Няня для волчонка[Завершённый]

Чимин спокойно лежал в кровати и читал книгу, так проводить вечер стало привычно.
Чонгук вышел с душа только в домашних шортах, попутно вытерая мокрые волосы.
- Чимин, все хорошо?
С волнением спросил Чонгук, садясь на кровать и ложа руку на бедро омеги.
Горячая рука Чонгук начала нежно гладить бедро Чимина, от чего омега расслабился.
- Чимин, мне Лиам все рассказал.
- Чонгук все хорошо, просто я немного испугался. Ведь все еще хорошо помню. А вот Лиам, очень храбрый у нас.
Чонгук кивнул и быстро навис над Чимином, щеки омеги покрылись румянцем когда рука его мужа начала растёгивать маленькие пуговки, пежамной рубашки.
- Я так голоден.
Полу-шопотом сказал Чонгук и быстро припал к правому соску Чимина.
Чимин выгнулся и издал тихое мычание, когда Чонгук сначала провёл своим горячим языком по темной горошине, а следом слегка прикусил и начал смоктать.
Когда в рот Чонгука попало сладкое молоко Чимина, альфа издал что-то среднее между рыком и стоном.
Рука Чона поползла вниз и Чонгук выпустил сосок Чимина из своего плена.
Альфе определенно нравилась картина перед его глазами, такой возбужденый Чимин с красными щечками, затуманиными глазками.
Слюнка которая потекра с края рта из-за стимуляции сосков и те же самые соски,  которые немного припухли.
- Ну что, Мини продолжим?
Чонгуку хватило кивка мужа, чтобы продолжить.
Чонгук быстро избавил себя и  Чимина от сейчас такой ненужной одежды и поменял их положения.
Чонгук лег и посадил Чимина, на свои бедра.
- Мой Мини хотят, немного побыть главным?
— Да.
Выдонул Чимин.
— Хочу тебя в себе. Сейчас.       Губы изогнулись в самоуверенной ухмылке.  — Бери.      
 Чимин приподнялся. Он хотел устроить Чонгуку шоу, возможно, он хотел бы, чтобы Чонгук хорошенько трахнул его своим языком.
Возможно.
Но не сейчас.    
Чимин размазал естественную смазку по чужой головке и направил член в себя под Чонгуково шипение на фоне; прикрыв глаза, он медленно насадился на головку, сжимая покрывало пальцами другой руки. Он аккуратно достиг чонгуковых бёдер, уселся поудобней, дрожа от того, как член прижимается к простате, и немного поелозил задницей, пытаясь уменьшить давление. Чонгук ругнулся, головой вжимаясь в подушки и начал ожидать Чиминовых дальнейших действий.

      Но их не последовало.       Чимин проморгался, пытаясь привыкнуть к ощущениям, и упёрся руками в напряжённый пресс брюнета.
Чонгук глубоко вздохнул, такой любимый запах шоколадного печенья и разместил свои руки на тонкой талии омеги.
-" О господи, он как будто и не пожал не когда. Та же самая тонкая талия и такой же, до вспышек перед глазами узкий!"
Сказал про себя Чонгук и толкнулся бедрами вперед, заставляя Чимина выгнуться и застонать.
Чонгук приподнял Чимина и быстро вышел из омеги, и не давая опомнится перевернулся меняя их местами.
Держа Чимина за бёдра, так, чтобы он прижал колени к себе, альфа подул на чиминову дырочку и сплюнул; Чимин дёрнулся от контраста ощущений, вжимаясь головой в подушку.
Оборотень нагнулся, кусая тут же нежную кожу внутренней стороны бедра, смачно лизнул яички и обвёл языком колечко мышц, вырывая из Чимина новые и новые просящие стоны. Оторвавшись от расселины, Чонгук велел посмотреть на него и, не прерывая визуального контакта с дрожащим мужем, погрузил кончик в Чимина.    
   Перед глазами Чимина всё плыло, но он так близко и так отчётливо смог увидеть, как Чонгук начинает трахать его языком, и этот вид бил его слишком сильно; он так хотел отвернуться, это так сильно смущало, но невозможность сделать это увеличивала возбуждение стократно; его румянец покрыл всё его потное тело, пальцы, придерживавшие ноги под коленями, скользили, а сердце стучало в каждом сантиметре тела, так громко, так быстро.
Каждый раз, когда язык Чонгука входил в его мокрую розовую дырочку, чёрные глаза благоговейно закатывались, а сам альфа мычал от удовольствия, Чимин готов был взорваться от ощущений.
Этого всего было слишком много.    
   Так правильно и так хорошо.   
    Чонгук выпрямился и сменил правую руку Чимина своей, направляя чужие пальцы сначала к себе в пламенный рот, а затем — к самому проходу.
Он намекал, что хочет увидеть, как  Чимин будет растягиваться себя, для него. Но Чимин был почти не в состоянии здраво думать, и пальцы плохо слушались, так что Чонгук ему помог — подставил сразу два к хорошенько смазанной дырочке, тут же надавливая на них своей рукой, и Чимин рвано вдохнул.
 — Давай, малыш. Я хочу посмотреть, как ты заботишься о себе. Подготовь себя для моего члена.
 Чимин сглотнул полный рот слюны, и нахмурился, стараясь выжать из себя максимум оставшихся в нём сил.
Его пальцы подчинились; он чуть вынул их, глядя на то, как жадно его муж наблюдает за его действиями, поглаживая свой член, и вставил обратно, коротко выдыхая.
Не самая удобная поза, но у него не было выбора; тяжело дыша, он продолжил разрабатывать дырочку, внезапно осознавая, как же сильно на самом деле нуждался в этом — в чувстве наполненности.
      Он тихо поскуливал, его взгляд был пригвождён к образу альфы  — к его мелькающему меж красных губ языку, к капелькам пота на его лице и шее, к его лениво двигающейся руке на большом члене.
Чимин хотел заполучить его как можно скорее, он усердно старался, чтобы хорошенько растянуть себя.
Он не мог дотянуться до простаты, но одно только предвкушение заставляло его дрожать.  
 — Чёрт, Чимин~и.
 Застонал Чонгук, и Чим выстонал вслед за ним от впервые услышанного любимого рыка.
      Длинные пальцы отпустили член и подхватили ломящее от неудачной позы запястье; Чонгук потянул его, чтобы парень смог войти глубже, и тот выгнулся, наконец достигнув чувствительной точки.
Оборотень принялся трахать Чимина его же пальцами, так нетерпеливо, так остервенело, сжимая кожу под чужим коленом до новых синяков.

      У Чимина почти темнело перед глазами; он всхлипывал снова и снова, давясь стонами, и, будучи уже на грани разрядки, он закрутил головой, бессвязно прося остановиться заплетающимся языком.
Чонгук отпустил его, пальцами другой руки сразу пережимая член светловолосого у основания, чтобы тот не кончил. Голова Пака в бессилии рухнула на мягкую подушку, сбившееся дыхание разрывало лёгкие.  
 — Умница, малыш.
 Выдохнул альфа и чмокнул его в бедро.
— Сегодня ты должен кончить от моего члена. Иди сюда.   Он сгрёб мужа с кровати и унес в ванную. Чонгук включил воду и поставил Чимина возле стены в душе. Чимин уткнулся щекой в прохладную гладкость, прижав по обе стороны от себя ладони; Чонгук укусил Чимина за половинку и шлёпнул по ней же, уже и без того алеющей, тут же заставляя парня сильнее прогнуться и подставляя к мокрому проходу головку.
Чимин закрыл глаза, кусая губы и замерев.
      Альфа дразняще провёл членом по половинкам, пачкая их в смазке, и вдруг — резко вошёл на целую головку, вызывая у Чимина испуганный вскрик; схватив его за шею, Чонгук начал медленно входить, и, когда наконец сделал это, громко зарычал.       — Чёрт.
Ругнулся он, карябая кожу на чиминовой тазовой косточке ногтями.
— Чимин~и. Чёрт.    
   Он вышел наполовину, немного быстрее, чем вошёл, и вернулся обратно, с чуть слышным шлепком, от которого Чимин не сдержал стон — член был и вправду большим, движения, пусть и не очень грубые, но достаточно резкие, и Пак был готов расплакаться от приятных ощущений, он так сильно хотел, он так ждал этого, что само ощущение Чонгука внутри него тупило остроту боли; он хрипел, потому что сжимавшая его горло ладонь не позволяла полноценно застонать, и подставлялся больше, поддаваясь толчкам сильнее, позволяя Чонгуку трахнуть его как следует.
      Свободная рука альфы опустилась на чиминов член, и он принялся двигаться, синхронно толчкам дроча мужу; Чимин вонзил короткие ногти в плитку стены, всё больше тонув в крышесносных ощущениях, в звуках шлепков и рычании оборотня, в лёгкой асфиксии от сжимавшей его шею руки; Чонгук вжался грудью в его спину и прикусил мочку, и низкие стоны теперь проникали в чиминов рассудок вместе со сбивчивым от толчков дыханием, отчего мозг его совсем плавился.  
     Чонгук трахал сильно, размашисто, быстро, он вжимал Чимина в стену, то и дело отвешивая ему новые шлепки, удерживая его рукой на шее, чтобы тот не повалился на пол; в комнате было так жарко, Чимин, не находя в себе сил открыть влажные глаза.
Язык Чонгука, словно язык пламени, скользил по его шее, сменяясь укусами, порой отрываясь для того, чтобы его хозяин в очередной раз полюбовался тем, как трахает своего мужа, выдавая:       — Если бы ты видел это, малыш. Если бы ты мог видеть, как хорошо принимаешь мой член. С-с-с. Как растягиваешься вокруг него…       Но Чимин мог чувствовать, и он чувствовал его так ярко, практически каждой клеточкой своего тела он ощущал Чонгука внутри себя, физически и эмоционально, Чимин пропитался этой похотью так сильно, прекрасно понимая, что больше его жизнь никогда не станет прежней — в его венах, его сердце, навсегда высиченое имя любимого Чонгука.
     Брюнет резко вышел из парня, сразу поворачивая Чимина к себе лицом и подхватывая его под бёдра, вдавливая его собой в стену и снова входя. Пак пьяно покачивался, позволяя альфе  насадить себя на его член, и только и мог, что удерживаться за влажные плечи, затыкаемый чужой ладонью, каждый раз, когда головка грубо и быстро проходилась по простате. Лопатки больно бились о твёрдую поверхность, губы Чонгука, приоткрытые в стонах, были такими манящими, его язык скользил по чиминовым губам, подбородку, но он не целовал его, постоянно оставляя лишь несколько грёбаных сантиметров между ними.       Чонгук вбивался в него с такой жадностью, с таким усилием, будто и вправду пытался вытрахать из Чимина всю душу, и тот был так близок, он ощущал оргазм в покалываниях кончиков пальцев, когда всё же услышал низкое:      
 — Поцелуй меня.   
    И он подался вперёд, впиваясь в чужие губы, грязно, так мокро, язык едва слушался, а от достигнутого наконец оргазма и вовсе перестал; Чимин захлебнулся стоном в поцелуе, прижимаясь к мужу и обнимая его, пачкая чужой рельефный живот и дрожа.
Чонгук замедлился, постанывая в чужие распахнутые губы, а потом — и вовсе остановился, отнёс светловолосого обратно в кровать и уложил его.       — Давай, детка.   
Чимин понял и, прикрыв глаза, открыл рот.
Чонгук навис над ним, удерживаясь за спинку кровати одной рукой и надрачивая другой.
Через несколько секунд, в течение которых омега пытался успокоить сошедшее с ума сердце, он почувствовал вязкие горячие капли на своих языке, щеках, губах, даже лбу, а его уши смогли различить в пульсации крови хриплый, протяжный стон Чона , после которого брюнет ухватил Чимина за подбородок и поцеловал, размазывая губами сперму и пробуя её на вкус.
Секс Чимина и Чонгука всегда нежный и трепитный, ведь Чон боится причень боль своему дорогому Чимину.
Но временами, Чонгук срывается и в сексе становится грубым, но не от злости а от того как он сильно он хочет своего мужа.
Но уже с утра Чимина в кровать ждет чудесный завтрак, черный волк под боком который будет ластиться и поскуливаль.
А потом Чонгук отвезет детей к своим родителям.
И сначала вылежить всего Чимина, а потом будет долго и трепитно любить своего мужа по всему дому.

Волчата, как вам глава???