Неправильный

Тишину сонного ночного воздуха разрезает мелодия звонка, и Чонгук тихо матерится, когда в попытках дотянуться до телефона запутывается ногами в одеяле и просто мешком валится на пол, успев, правда, налету зацепить злосчастный телефон. На экране мигает «Мин Юнги», и альфа пару секунд непонимающе трёт глаза в попытках проснуться. Какого чёрта ему нужно, если они даже толком не разговаривали с той самой ночи, когда он оставил его одного на двуспальной кровати в гремящем вечеринкой доме и свалил?

— Алло?

— Чонгук - ик! - ки~ — нараспев тянет омега, и сразу же становится понятно, что он в дрова.

— Чего тебе? — потирая ушибленный при падении бок, ворчливо интересуется Чонгук. — Ты что, пьян?

— Разве что чуть-чуть... Чонгукки, забери меня отсюда...

— Ты соображаешь, что несёшь? Позвони кому-нибудь другому, я не собираюсь никуда ехать.

— Пожалуйста, — жалобно тянет омега. — Кроме тебя, никто не заберёт меня. Чонгукки, прошу, приезжай. Без твоей помощи я не справлюсь. Ещё и какой-то подозрительный тип вокруг меня крутится, мне так страшно.

Юнги вполне натурально всхлипывает в трубку и Чонгук матерится ещё раз.

— Адрес диктуй. И без фокусов, ты стоишь на одном месте и ждёшь меня, потому что искать тебя по окрестностям я не собираюсь.

Юнги он обнаруживает сидящим на бордюре возле какого-то подозрительно выглядящего ночного клуба. Омега смотрит на него расфокусированным взглядом, пьяно улыбается и тянет ладошки навстречу, как маленький ребенок.

— Ну и как это понимать? — альфа скрещивает руки на груди. — Какого чёрта ты напился — это раз. Какого чёрта ты при этом позвонил мне — это два.

— У меня свои причины, и я не собираюсь их озвучивать, — вскидывает подбородок Мин, и это так по-омежьи, что Чонгуку почти отвратительно. Выразительно кивая в сторону машины, он даже не оборачивается, чтобы посмотреть на пьяное тело, которое, покачиваясь, следует за ним.

Он открывает все окна в салоне, потому что машина принадлежит родителям, взял он её тайком, и не дай бог салон пропахнет перегаром.

— Холодно, — жалуется Юнги, зябко обняв плечи. Кажется, он немного протрезвел на сквозняке, к тому же, на ветру его перестаёт мутить — Чонгук помнит это ещё с их совместных тусовок в старшей школе, когда всё было проще и запутанней одновременно.

— Ничего, потерпишь.

— Этот омега — Ким Тэхён... Вы вместе?

Чонгук едва не выезжает на встречку. Такие вопросы от Юнги до добра обычно не доводят, поэтому он быстро отрезает:

— Нет.

— Но он постоянно крутится вокруг тебя. Я видел вас втроем: тебя, его, Намджуна... Так мило смотрелись. Как и мы когда-то.

— Не начинай.

— Гукки, почему мы просто не можем быть вместе? Почему ты избегаешь меня? И старая отмазка в духе потому что это причинит боль Намджуну уже не сработает, потому что мы оба знаем, что он попустился насчёт меня.

— Ты стал таким циничным, — замечает Чонгук, выруливая на эстакаду.

— Такова жизнь, — разводит омега руками. — И уж я точно не ожидал, что Нам воспримет тот глупый эксперимент как нечто серьезное и втрескается в меня. Хватит винить меня в этом.

— Ничего так эксперимент — взаимно лишиться девственности.

— Так говоришь, словно тебе не наплевать.

— Мне наплевать, кто с кем трахался. И уж теперь, когда мы давно чужие друг для друга — тем более. Я сам не знаю, зачем сейчас помогаю тебе.

— Потому что у тебя доброе сердце, Чонгук, — улыбается пьяно и немного сумасшедше Юнги. — Мне жаль, что так вышло, ты ведь всегда нравился мне.

— Даже тогда, когда ты трахался с Намджуном? — саркастически приподняв брови, уточняет Чонгук, поворачивая к дому Минов.

— Даже тогда. И я не устану повторять, что секс с Намджуном ничего не значил для меня, потому что тот, кого я хотел всегда — это ты.

— О-о-о, кажется, когда тебя не продувает сквозняк, ты снова начинаешь нести пьяный бред. Иди к чёрту, Юнги. — Чонгук трёт двумя пальцами переносицу, чувствуя смертельную усталость и раздражение. — Проваливай, мы приехали.

— Ты такой грубый, — шепчет омега хрипло, легонько касаясь кончиками пальцев гладкой скулы, но Чонгук стремительно уклоняется от прикосновения. — Грубый и чертовски горячий. Мне нравится.

— Я сейчас тебя силой из машины выкину и уеду, — предупреждает Чонгук, пока Юнги обжигает алкогольным дыханием его ушную раковину и накрывает ладонью его бедро.

— Силой? М-м, я согласен. Возьмёшь меня здесь или поднимемся ко мне в спальню? Кажется, в прошлый раз мы не закончили.

— В прошлый раз я был обдолбанным до крайней степени, и, как видишь, даже в таком состоянии не стал трахать тебя. Ты серьезно думаешь, что это произойдёт сейчас?

Чонгук ловит чужие пальцы в опасной близости от своей ширинки и покидает салон автомобиля. Пока Юнги пьяно крутит головой, пытаясь понять, что происходит, альфа обходит машину спереди и открывает дверь. Когда Мин не понимает его выразительных жестов — просто дергает его за руку, вытаскивает с пассажирского и усаживает на асфальт.

— Спокойной ночи, — ухмыляется Чон и, пока омега не успел опомниться, садится в машину и дёргает с места, взвизгнув шинами.

***

Следующее утро Чонгук встречает с недовольным стоном, отключая будильник и накрывая лицо подушкой. Чёртов Мин Юнги, из-за которого он лишился доброй половины сна. Спасибо, что хоть машину не заблевал.

В университете он благополучно компенсирует недосып на первых трёх парах, просыпаясь лишь тогда, когда нужно перейти в следующую аудиторию. Лишь к обеденному перерыву Намджун соблазняет его кофе и тащит в кафетерий. И, если бы Чонгук знал, чем это обернётся, он бы ни за что туда не пошёл.

В дверях они сталкиваются с мрачным невыспавшимся Тэхёном, который, кажется, может убить одним взглядом.

— Что-то случилось? — как бы между прочим любопытствует Чонгук и жестом приглашает сесть с ними, пока Намджун тихо бурчит, что не горит желанием обедать рядом с мерзким недоомегой. Тэхён равнодушно пропускает нелестную характеристику мимо ушей, ведь понятно же, что Намджун это не всерьёз, и плюхается на стул рядом с Чонгуком. Надвинув на голову глубокий капюшон толстовки, он и вовсе стал напоминать нахохлившегося воробушка, которого чем-то обидели.

— Ничего особенного, — хмуро отвечает он, когда Намджун с деланным равнодушием повторяет вопрос друга.

— А Джин где? — ещё более равнодушно интересуется Нам. Актёр из него, надо сказать, хреновый.

— Думаю, об этом лучше спросить у тебя, — фыркает омега и сильнее кутается в толстовку. — Не знаю, что ты тогда с ним сделал, но его, кажется, снова замкнуло на тебе, как в прошлом году.

Намджун выглядит так, словно ему дали сковородой по голове. Губами шевелит, но ни слова не произносит, поэтому в беседу включается Чон.

— Что ты имеешь в виду?

— Смысла скрывать то, что мы состояли в некоторого рода...отношениях, думаю, уже нет. — осторожно поясняет Тэхён. — Что-то вроде «секса по дружбе», взаимовыручки. Я встретил его в тот момент, когда ему нужно было чьё-то тепло. Я ему дал это тепло, и всё складывалось довольно здорово и удобно для нас обоих, пока кое-кто не замаячил на горизонте, подарив парню напрасные надежды и разбередив старые раны. Знаешь что, Намджун? — если в течение всего монолога омега словно разговаривал сам с собой, глядя в пустоту, то теперь поднял серьёзный взгляд на альфу, и судя по выражению его лица, Чонгук не особо хотел оказаться на его месте. — Я знаю всю историю от и до. В мельчайших подробностях. И я едва сдерживаюсь, чтобы не набить тебе морду прямо сейчас. Однако я дал слово Сокджину, что не стану этого делать, а обещания я привык выполнять. Но если я ещё раз увижу, как он плачет из-за тебя, я разукрашу тебя так, что отец родной не узнает.

Обычно Намджун бы откровенно расхохотался над последней угрозой, но было в тоне и взгляде омеги что-то такое, что даже у Чонгука мурашки по спине пробежались. Ким лишь неуверенно кивнул, прежде чем осторожно попытаться уточнить:

— Сокджин...он...

— Позвони ему. Или напиши. Не знаю. Попытайся хотя бы, потому что после того, что я услышал от Джина вчера вечером, я почти уверен, что он решил покончить с нашими отношениями из-за тебя.
Намджуна словно ветром сдувает, а Чонгук торопливо смывается следом за ним, даже не допив кофе. Под чересчур пристальным и словно раздевающим взглядом омеги резко стало неуютно. Тэхён никогда не смотрел на него так раньше. Внезапная догадка врывается в сознание, но Чонгук отгоняет её, как что-то нереальное. Хотя в большей степени он всё-таки пытается убедить в этом самого себя.

***

Однако, он не успевает даже дойти до учебного корпуса, когда в кармане звонит телефон. Пару секунд он непонимающе пялится на дисплей, не понимая, что у него за карма на звонки от тех, от кого он меньше всего ожидал их получить.

«Пак Чимин», высвечивается на экране. Чимин — их с Намджуном и Юнги одногруппник, староста потока и лучший друг последнего. Обычно он звонит только по особо важным вопросам, но это случается крайне редко.

В динамике слышимость ужасная, что-то хрипит, шумит и кричит, как многотысячная толпа, и на фоне этой какофонии едва слышно обеспокоенный голос Чимина на грани истерики.

— Чонгук! Ты где?

— Недавно вышел из здания кафетерия, а что?

— Пожалуйста! — срывается на крик староста. — Я тебя очень прошу, вернись — очень нужна твоя помощь.

— Да с чем помощь-то? Нормально объясни.

— Придёшь — увидишь, — лаконично отвечает Чимин и сбрасывает. Да что с ними всеми, весеннее обострение или что? Почему все знакомые омеги внезапно начали нуждаться в его помощи? Альфа фыркает и разворачивается, в ускоренном темпе направляясь обратно. По мере приближения к кафетерию он нутром начинает чувствовать неладное, особенно после того, как до слуха долетают крики толпы.

Влетает в помещение — и замирает, задыхаясь от нахлынувшего адреналина и запаха крови, витающего в воздухе.

Толпа, столпившаяся между столиков, что-то кричит, подсказывает, спорит до хрипоты, наперебой пытается дать советы. Самые находчивые — позалезали на столы и стулья и просто снимают происходящее на мобильные телефоны. Чонгук продирается сквозь сплетение тел, как сквозь тропические лианы — с трудом, но целеустремлённо.

В центре круга наблюдателей — то, что он ожидал увидеть меньше всего.

Потому что в центре круга — Тэхён, оседлавший ошарашенного Юнги. Одной рукой придерживающий его за плечо, чтоб не вырвался, а второй — методично наносящий удары по изящному лицу. Юнги отчаянно пищит и пытается хоть как-то прикрыться руками, но это мало помогает — подбитый глаз, расквашенный нос и начавшая наливаться кровью гематома на скуле красноречиво говорят, кто одержал в драке верх.

Тэхён, правда, тоже не лучшим образом выглядит. Видно, что Юнги пытался обороняться — как минимум, по нескольким царапинам на бледной шее и рассечённой губе, с которой он постоянно слизывает выступающую кровь.

— Ну что, шкура? — победно усмехается он. — Есть ещё желание меня оскорблять?

— Нет, — мрачно отвечает Юнги.

— Тогда держи, чтоб оно и не возникало в дальнейшем, — замахивается для ещё одного удара Тэхён, но его ловко перехватывают за запястье и дёргают вверх. Он оборачивается, чтобы вмазать тому, кто полез и испоганил красивый финал драки, но натыкается на серьёзный взгляд Чонгука. Растерянно хлопает глазами пару секунд, пока Чимин, воспользовавшись всеобщим замешательством, по-тихому протискивается вперёд и подхватывает Мина под руки, чтобы увести его в медпункт.

— Пойдём отсюда, пока охрана не прибежала, — серьёзным тоном произносит Чонгук. И это один из тех редких случаев, когда Тэхён покорно соглашается и следует за ним. Когда они оказываются в учебном корпусе, пары уже идут, поэтому их шаги гулко звенят в академической тишине. Пока не затихают совсем.

— А теперь рассказывай.

— Что? — прикидывается дурачком Тэхён, снова облизывая разбитую губу.

— Ты сам знаешь. Я хочу знать, что тебе сделал Юнги, раз ты так его отделал.

— Ничего особенного, — пожимает Тэхён плечами. — Так, руки чесались, а тут он со своими вечными подколами и оскорблениями. Я бы даже внимания не обратил, если бы не был до этого на взводе.

— Ты ведь понимаешь, что это дико — набрасываться на людей просто потому, что... Он оскорблял тебя?

— Вообще-то, он первым и полез драться. Называл бракованным, недоомегой и извращенцем. И да, пытался приказать мне держаться от тебя на расстоянии. — Тэхён фыркает и снова облизывается, улыбаясь краешком губ — насмешливо и иронично. — Словно он имеет какое-то право распоряжаться твоим личным пространством.

Чонгук молчит, погружённый в раздумья, пока не замечает ожидающего взгляда омеги и не понимает, что последнее предложение было вопросительным.

— Нет, не думаю, что он вправе это решать. И не ведись на его провокации, Юнги — та ещё штучка.

— Переживаешь за меня? — как-то странно смотрит на него Тэхён и внезапно ухмыляется. — А я ведь почти начал ревновать, когда он рассказывал о том, как ты вчера катал его по ночному городу.

— Я не катал. Он позвонил мне среди ночи бухой в дрова и попросил подкинуть домой. Я по старой памяти помог — и только... Стой, что? Ревновать?

— Между вами ведь ничего нет? — зачем-то уточняет Тэхён, демонстративно игнорируя заданный вопрос.

— Нет и не было никогда. Да почему ты спрашиваешь?..

Чонгук, кажется, пытается сказать что-то ещё, но омега внезапно резко меняет дислокацию, оказываясь лицом к лицу с альфой, а тот теперь прижимается спиной к стене, пытаясь не смотреть в глаза решительно настроенному Тэхёну, потому что он понимает — что-то неуловимое изменилось, но что именно?

— Потому что ты мне нравишься и я бы не хотел делить тебя с кем-то вроде Мин Юнги.