Няня для волчонка[Завершённый]

Чимин полюбил спать с Чонгуком, в обличии волка.

Чимин проснулся от еще слабой боли в низу живота, а с боку тяжело дишал черный волк.
Как только Чонгук заметил что Чимин проснулся, альфа заскулил и начал отползать.
- Гук, стой.
Голос омеги дрогнул и он схватился за мех волка.
- Чонгук, я доверяю тебе. Пожалуста, не уходи.
Сказал Чимин и залился краской смущения.
Волк встал рыкнул и встал над омегой, Чимин только моргнул а на дним уже нависал Чонгук.
Горячие дыхание защикотало шею пуская по телу стаю мурашек и заставляя судорожно вдохнуть глубже, задыхаясь запахом альфы.
Чимин прикрывает глаза от легкого поцелуя в шею. Чонгук придвигается еще ближе, заставляя омегу лечь на спину. А Чон очень настойчиво, сильнее вжимает тело в матрац, чуть кусая шею и ключицы.     
  — Ч-чонгук?
 Дрожащий голос срывается и тонет во вздохе, когда холодные тонкие пальцы забираются под футболку, холодя и одновременно обжигая кожу.   
    Чон рычит в шею, заявляя свои права на каждый сантиметр этого стройного дрожащего тела. Если бы Чим еще хоть что-то видел. Полная темнота перед глазами еще больше пугает, ведь не знаешь, чего ожидать от альфы в следующую секунду. Чон, кажется, тихо усмехается где-то над ухом и уже в следующее мгновение оказывается где-то внизу, целуя подтянутый живот. Чимин издает испуганный писк и дергается, пытается сопротивляться, когда с него стаскивают футболку. Чонгук приподнимается, цепляет пальцами свою черную футболку и стягивает с себя. В этот момент в комнату попадает свет луны. В комнате сразу становится светлее, но так как уже опустилась ночь, все еще темно. Но по крайней мере сейчас хоть можно разглядеть силуэты.
Чимин невольно задерживает взгляд на торсе вожака, крепком, мускулистом теле, которое является мечтой любого омеги.
Чонгук ухмыляется, вновь нависая над парнем, так красиво и сексуально убирает челку набок, заглядывает в глаза, кажется, прямо в душу, выжигая клеймо на сердце. Чонгук наклоняется к Паку ближе, дышит в губы и все еще томно смотрит ему в глаза, будто спрашивая разрешения. Чимин прикрывает глаза и лежит смирно, ожидая следующих действий.
Альфа нежно касается пухлых губ, чуть прикусывает и углубляет поцелуй, понимая, что омега не сопротивляется. Чимин сходит с ума от нежных порхающих поцелуев, для него это ново. Его уносит волнами чего-то теплого, нежного, впервые ощущая что-то подобное, он растворяется в ощущениях, млея от каждого прикосновения.
Альфа — звучит громко, сильно и властно, подчиняя себе, но этот альфа на удивление до безумия мягок и нежен, не хочет напугать, лишь упивается приятным запахом шоколадного печенья.       — Ты такой красивый. Улыбаясь, шепчет Чон в шею.       Чимин даже удивляется, как так вышло.
Еще несколькими месяцами ранние, они были не кем друг другу.
А теперь топят друг друга в пылких поцелуях и понимают без слов, общаясь на языке тел.
Чимин прижимает к себе крепче, ощущая жар чужой бронзовой кожи.
Он выдыхает, ведя руками по крепкой спине, широким плечам, напряженным мышцам рук, обсыпаными татуировками. Омега закусывает губу, разглядывая силуэт Чонгука. Не тело, а просто мечта.
Но и Чимин не хуже самого альфы, Чонгук голодным взглядом смотрит на него, ведя рукой по груди, животу, к бедрам, его омега точно сможет выносить и родить здорового волченка.
Омега смущается, что-то непонятно бурча, но позволяет альфе властвовать — развязав штаны и стянуть их с себя, отправляя, кажется, почти к двери.
Чимин упивается лаской, прикосновениями, поцелуями по телу.
Чон прикасается подушечками пальцев к пухлым губам омеги и улыбается.
Чимин не сразу понимает, но когда соображает, готов провалиться под землю от стыда.
Он робко облизывает чужие пальцы, позже чувствуя как они медленно проникают внутрь.
Пак напряжен и сосредоточен на новых ощущениях, зажмуривается, неловко прикусывая губу.
Чонгук ухмыляется, наклоняясь ближе к омеге, ловя легким поцелуем тяжелый выдох.      
 — Боишься?
Шепчет взволнованый альфа, нежно смотря на смущающегося парня.
Тот едва заметно отрицательно мотает головой, сжимая губы. Чонгук лишь улыбается, он понимает, что для Чимина все это впервые, вся эта ласка и забота, но омежка  видимо не привык так просто сдаваться, строя из себя крутого.
Но альфу не обманешь, он чувствует, как мелко дрожит тело омеги и от предвкушения, и от страха, накрывшего легкой тонкой пленкой, мешающей ровно дышать.
Чон хмыкает и снова целует омегу в губы, чувствуя легкое прикосновение теплых пальчиков к своим волосам на затылке.
Чимин совсем не сопротивляется, как пытался оттолкнуть до этого, альфа понимает, что он просто был озадачен и напуган.
Но сейчас он полностью доверяет, отвечает на поцелуй, заглушая тихий стон. Они друг друга еще полностью не знают, но поддаются природным инстинктам и любви, липнут к губам друг друга, словно к сладкому меду, туманя рассудок смешивающимися природными запахами. Чимин шумно дышит, пьянея от запаха альфы. Чонгук старается усмирить в себе первобытную страсть, не опьянеть также от запаха печенья и мыслить более-менее ясно. Чимину нравится нерасторопный, нежный и осторожный Чонгук, и он тихо стонет, когда альфа чуть прикусывает его пухлые губки, оттягивая нижнюю, и тихо мыча, прося Пака не молчать. Омега просто стесняется и сильно шуметь им, наверное, все-таки не стоит.
Они ведь могут разбудить Лиама?
Поэтому он сдерживается, лишь довольно мыча в поцелуй, и жмурясь от ласки, как котенок.   
    Чимин просто рассыпается звездами в темноте спальни, чувствуя жар даже под закрытыми веками, шумно дыша и чуть сильнее сжимая пальцы на плечах Чонгука, когда тот порой неосторожен и несдержан.
Омега откидывает голову на подушку, открывая легким укусам бледную кожу шеи, которой определенно нужен местами розоватый оттенок. Чонгук двигается очень плавно, тянет время как липкую жвачку, что связывает их и не собирается отпускать. Чимину, наверное, никогда еще не было так горячо и сладко, до терпкого привкуса страстного поцелуя на языке. Омега расплавленным медом стелется по кровати, полностью отдаваясь в сильные руки любимому альфе, что так заводит сексуальным рычанием на ушко.
Чимину до ужаса хорошо, до фейерверков в мозгу, до потери пульса, до ощущения чего-то горячего и, кажется, такого же липкого внутри, разливающегося теплом по венам и приятной слабостью по всему телу.