제 2 장
Япония. Концерт. Чонгук зол. Нет, он просто в ярости. Чимин и Тэхён танцуют, рука Тэ лежит на талии его хёна, глаза в глаза, а какие нежные улыбки они дарят друг другу, двигаясь в такт музыке. Чон челюсть сжимает до скрежета зубов, он всё ещё не смирился, просто не может он вот так. Концерт окончен, но Чонгук не в настроении. Хоби кладёт ладонь на плечо мелкого, спрашивая что стряслось и почему он такой кислый. Тот отнекивается, мол ошибся в хореографии на предпоследней песне, старший Чон отстаёт со словами «Да брось, я ничего не заметил. Всё было отлично». Мемберам прекрасно известно, что их макнэ хочет всё делать идеально. И даже незначительная ошибочка - лишь маленькая оплошность - способна вывести его из колеи и сильно расстроить.
Они рассаживаются по машинам в привычном порядке и едут в отель. Уже поздно, но Токио светится яркими огнями, словно и не ночь сейчас вовсе. Такое свечение наверняка видно из космоса, тут каждая улочка залита светом. Чимин сидит рядом и втыкает в телефон, изредка поглядывая в окно. Мельком Чонгук замечает ленту Твиттера, которую тот в спешке пролистывал.
— Ты чего такой грустный, Чонгук-и? — тянет Пак, блокируя свой телефон. — Хоби сказал, что ты расстроен.
— Да так, пустяки. Не бери в голову, Чимин-хён.
Но блондин подвигается ближе, прижимаясь к младшему своими объятиями поддержки. Даже за камерами он проявляет свою заботу, Чимин всегда таким был, слишком добрый и вечно печётся обо всех.
— Точно? Ты можешь мне рассказать, — и на секунду он хочет рассказать. Жаждет сказать, как он зол. Слишком зол на распускавшего сегодня руки Тэ, и совершенно не сопротивлявшегося Чимина, на них обоих, но на Пака всё же сильнее.
— Точно, — милая, словно кроличья, улыбка заставляет хёна успокоиться.
Старший вновь утыкается в телефон, потому что ехать ещё несколько минут, а делать абсолютно нечего. Только теперь он не отодвинулся от Чона, позволяя ему тоже смотреть в экран своего смартфона.
— Чимин-хён, — зовёт младший.
— М?
— Давай поужинаем вместе?
— Давай, — без заминки отвечает Пак, — у тебя или у меня?
— Я приду, если не возражаешь.
— Конечно, я закажу еды в номер.
Остальная дорога проходила в тишине. Чимин ничего не говорил, да и Чонгук был вполне доволен сложившейся ситуацией. Они доезжают до отеля, все расходятся по номерам, чтобы принять душ и отдохнуть. Завтра ещё один концерт, надо набраться сил.
Чимин только выходит из освежающего и тонизирующего тело душа, когда в дверь постучали. Он думает, что это персонал принёс еду, накидывает махровый халат и идёт босиком до двери, подсушивая высветленные волосы полотенцем. Но в коридоре торчит малость шокированный Чонгук, старший без промедления делает шаг в сторону, позволяя ему войти.
— Еду ещё не принесли, — говорит он макнэ, задерживаясь около зеркала на пути до ванной.
— А? — Чонгук слегка заторможен, потому что не ожидал видеть своего хёна в таком виде.
— Еду не принесли, — повторяет Пак, — откроешь, когда придут, — и скрывается в ванной.
Чон проходит в номер и усаживается на кровать, пялясь в закрытую дверь ванной комнаты. В голове до сих пор картина влажных волос его хёна, капелек воды, обгоняющих друг друга на бархатной коже, и так неприлично распахнутого халата, оголяющего край татуировки. Брюнет сглатывает, прогоняя навязчивый образ из своей головы, когда в дверь вновь постучали. Он поднимается и тащится, чтобы забрать еду, но на пороге видит Тэхёна, не менее удивлённого.
— О, ты тоже здесь?
— Да, Чимин пока в ванной. Ты что-то хотел?
— Я оставил у него свой телефон, — на этой фразе Чонгук был вынужден отойти, пропуская Кима внутрь.
— Ты был у него?
— Ага, заходил на пару минут, — Тэхён отвечает не глядя, обыскивая полочки и кровать.
— А зачем? — вдруг спрашивает Чонгук, ловя на себе непонимающий взгляд старшего.
— А что, нельзя?
Немая пауза затянулась, Чон ничего не отвечает, понимая, что сморозил глупость. Действительно, почему Тэхёну нельзя тусоваться в комнате Чимина? Они ведь лучшие друзья. Молчанка прервалась, когда из ванной выходит уже переодевшийся Пак.
— И снова привет, Тэ. Что-то хотел?
— Да телефон забыл, — улыбается брюнет, почесав затылок.
— На прикроватной тумбочке лежит, — старший переводит взгляд на Чонгука, не понимая эмоций на его лице. Тот либо вновь расстроен, как было в машине, либо безразличен ко всему происходящему. Блондина очень беспокоит состояние макнэ в последнее время.
— Я ушёл, — оповещает Ким, когда дверь номера за ним закрылась.
Чимин открывает рот, чтобы что-то сказать, но очередной стук в дверь его перебивает. Оба молятся, чтобы это была еда, ведь, если нет, то парням придётся снова вернуться в эту натянутую обстановку. Такое бывало крайне редко, поскольку Чимин с Чонгуком ладили просто замечательно, но перемены в поведении младшего пугали не на шутку. К счастью, мольбы были услышаны, и в номер закатывают тележку с разными вкусностями. Настроение обоих поднимается, Пак падает рядом на кровать, губами обхватывая взятую чонгуковыми палочками пищу, и смеётся с выражения лица ошеломлённого младшего.
— Эй, не воруй мою еду! У тебя есть своя, — возмущается Чон.
— У тебя вкуснее, — с улыбкой выкручивается старший.
Мрачная обстановка улетучилась, будто и не было той натянутости минуту назад. Чимин радостно думает о том, что младший, наконец-то, повеселел, а мысли Чонгука в этот момент были заняты совсем иным. Это ведь был косвенный поцелуй.