12 глава
Так как торопиться было некуда, решила наконец-то уделить внимание местным красотам. Шла медленно, с интересом разглядывая интерьер, картины и статуи. А добираясь до очередного поворота, дальнейшее направление уточняла у своих стражей.
Дойдя, наконец, до крыла Чонгука, мысленно настроилась на длительную релаксацию в мраморной ванной. Как вдруг из-за одной из ближайших дверей, оказавшейся чуть приоткрытой, донеслось злое, отрывистое: «...черноволосая стерва!».
Я резко остановилась и прислушалась. Поскольку все дэйнатары были блондинами, разговор, скорее всего, шел обо мне. И судя по тону, тут меня не хвалили.
– Представляешь, из-за того, что она – плоскогрудая пигалица, господин наорал на нас! – ябедничала женщина по ту сторону двери. – Да она должна была быть благодарной, что ей хоть кто-то помочь вызвался! А меня из-за нее едва не уволили.
Та-ак, кажется, это моя утренняя горничная Наён. И что значит «едва»? Насколько я помню, Чонгук высказался более чем однозначно.
В душе начала разгораться злость. Эта дамочка подставила меня с платьем и королевским обедом, а теперь еще недовольна, что ее за это отчитали?!
Тем временем разговор продолжился.
– Талисия тоже жаловалась, что милорд неожиданно пренебрег общением с ней и заставил ждать до ночи, – поддержала Наён невидимая собеседница. – И ладно бы к королю спешил, так нет. Эту человеческую девку, видите ли, проводить надо было. Будто никто другой и не справился бы. Все думаю, что она такое в постели может, раз Талисию на второй план подвинули?
Нет, это уж слишком.
Я не выдержала и распахнула дверь. Однако стоило переступить порог, как две горничные застыли, а выражения их лиц закаменели. Очень хотелось сорваться на ругань, но я сдержалась и обратилась к утренней «помощнице» почти спокойно:
– Вас пару часов назад уволили. Что вы тут делаете?
Наён вздернула подбородок и проговорила:
– Я вам не подчиняюсь и не должна перед вами отчитываться.
– Что вы не должны – так это обсуждать гостей Чонгука за спиной. Тем более в таком тоне, – процедила я.
– Гостей – да. – Меня окинули выразительным взглядом. – Ах да, вы ведь тоже... гостья. Прошу прощения, забыла.
В контексте предыдущего разговора о моих «способностях» такая заминка и откровенно циничное извинение окончательно вывели из себя. Да сколько можно, в конце концов?!
В душе вспыхнула злоба, и на нее мгновенно отреагировала сила. В мгновение ока по коже прокатилась покалывающая волна, а кольцо на пальце нагрелось. Я рефлекторно стряхнула напряжение с рук... и какой-то неведомой силой обеих дэйнатарок отбросило на несколько метров!
От неожиданности я ойкнула и прижала руки к груди. Но было уже поздно.
Стены и потолок комнаты охватило пугающее алое свечение – видимо, сработала какая-то защита дворца. Оба моих сопровождающих из дэйнатарской стражи в мгновение ока оказались рядом. Одновременно с этим из коридора послышался нарастающий вой тревоги и холодный, неживой голос, сообщавший о несанкционированном применении магии во дворце. Сирене вторил визг перепуганных горничных.
Ой, мамочки! Что я натворила-то!
Спустя пару мгновений в дверях появились еще несколько мужчин с мечами наизготовку. И, заметив нас, озадаченно замерли на пороге.
Наверное, нужно было что-то сказать или объяснить, но все мысли из головы вылетели.
– Извините, – выдавила я.
А в следующую секунду в комнату влетел Чонгук. И, резким взмахом руки деактивировав пурпурную защиту, обхватил меня за плечи.
– Ты в порядке? Живая, не пострадала? Кто напал?
Стало совсем стыдно. Из-за несдержанности такой переполох устроила!
– Понимаешь, никто не напал. Это... извини, это, кажется, из-за меня, – пробормотала я.
Чонгук медленно, глубоко вздохнул. Потом перевел взгляд на одного из королевских охранников и отрывисто потребовал:
– Отчитывайся.
Дэйнатар коротко кивнул и четко, последовательно пересказал все, что произошло, начиная с момента подслушанного мной разговора.
Слушая, я нервно сжимала пальцы. Предугадать реакцию Чонгука не получалось: лицо его оставалось абсолютно непроницаемым даже под конец рассказа. Все с тем же видом он посмотрел на Наён и бесцветно спросил:
– Я уволил тебя утром. Что ты тут делаешь?
– Меня приняли на другую должность, ваша светлость, – пролепетала та.
– Кто?
Девушка замялась. Видно было, что отвечать Наён очень сильно не хочется. Однако пристальный взгляд Чонгука выбора не оставлял, и она тихо, почти шепотом произнесла:
– Его светлость агон Дживон.
Все еще удерживающие меня за плечи пальцы на мгновение сжались сильнее. И теперь даже отсутствие какой-либо мимики на лице Гука не помешало мне понять, что тот зол. Сильно.
– И как подобное произошло?
Голосом Чонгука сейчас можно было замораживать моря. Сейчас он как никогда походил на беловолосого демона, бездушного и мрачного. Даже я, в принципе непричастная к переводу служанки на другую должность, вздрогнула. А Наён так вообще, кажется, готова была упасть в обморок. Но все же нашла в себе силы ответить:
– После вашего приказа я направилась к своей троюродной сестре, которая работает в штате ее величества Джису, и рассказала о случившемся ей. А его светлость агон Дживон, видимо, находился поблизости, в охране, и потому стал невольным свидетелем. Узнав о вашем недовольстве, его светлость разрешил мне остаться у него. Я... пришла собрать вещи и разговорилась с подругой...
Она нервно скосила взгляд на вторую дэйнатарку и затихла.
Только теперь я заметила, что комната, хоть и просторная, была обставлена не столь богато и помпезно, как мои апартаменты. А около приоткрытого шкафа стояла приличных размеров сумка.
В комнате повисло секундное молчание, словно затишье перед бурей. А потом Чонгук взглянул на застывших у порога стражников, и зазвучали короткие, отрывистые команды:
– Выставить обеих за пределы дворца. На сборы дать не более десяти минут. Дживону доложить и предупредить, что здесь я их не потерплю. Если у него возникнут вопросы – пусть напрямую обращается ко мне.
После чего меня перехватили под руку и быстро вывели в коридор. Впрочем, я этому была только рада, ибо все это время чувствовала себя не в своей тарелке. Конечно, сначала я сильно удивилась решению Дживона оставить горничную Гука себе. Но после рассказа Наён поняла: это было обусловлено простым желанием насолить давнему неприятелю. А то, что я оказалась втянута в давний конфликт... лес рубят – щепки летят, как говорится.
Да, неприятно, но переживу.
– Лиса...
– Знаю, ты не успел ничего толком никому объяснить, – оборвала я Чонгука. – Но, веришь, мне уже плевать на то, что все они думают. Другого от вашей расы я в любом случае не ждала. А вспылила зря, признаю.
– Не совсем так, – неожиданно опроверг он. – Сейчас всем известно, что ты – моя гостья.
– Гостья? – Я зацепилась за ненавистное слово. – И только?
– Пока да. О том, кто ты на самом деле, знают лишь король и его приближенные. И я специально просил Намджуна задержать подписание указа о твоем статусе.
– Что? – Я ушам своим не поверила и с возмущением уставилась на него. – Но почему?! Хотя понимаю, наверное, это весьма постыдно – признать столь высокий статус для какой-то человеческой...
– Лиса! – Чонгук резко развернул меня к себе, буквально опалив ртутным взглядом. – Опять ты пытаешься оскорбить, не думая!
– И о чем тут думать?
– О том, что после озвученного королевского указа новость распространится практически мгновенно, глупая ты девчонка! – рыкнул он. – Как и описание твоей внешности вместе со слепком ауры. А в этом случае даже Чимину будет довольно сложно наложить маскировку так, чтобы толпа магов около Азарвиловой башни тебя не опознала. Нет, если тебе хочется, указ подпишут немедленно. А к книге будем прорываться с боем. В конце концов, мое боевое крыло и несколько сот магов перебить может, почему бы и нет? Правда, поскольку действия карателей дэйнатар по умолчанию всегда одобрены королем, это будет равнозначно тому, что Намджун официально объявил войну Закатному и Сумеречному королевствам. Но нам и к этому не привыкать. Мне отдать приказ об общем сборе?
– Не надо! – воскликнула я, прерывая резкую речь дэйнатара и чувствуя себя недальновидной дурой. – Я поняла, извини!
– Я уже уяснил, что в Ограниченном мире люди не держат слова практически никогда, и тотальное недоверие ко всем у тебя в крови, – уже спокойнее сказал Чонгук. – Но все же постарайся понять, что я не человек твоего мира. Я – дэйнатар, причем связанный словом, которого никогда не нарушу. Запомни это и прекрати подозревать меня демон знает в чем. Меня безопасность твоя беспокоит, а не реакция окружающих на какие-то там статусы.
После таких слов я совсем смутилась и почувствовала себя виноватой. Он прав, я продолжаю навешивать на всех ярлыки исходя из стереотипов другого мира. И при этом постоянно забываю, где нахожусь и с кем общаюсь.
– Извини, – снова пробормотала я. – Я... может, как-то помочь могу?
– Можешь, – он кивнул. – Возвращайся к себе и не маши руками хотя бы несколько часов, хорошо? А то я так и за неделю архив не переберу.
Я покорно кивнула и, сопровождаемая пристальным взглядом Чонгука, поспешила в гостевые покои.
Войдя в гостиную, я наткнулась на новую горничную. Девушка присела в положенном книксене и поинтересовалась, не требуется ли мне что-либо. Однако в том нервном состоянии, в каком я находилась сейчас, хотелось только побыть одной, о чем и сообщила служанке. Та не заставила себя долго ждать и покинула апартаменты. Причем, кажется, даже с облегчением.
Когда за горничной закрылась дверь, я устало потерла виски и постаралась собрать разбегающиеся мысли. Подумать только, ради меня только что были готовы развязать войну! Хотя... нет. Не из-за меня, а из-за артефакта. Я – это так, вынужденное приложение.
Осознание того, что какая-то книга все равно оставалась важнее меня, неприятно царапало душу.
«Лиса, ты снова ведешь себя как ревнивая барышня!» – одернула я саму себя. И, решительно отбросив неприятные мысли, двинулась в ванную. После столь напряженного обеда и выяснения отношений вдвойне необходимо было хорошенько расслабиться.
Релаксация в пенной воде плавно переместилась в дремоту на кровати. Делать было абсолютно нечего, а бродить по дворцу и нарываться на очередные сплетни я не хотела. Тренироваться в магии тоже опасалась – мало ли, вдруг и тут охрана неведомая сработает?
Так и пришлось проваляться до вечера, жалея, что Чонгук не оставил меня в Полуночном замке. Там хоть принц был и лаборатория, безопасная для магических упражнений. И книги интересные...
А тут – скука!
Когда за окнами стало темнеть, вернулась горничная. Перед собой она катила серебряный столик, заставленный накрытыми тарелками, кувшинчиками и вазочками.
– Ужин, мадемуазель, – певуче сообщила она, снимая крышки.
По воздуху тотчас разлились ароматы пряностей и жаркого.
– А Чонгук как же? – поинтересовалась я.
– Его светлость агон еще не возвращался. Велено было принести ужин вам в комнату.
Что ж, неудивительно. Архив на то и архив, чтобы быть огромным.
Закончив свою работу, горничная поклонилась и снова исчезла за дверью. Я же начала инспектировать закуски. Хоть какое-то развлечение!
Гук заглянул, когда я доедала десерт. Тут же отложив столовые приборы, я приготовилась к новостям, однако их не последовало.
– Ешь, я просто зашел проверить, как у тебя дела, – сказал он.
– Все хорошо, – заверила я. – Как поиски?
– Пока ничего стоящего найти не удалось. Судя по всему, возраст этой башни намного старше, чем мы предполагали. Пока что все документы, в которых встречалось упоминание о ней и о каторге, указывают лишь на то, что все давно заброшено. Завтра продолжу поиски.
– Понятно. – Я мысленно вздохнула, предчувствуя еще один день скуки. – Надеюсь, завтра тебе повезет больше.
– А уж как я-то на это надеюсь, – пробормотал дэйнатар.
После чего пожелал мне спокойной ночи и вышел.
Какое-то время я задумчиво помешивала ложечкой остатки фруктового мусса и усиленно думала, чем заняться завтра. Рискнуть и все-таки отправиться на экскурсию? Или поизучать местные предметы искусства?
Окинув взглядом декоративные вазочки в нишах и пару картин на стене, я досадливо поморщилась. Нет, интереса они не вызывают. Можно, конечно, получше рассмотреть узор на дальнем гобелене, но...
Я замерла. Мысли об узорах заставили вспомнить о татуировке Чонгука. Вот что бы я точно с удовольствием изучила!
«А почему бы и не попробовать снова?» – мелькнула шальная идея, и я, подскочив, заметалась по комнате, разыскивая письменные принадлежности. Карандаш и бумага нашлись довольно быстро, так что вскоре я уже выбегала в коридор.
Несколько поспешных шагов, глубокий вздох, и вот моя рука уже стучит в покои Чонгука.
Через несколько, кажется, бесконечных мгновений дверь открылась... и я уткнулась носом прямо в нее! В мою прелесть!
Гук, видимо, уже ложился спать. Он был в одних брюках, позволяя в полной мере разглядеть мощный торс и тугие мышцы груди и рук. В другой раз я бы, пожалуй, оценила столь эффектное зрелище, но сейчас... сейчас прямо передо мной во всей красе была татуировка!
– Лиса? – Он нахмурился. – Что ты хотела?
– Тебя... в смысле, твою божественную метку, – не отрывая взгляда от вожделенной татуировки, пробормотала я.
– Что?! Опять?
– Ну...
– Лиса, ты невозможна. Сказал же, что у меня нет на это времени.
– Это было тогда! А сейчас ты ведь ничем не занят! А я ненадолго! – затараторила я. – Смотри, я бумагу с собой принесла! Быстро перерисую, и все!
– Да чего ты к ней так привязалась?
– Как что? Это же касание бога!
– Касание? Я бы не сказал. Там такой удар был...
– Какая разница! – перебила я возбужденно. – Символы такие древние! И совершенно из разных культур! Я обязана изучить эту метку!
– Свою изучай! У тебя тоже есть!
– Не такая! Ее я уже исследовала, и там только анимализм! А у тебя невероятная, невозможная, с точки зрения объективной науки, вязь!
– Лиса...
– Гук! Ну пожалуйста! Любой историк у нас за такое руку бы отдал! Вот хочешь, я тебе руку отдам?
– Да не нужна мне твоя рука! – рявкнул вконец выведенный из себя дэйнатар.
Однако я не отступила, понимая, что другого шанса может не выпасть. Пусть сколько угодно рычит, только согласится!
– Лиса, ты ненормальная женщина!
Упрямо молчу и умоляюще смотрю на него. Прямо в наполненные ртутью глаза. Секунда, другая, и тяжелый вздох:
– Демон с тобой. Рисуй. Только отстань!
Счастливо пискнув, я проскользнула в богато обставленную гостиную. И тут же принялась за работу: резво зарисовала петлю уробороса и стала вычерчивать первые знаки. Но многие из них были слишком мелкие, и стоя было очень неудобно это делать. Осознав, что так провожусь долго, да еще, чего доброго, могу что-то исказить, я решилась и попросила:
– Ляг, пожалуйста.
Новый вздох, и уже, видимо, ничему не удивляющийся дэйнатар, смирившись, послушно прошел в спальню и растянулся на широкой кровати. После чего закинул руки за голову и, кивком предложив последовать его примеру, замер.
Даже не задумываясь, я прыгнула туда же. После чего положила листок прямо на мощную грудь и быстро начала перерисовывать. Даже язык от усердия прикусила и склонилась пониже, чтобы лучше видеть все малейшие значки.
Да, так намного удобнее! И дело гораздо быстрее идет!
Правда, волосы постоянно мешали, соскальзывая вперед. Раз на пятый ругательно-нервной попытки водрузить их обратно за ухо Чонгук не выдержал и сам перехватил их. Скрутил в кулаке и чуть оттянул назад, удерживая, чтобы не мешали.
– Спасибо, – пробормотала я, не отвлекаясь от рисунка. – Я уже почти закончи...
Меня прервал легкий скрип двери и крайне изумленный женский выдох:
– Чонгук? Что... Что происходит?!
Я подняла голову, обернулась и увидела стоящую на пороге спальни Талисию. Лицо ее утратило абсолютно всю дэйнатарскую невозмутимость и надменность и выражало сейчас бурную смесь растерянности и негодования. А потом поняла и причину. Гук и я на кровати. Он раздет до пояса, я склонилась над ним, а он придерживает мои волосы... Со стороны – поза пошлее некуда! Боже! Да тут кто угодно воспринял бы увиденное совершенно однозначно!
– Ничего особенного, – в это время раздался спокойный голос Чонгука. После чего этот непрошибаемый тип перевел взгляд на меня и добавил: – Лиса, не отвлекайся. Закончи уже.
Талисия резко развернулась и стрелой вылетела из покоев, громко хлопнув дверью.
– Н-да, – глядя ей вслед, выдавила я. – Неловко вышло. Тебе теперь объясняться с ней придется.
– С чего ты взяла? – Чонгук приподнял бровь.
А я от такого вопроса окончательно растерялась.
– Э-э, как с чего? Вы ведь... в общем, мне утром показалось, вы вроде как близки...
– Талисия – моя любовница, – равнодушно подтвердил он. – И что?
На мгновение стало неприятно. Хотя вроде и до слов Чонгука об этом догадывалась, но все равно.
– Как – что? – я постаралась сохранить спокойную интонацию. – Она ведь обиделась. И убежала.
– Как убежала, так и прибежит, когда позову.
– Да? Значит, у нее совсем гордость и самоуважение отсутствуют. Если бы я обиделась, то не пришла бы, – нейтрально сообщила я, возвращаясь к рисованию. – Тем более с таким отношением.
В ответ послышался сухой смешок, и мне сообщили:
– Лиса, для девушек статус и возможное удачное замужество имеют куда большее значение, чем какие-то обиды или неуместная гордость.
Я скривилась.
– Толку от титулов и статусов, если в ответ получаешь такую черствость? Хотя вы, дэйнатары, к этому привычные. А для меня даже поведение принца Марка и то выглядит более заманчивым. Он хоть на цветы не скупился... И почему я, спрашивается, в Полуночном замке не осталась?
Я размышляла вслух, в то время когда большая часть сознания была занята перерисовыванием татуировки. Единственное, что заметила, – затвердевшие под моими руками мышцы. Но должного внимания этому не уделила, радуясь лишь, что стало легче чертить.
– Соскучилась по Марку, значит? – невыразительно процедил Чонгук. – Мне казалось, ты усвоила, что от него лучше держаться как можно дальше. Или уже не боишься?
– Не боюсь, – по инерции кивнула я и отстраненно пробормотала: – Чего его бояться, если Калионг уже сказал, что поможет?
И тут же охнула, оказавшись в руках резко севшего дэйнатара. Листок с изображением татуировки улетел куда-то на пол, выбитый из руки карандаш тоже.
– Ты разговаривала с Калионгом? Когда? О чем? – Чонгук был напряжен как струна. Горячие пальцы буквально стиснули мои плечи.
– Ну, это было на следующее утро после того, как... Марк меня целовал, – нехотя призналась я. – И, в общем, Калионг спрашивал, нужен ли мне принц.
– Что-о?!
Такого изумления на лице дэйнатара я не видела, кажется, даже в первый день знакомства, когда в отдыхальне объявила во всеуслышание, что якобы его наняла.
– Чему ты удивляешься? В конце концов, сам говорил: для девушек главное – статус и выгодное замужество, – не удержалась я от язвительного напоминания.
– И это обязательно должен быть са-ариин? – сквозь зубы процедил Чонгук.
– А почему нет, если он станет неопасен? Разве у меня большой выбор? Кроме него рядом со мной только ты! – ляпнула я в запале.
И только заметив вспыхнувшие опасной ртутью глаза, поняла всю двусмысленность и неоднозначность последней фразы.
«Так. Надо убираться отсюда, и как можно быстрее, – мелькнула мысль. – Пока не наговорила еще чего-нибудь крайне опрометчивого и глупого».
– Знаешь, я, наверное, пойду, – нервно пробормотала я и попыталась отстраниться.
Однако Чонгук не пошевелился. Только сухо отметил:
– Ты не дорисовала.
– Завтра дорисую. Или послезавтра. – Татуировки, даже божественные, на данный момент меня как-то резко перестали интересовать. – И вообще, там тебя массаж ждет с ванной и развлекательной программой.
– Лиса, ты так реагируешь, словно ревнуешь.
От его слов и резкого, желчного тона у меня аж кровь к щекам прилила.
– Ревную? К постельной грелке, которая абсолютно бесправна? – выдохнула я.
И получила в ответ кривую, издевательскую улыбку.
– То есть тебя только бесправие возмущает? Будь у Талисии какие-то права, ты бы согласилась оказаться на ее месте?
Чувствовалось, что сказано это было специально, чтобы поддеть. Что Чонгук раздражен не меньше меня и явно хочет разругаться.
И я бы с удовольствием! Но, едва открыв рот, вдруг совершенно не вовремя осознала, что сижу на кровати почти вплотную прижатая к полуобнаженному мужчине. И какому мужчине! Теперь, когда азарт охоты на татуировку спал, я, наконец, оценила и мышцы, и торс и...
В горле как-то разом пересохло, а воздуха стало не хватать. Организм, несколько лет соблюдавший вынужденное целомудрие, буквально взбунтовался.
Однако вопрос по-прежнему требовал ответа, и я невольно облизнула пересохшие губы. После чего собрала остатки решимости и выдавила:
– Н-нет.
– Врешь, – внезапно хриплым голосом проговорил Гук мне прямо на ухо.
Миг, и я оказалась прижатой к кровати, буквально втиснутой в нее жарким телом, ощущая мускулы, перекатывающиеся под кожей мужчины. Но вместо того чтобы возмутиться, что нисколечко не вру, я неожиданно даже для себя зарылась обеими руками в шелковистые снежные волосы и притянула голову Чонгука еще ближе. Мое тело однозначно дало понять даже мне – вру, и еще как!
А в следующую секунду его губы, оставив обжигающе чувственную дорожку на шее, впились в мои. Заставляя ловить невероятное наслаждение от острых, жалящих поцелуев, переходящих в глубокие и жадные, и самой требовать большего.
Глухо застонав, я невольно изогнулась дугой, прижимаясь к нему сильнее. Мне было мало поцелуев. Сейчас я хотела этого мужчину всего, целиком и полностью, и не собиралась врать, что это не так. К тому же – бесполезно. Меня бы и не послушали.
Чонгук буквально срывал с меня одежду, опаляя поцелуями плечи, шею, грудь. А я могла лишь беспомощно стонать под этим яростным натиском, впиваясь ногтями в его спину. Причем убирать мои руки Гук и не собирался, кажется, получая от этого удовольствие, едва ли не большее, чем я сама.
Он полностью и бесповоротно подчинил меня, приподнимая мои бедра и раскрывая их навстречу себе. Проникая мощными, уверенными движениями и доводя до полного исступления. Заставляя принимать его все глубже и шептать, стонать, кричать одно единственное имя. Его имя.
И, слыша учащенно бьющееся сердце и неровное дыхание, парить, окончательно терять себя и сгорать во вспышке сверхновой.
Когда безумие схлынуло, Чонгук устроился рядом и, обняв меня, переместил к себе на плечо. Прикрыв глаза, я кожей впитывала его тепло, погружаясь в непривычную расслабленную негу.
И этого мужчину я считала холодным и черствым? Это же надо! Недаром Калионг не стал настаивать на Марке...
– Лиса? О чем задумалась? – будто услышав неприятное имя, спросил Чонгук.
Я даже глаза приоткрыла и взглянула на него, пытаясь понять, не обнаружился ли у дэйнатара дар к телепатии. Но нет, выглядел тот абсолютно спокойным.
– Ни о чем, – ответила я.
Пальцы, удерживающие талию, чуть сжались.
– Опять врешь, – прищурясь, констатировал он.
– Ну если только чуть-чуть. – Я легко улыбнулась.
– Мне это не нравится.
– Помню, – заверила я и, потянувшись, пробежалась пальчиками по мощной груди. – Но пересказывать свои мысли о тебе все равно не буду.
Уголок губ Чонгука дрогнул в довольной усмешке.
– Ты всегда была такой своевольной упрямицей, или только мне так «повезло»?
– И не надейся. Всегда. – Я фыркнула, а потом поерзала, стараясь улечься поудобнее. От недавней нагрузки мышцы с непривычки начали наливаться свинцом. Захотелось перевернуться, но едва я попыталась это сделать, Чонгук тотчас вернул меня на место. Но не терпеть же! Пришлось набраться наглости и спросить:
– Гук, а ты массаж умеешь делать?
Дэйнатар удивленно изогнул бровь.
– Вообще-то, этот вопрос мне стоило тебе задать.
– Не умею и даже ни разу не пробовала, – совершенно честно и искренне сообщила я. И тут же заныла: – Ну ты ведь наверняка можешь! А у меня все болит после этой внеплановой гимнастики!
– Внеплановой? – Его глаза опасно вспыхнули. – И какие же у тебя планы были, интересно узнать?
Я резко выдохнула.
– Не придирайся к словам.
– Я не придирался, а задал вопрос.
Черт, вот ведь упрямый мужчина!
– Да никаких, Гук, – с раздражением произнесла я. – У меня уже четыре года никаких планов!
И попыталась перевернуться на другой бок, но меня вдруг подхватили и уложили на живот. Миг, и по спине заскользили шероховатые мужские ладони, разминая ноющие мышцы.
Действовал он уверенно, показывая, что в своих предположениях я не ошиблась. Человеческое тело Чонгук знал в совершенстве.
«Ничего удивительного, он же воин», – проскользнула ленивая мысль.
Впрочем, почти тотчас сменившись растерянностью и смущением от спокойного вопроса:
– Четыре года, значит? И отчего так долго?
– Принцев не попадалось, – выдохнула я первое, что пришло в голову.
И только охнув от усилившегося нажима, поняла, что сморозила.
– Хорошо! И герцогов тоже, – поспешно пропищала я, надеясь исправить ситуацию. – Только нежнее, пожалуйста! Не дави так, я и сломаться могу!
– Нежнее, значит? – многообещающе протянул Гук, и касания неуловимо изменились.
Каждое его движение, плавное и обманчиво мягкое, теперь вызывало волну мурашек. Казалось, вот-вот я окажусь в раю. От удовольствия я застонала и почти тотчас ощутила на затылке горячее дыхание.
– Какая ты, оказывается, чувствительная, – склонившись надо мной, прошептал Гук, одним звуком своего голоса вызывая дрожь. – А если так?
Его губы прошлись по позвоночнику, а руки, на мгновение сжав бедра, скользнули ниже, беззастенчиво лаская. От таких откровенных касаний бросило в жар. Я вновь застонала и задышала чаще.
– Хорошая девочка, – со знакомой хрипотцой похвалили меня и уверенно приподняли, перемещая во вполне однозначную позицию.
– Гук! – запоздало опомнилась я.
– Возражения не принимаются, – отрывисто сообщил он.
И тут же подался вперед лишенным всякой сдержанности натиском, срывая с моих губ вскрик. А за ним еще один и еще.
Чонгук вновь подчинял меня, оставляя право чувствовать только его прикосновения и его желание. И я не смела, да и не хотела противиться, полностью отдаваясь в его власть.
Из моей груди вырвался стон, а судорожно сжатые пальцы вцепились в край одеяла. В глазах на секунду потемнело. Наслаждение захлестнуло горячей волной и медленно, неохотно отступило, заставляя тело расслабленно обмякнуть.
А затем меня перевернули, заключив в кольце рук и покрывая лицо невесомыми поцелуями.
– Послушная девочка, – прошептал этот невероятный мужчина. – Всегда бы такой была.
– Всегда – это скучно, – даже не задумываясь, пробормотала я.
– А ты, значит, за разнообразие? – В его голосе послышалось веселье.
В другое время я бы смутилась, но после всего произошедшего все мое стеснение куда-то исчезло. Зато тело уже недвусмысленно намекало об усталости.
– Ага, – согласилась я, еле сдержав зевок. – И сейчас для разнообразия предлагаю хотя бы немного поспать.
Чонгук фыркнул, но спорить не стал. Притянул меня спиной к себе, собственнически расположил руку под грудью и снисходительно разрешил:
– Хорошо. Спи.
Тепло сильного мужского тела, его размеренное дыхание давали чувство абсолютной безопасности и умиротворения. Отключилась я практически мгновенно.
Если вы заметили ошибку в тексте или имени, или же имя вообще не то что нужно, прошу сообщить в коментарии(желательно с примерным описанием где эта самая опечатка находится))