Часть 11
Сделанная однажды ошибка может стать штампом в жизни. Круглым штампом, который отпечатывается на листке обоих, запятнав текст. Чонгук сейчас думает, что круглый штамп поставил именно ОН, и теперь твердо решил, что ОН обязательно порвет этот лист и начнет писать всё с нового. Чистого.
***
Погода на улице как раз способствует прогулке. Чимин давненько не выходил в парк или на побережье, ссылаясь на отёкшие ноги или погоду не ту, но сегодня можно пойти, ведь грех в солнышко не пройтись. Быстро собравшись, омега вышел из дома в одних свободных шортиках и лёгкой футболке. Идя сейчас по краю улицы, омега гладит себя по животику, улыбается ярко и ловит сторонние взгляды.
Чимину сейчас хорошо, даже очень, малыш спокойный, спит, наверное, а по пути Паку встречается фургончик с мороженым. Чимин чуть не пищит от радости, ведь сейчас ему так захотелось мороженого, а именно фисташкового, что кости сводит. Омега подбежал к фургончику и тыкнул пальчиком в зелёного цвета мороженое, попросив насыпать сверху крошеных фисташек. Омега с детства любит фисташки. Обычные орешки, или где-то в блюде, или же мороженое, ему всё равно, но обязательно там должно быть что-то фисташковое. И теперь, идя прямиком к парку, Чимин смакует рожок, чувствуя внутри холодок и маленькое копошение.
— Ох, Чонни, ты проснулся, — Пак садится на скамейку, поглаживая одной рукой животик, а другой держа рожок. — Ты тоже любишь фисташки? — получив в ответ пинок, Чим залился смехом. Сейчас, когда он сидит на скамейке и ест своё любимое мороженое, смакуя вместе с малышом, думает о Чонгуке. Омега безумно скучает по ласкам альфы, по его нежным прикосновениям, по его тёмным глазам, по его тонким и сладким губам багрового цвета, даже по самому родному запаху очень сильно скучает. По запаху чернослива. От всех воспоминаний, случившихся между ними, он бы всё отдал, чтобы сейчас альфа сидел рядом, взял за руку и погладил по животику. Возможно, он бы даже его простил, услышав его бархатный голос, что отдается эхом. И, кажется, он его слышит. Слышит где-то сзади. Омега оборачивается и чуть мороженое из рук не роняет. Там и вправду Чонгук стоит, только не один. Какой-то незнакомый парень лезет к нему, обнимает и выпрашивает мороженое, которое недавно Чим сам покупал. Омега разреветься хочет, ведь он так мечтал, что они только вдвоём будут гулять и есть его любимое мороженое. И теперь, видя всю ту «счастливую» картину, сердце разрывается, руки трясутся и живот сильно болит. Слёзы текут ручьем, но омега собирается с силами, чтобы встать и уйти, как резко сгибается пополам, хватаясь за живот, роняя рожок и кричит не своим голосом.
— Аааахгпх! — Пак садится обратно на скамью, гладя живот и скулит, что-то шепчет, чтобы малыш успокоился, но резкая боль всё больше режет снизу, заставляет сгибаться.
— Ах… Ч-чонни… Аааа… Малыш… Альфа, стоя сзади, прервался на секунду, обернулся на крик и выронил из рук два рожка, которые купил для себя и для того парня, когда заметил такую знакомую и родную рыжую макушку Чимина.
Его Чимина. Чон сломя голову подбежал к омеге, взял за руку, сжимая, и спрашивает:
— Чимин-и, что случилось? Ты как здесь оказался? — Чонгук берет в руки лицо Пака, вытирает дорожки слёз и смотрит испуганно.
— Ч-чонгуки, м-мне бооольно… Очень… Помоги мне, — Чимин кричит и сгибается, держась за Чонгука, чтоб не свалился.
— М-малыш… Помоги, Чонгук… Альфу будто гром ударил и молния шандарахнула. Он не на шутку испугался за жизнь малыша и, вызвав заранее такси, взял того на руки, отнес к выходу из парка. А тот парень лишь стоял в стороне, наблюдая за действиями альфы, и, обидевшись, убежал в слезах. Чонгука сейчас ничего не волновало, кроме Чимина и малыша. Он не представляет себе, что будет, если с самыми дорогими ему людьми что-то случится. Он не переживёт. Именно поэтому он сейчас бежит с омегой на руках к подъехавшей машине и указывает адрес ближайшей больницы. Чимин пытается сдерживать крик, но мало получается, поэтому он утыкается в грудь Чонгука и орёт не своим голосом, держась за живот. У Чонгука сердце разрывается, грудную клетку нещадно давит и, поглаживая Пака по рыжей макушке, целуя в висок, приказывает водителю ехать быстрее. Он боится не успеть. Боится их потерять. Доехав до больницы, Чон вбежал внутрь с омегой на руках и кричит, прося кого-нибудь о помощи. Чимин плачет и жмется ближе к альфе, утыкаясь носом в шею, снова кричит от резкой боли. К альфе сразу подбежали двое врачей с каталкой и забрали Чимина, увозя в операционную. Чонгуку очень плохо. Глаза затуманены, слезятся, душа колется, ноги подкашиваются. Альфа нервно мнет края футболки и ходит, наверно, сотый раз, изучая периметр всей больницы. Над дверью операционной всё ещё светится красным «Не входить», а у Чона в голове только одно: «Боже, помоги им, не оставляй меня одного…».