервые.
В суете грядущей сессии жизнь подрастающего поколения теряет краски. Ким, возложив на свои плечи ещё и важную олимпиаду, к которой усердно готовится на протяжении всей недели, забывал о некоторых людях рядом, нуждающихся в его компании. Парень любитель поразвлечься, однако не в те моменты, когда окружающие давят на него со своей ответственностью и серьёзностью. Это, конечно же, радует парня, но в то же время удручает. Золотая жила для отца и преподавателей, надежда и опора на процветания компании семьи — на него слишком много возлагают. Порой, Ким хочет послать всё куда подальше и пустить на самотёк, но ведь себя перебороть сложно, учитывая, каким ты человеком являешься.
Он может быть развязным, дерзким, беспечным, но оставаться ответственным, вдумчивым и проницательным. В голове Тэхёна лишних мыслей по поводу Чона было достаточно, вот только тот, словно поняв это, с каждым днём их рассеивал. Начиная с драки за стеной университета и заканчивая сегодняшним днём, когда Чон шагает рядом и выслушивает его жалобы на раздражающих преподавателей и на просьбу отца посетить этим вечером приём, на котором будут присутствовать его коллеги.
— Он говорит, что я должен уже вливаться в их коллектив, — продолжает свой монолог Ким, идя по левому краю от парня. — А мне эти выходные нужны, понимаешь?
— Зачем? — не упускает последнюю фразу брюнет. Он и остальное, в общем-то, не пускал, но именно последнее вызывает вопросы.
— Да так, разобраться надо кое с чем, — отмахивается в ответ шатен. — Неважно, короче. У нас есть пару часов, так что давай-ка поспешим.
Очередное времяпрепровождение в доме Кима после занятий. Чонгук даже начинает привыкать к этому, и уже чувствует себя в чужом доме более уверенно, не говоря о первой неделе. Раньше парень терялся, причём в двух смыслах: блудил по дому в поисках уборной и ненароком заглядывал в знакомую комнату синих тонов со светящейся гирляндой над кроватью, и терялся из-за новой обстановки и понимая, в чьём доме сейчас находится.
— У нас снова гости? — прямо с порога наваливается с вопросами сестра Тэхёна, рассматривая за его спиной парня. Выключает телевизор и поднимается на ноги, поправляя задравшуюся кофту.
Снова крошки от еды на одежде, растрёпанные волосы, собранные в свободную косу, и она снова теребит красную верёвочку на запястье, словно волнуется, когда видит его. Чонгук приметил эти вещи уже давно, а сейчас не знает, как от этого избавиться. Просто не переводит прямого взгляда с неё и с интересом рассматривает. Постоянно. Всегда, когда находится у них в гостях.
— Не обращай внимания, Чон. Она всегда грубит тем, кто ей нравится, — с полным безразличием смотря на свою сестру, говорит вслух Ким.
— Эй, — уже хочет возмутиться та, как её просто обходят оба парня и усаживаются за стойкой, намереваясь освежиться напитками из холодильника.
Получая очередную порцию игнорирования, Джису натягивает на лицо улыбку, как это любит делать, и устраивается обратно на кожаном диване. Уж лучше так, чем плакаться в подушку из-за такого отношения к себе. Ей больше не пятнадцать.
— Тэхён, ты дома? — слышится голос со стороны двери. Тон его обладателя совсем не мягкий, скорее грубый и решительный, такой, который обычно принадлежит властным людям.
В помещении появляется высокий мужчина в солидном костюме. Он снимает с плеч пиджак и откидывает его в место, где сидит девушка, тут же поднявшаяся на ноги и поприветствовавшая его тихим голосом. Мужчина заворачивает рукава белоснежной рубашки по локоть и засовывает руки в карманы, бросая вопросительный взгляд на сына.
— У меня ещё есть время, так что успею подготовиться к мероприятию, — уверяет парень, спрыгивая с высокого металлического стула и направляясь к отцу, здороваясь за руку. — И, кстати, знакомься, это Чонгук.
— Здравствуйте, — выдавливает из себя парень, неуверенно повторяя действия Тэхёна. Просто Чонгук, никак иначе. Другом не назовёшь ведь. За всё это время Чонгуку только сегодня удалось повидать главу семьи Ким. Первое мнение, как говорится, ошибочное, но парень вряд ли захочет ещё раз оказаться под прицелом пронзительного, надменного взгляда.
Когда мужчина протягивает руку в ответ, Чон на пару секунд застывает, узрев одну деталь. На правом запястье виднеется тёмно-синее пятно — выбитое тату, которое, если судить по тусклому цвету, уже давно украшает его кожу. И он бы не удивился бы какому-то рисунку на чужой руке, однако это не просто рисунок, а графическая метка — штрих-код с двумя нулями на конце.
— Семьсот тридцать первый спецотряд по обеспечению безопасности парламента и чиновников в девяносто втором году, если ты об этом, конечно, — заметив заинтересованный взгляд юноши, Ким хмыкает и просвещает его в небольшой кусочек своего прошлого. — Что-то смущает?
Отрицательно качнув головой, Чонгук отходит на пару шагов назад и в растерянности бегает глазами по помещению, мысленно задавая вопросы и тут же находя на них ответы. У отца Чона точно такой же штрих-код с такими же цифрами на конце. Они были в одном отряде? Или просто нелепое совпадение. В любом случае, Чонгук не верит в совпадения.
— Папа, а можно мне с вами пойти на мероприятие? — осторожно спрашивает у отца девушка, мягко клича родного человека «папа».
— Остаёшься дома, — даже не посмотрев на неё, грубо отвечает он, чем вводит в ступор гостя. Она ведь просто спросила, причём так аккуратно и тихо, неужели тем самым вызвала такое раздражение у мужчины?
— Но…
— Я сказал, никуда ты не пойдёшь, тебя там ещё не хватало. Хватит изводить мои нервы.
Девушка, опуская голову, сжимает кулаки и что-то тихо шепчет себе под нос. С досадой посмотрев на молчаливого брата и с неким стыдом на гостя, спешит покинуть гостиную и скрыться на втором этаже, на выходе бросая о том, что дома сегодня она не останется.
— Невоспитанный ребёнок.
— Отец, давай собираться, — решает закончить небольшую перепалку Тэхён, указывая на время, запас которого у них как бы имеется. Сейчас было главным отойти от темы и не просвещать гостя в проблемы семьи.
— Да. Ты тоже поспеши, — кивает мужчина, после чего покидает компанию подростков.
В воздухе витает напряжение, в самом помещении становится тихо, отчего кажется, что здесь ни души. Затянувшееся молчание решается прервать Чонгук.
— Она вам не родная? — спрашивает то, над чем думал на протяжении всей семейной разборки.
— Родная, — быстро находит ответ парень.
— Ясно. Тэхён, я пойду уже, наверное, — Чон хлопает его по плечу и, опуская взгляд и прокручивая в голове связь девушки с семьёй, ретируется к выходу. Это безразличие в глазах Кима, ответ, с лёгкостью покинувший его уста, вызывают чувство неприязни. Родство — ему неведомо значение этого слова, но парень знает, что, имея эту связь, люди не обходятся так друг с другом.