Неправильный

Первая мысль, которая посещает Чонгука при виде Сокджина, появившегося в просторном фойе кинотеатра в компании Тэхёна: Сокджин красивый.

Не милый, не привлекательный и даже не симпатичный — именно красивый. А ещё его лицо кажется отдалённо знакомым, но это скорее всего из-за того, что они пересекались в коридорах университета.

Сокджин обладает утончённой аристократичной внешностью породистого омеги. Он немного выше Тэхёна, одетый в длинное кашемировое пальто и с небрежно уложенными волосами — производит неизгладимое впечатление. Чонгук даже сразу не соображает, что надо прекратить молча пялиться, а хотя бы поздороваться.
— Привет, меня… Я Чонгук.

Получается до ужасного нелепо и топорно. Даже Тэхён давится смехом за спиной друга.

 — Приятно познакомиться. Я Ким Сокджин, но для друзей можно просто Джин. — Произносит омега приятным голосом, после чего оборачивается к Намджуну и коротко кивает ему. — Привет, Нам. Давно не виделись.

 — А как ещё можно для друзей? — как-то криво усмехается Намджун в ответ.

Омега делает вид, что не услышал вопроса, отвлекаясь на Тэхёна. Чонгук хмурит брови, не понимая странного поведения друга. Даже ногой его пинает незаметно, мол, прекрати и веди себя нормально. Альфа в ответ лишь недоуменно приподнимает брови, делая вид, что всё в порядке вещей.

Сюжет кино Чонгук запомнил из рук вон плохо. Возможно, потому что то и дело поворачивался налево, где сидел Намджун, рядом с которым устроился Сокджин. Как ни странно, тот отреагировал на альфу вполне спокойно и даже несколько равнодушно — в отличие от Намджуна, который, кажется, всеми силами пытался выбить почву уверенности из-под длинных стройных ног омеги.

Направо, где сидел Тэхён, он тоже поворачивался, но не так часто, чтобы омега не подумал ненароком, что интересен Чонгуку. Потому что второй с ужасом осознал, что, кажется, начинает заинтересовываться в этом сильном и упрямом неправильном омеге, так на других омег не похожем. Весь фильм он только и делает, что краем левого глаза следит за тем, чтобы Намджун чего не выкинул. А краем правого — отслеживает реакцию Тэхёна на сюжет фильма, и почему-то глупо радуется, если она совпадает с его собственной.

«Так и окосеть недолго», — грустно думает Чонгук, когда на экране появляются титры, а в зале зажигается освещение. Тэхён сверкает своей неправильной угловатой улыбкой и кажется очень довольным фильмом. Намджун, наоборот, мрачнее тучи, а Сокджин безмятежно улыбается, словно его мысли витают где-то очень далеко.

 — Давайте, может, пойдем куда-нибудь? Перекусим, выпьем? Время-то детское, — пытается растормошить компанию Чонгук, едва они выходят на прохладную вечернюю улицу. 

***

В кафе, в котором они устроились, слегка шумно и по-домашнему уютно. Аджосси с доброй улыбкой приносит им еду и выпивку, и только после этого они осознают, насколько голодны. Набивают желудки, заливая всё это щедрой порцией соджу — так что неудивительно, что вскоре за столом царит непринуждённая хмельная атмосфера, приправленная расслабленными разговорами на отвлеченные темы.
— Пойду освежусь немного, — сообщает Сокджин примерно через час их посиделок и удаляется в сторону двери с нужным указателем.

 — Думаю, мне тоже не помешает. Хотя бы умоюсь. Не скучайте тут, — пьяно подмигивает Намджун и нетвердой походкой идёт в ту же сторону, в которой скрылся омега несколько минут назад.

 — Твой друг странный, — положив голову на переплетённые пальцы, констатирует Тэхён. — Я слышал, что он Джину сказал при встрече. И потом ещё вечно задеть пытался. Как бы они сейчас не столкнулись там, а то Джин хоть и выглядит ангелочком, но вмазать по челюсти тоже может в случае чего.

 — По нему не скажешь.

 — Ему мой хён удар поставил.

 — Тебе тоже поставил? — почему-то интересуется Чон, одним глотком допивая содержимое своей бутылки.

 — Само собой, — уже привычная угловатая улыбка озаряет самодовольное лицо омеги, и Чонгук быстро встаёт из-за стола, чересчур шумно отодвинув стул.

 — Пойду проверю, всё ли там в порядке.

Узкий коридор в виде буквы «Т» ведёт к туалетам. Направо — туалет альф. Налево — омег. Чонгук почти добрался до развилки, когда услышал доносящийся слева голос Намджуна. Абсолютно трезвый и злой голос.

 — И каково это — после альфы под омегу ложиться?

Чонгук выглядывает из-за угла осторожно, и тут же ныряет обратно в укрытие, прижимаясь к стене спиной. Потому что такое показаться не могло — Намджун целовал Джина, вжимая того в деревянные панели стен. 

Чон вздрагивает и замирает, опасаясь сделать хоть шаг и оказаться раскрытым. Не хочется, чтобы ребята узнали, что он подслушивал — пусть и случайно. Зато после фразы друга он мгновенно вспоминает, где видел Сокджина — в тот день, когда впервые увидел Тэхёна, из окна кафетерия. Тот самый омега, с которым ушёл Ким.

Поток его мыслей прерывает звонкий звук пощёчины.

 — Отпусти, мне больно, — спокойно требует Сокджин. В его голосе совсем немного, буквально пара граммов — зарождающейся истерики, и Чонгук хочет уже поспешить на помощь, чтобы образумить Намджуна и увести подальше, пока это не закончилось плачевно, но тут омега внезапно продолжает: — И даже не пытайся понять, почему я лёг под него. Никогда не сможешь.
— Ах ты сука…

Слышится непонятная возня, после чего Чонгука едва не сбивает с ног омега. Что ж, у Намджуна хотя бы получилось вывести его из душевного равновесия (если он, конечно, добивался именно этого). Сокджин даже не обращает на него внимания, но альфа успевает заметить влажный блеск красивых глаз, прежде чем их обладатель скроется за дверью, ведущей в зал кафе.

Из-за поворота выруливает Намджун. Он держится за скулу, морщится, и, кажется, совсем не удивлён, обнаружив его здесь.

 — Всё слышал?

 — Не особо. Нам, это случайно…

 — Я хочу напиться, — перебивает его друг тоном, не терпящим возражений. Практически в тот же момент телефон в кармане оповещает о новом сообщении. Оно от Тэхёна и гласит: «Джину плохо, я провожу его домой. До завтра.»

Когда они возвращаются к своему опустевшему столику, Чонгук вытаскивает из-под полупустой тарелки Тэхёна смятую купюру и усмехается. Даже в таких мелочах упорно не желает относиться к слабому полу, вот ведь чудной.

 — Аджосси, ещё соджу! И побольше…

***

 — Глупо так получилось, — трёт переносицу Намджун, отставляя от себя пустую бутылку. Чонгук поднимает на него внимательный взгляд — он уже отчаялся узнать хоть что-то, а собственные догадки казались абсурдными и лишь запутывали окончательно.

 — У вас ведь что-то было раньше? С Сокджином.

 — Что-то было, — усмехается альфа и качает головой. — Что-то… Знаешь, я когда его увидел в прошлом году, думал, в лепёшку расшибусь, что угодно сделаю — только бы он на меня внимание обратил. Он такой был…неземной красоты, я таких раньше не встречал. И скромный, сама невинность. До сих пор не могу поверить, что он тогда обратил на меня внимание, согласился на свидание сходить, и как-то всё так закрутилось… Мы просто общались, без всякого интима — я знал, что у него не было ещё и не лез, хоть хотелось до жути. А потом… У него то ли течка началась внезапно, то ли закончилась не до конца, когда я по случайному совпадению к нему зашёл — он просил мои старые конспекты по физиологии. В общем, физиология нас и свела — и в прямом, и в переносном смысле. Он… Я у него первым был, и это было непередаваемо, просто невероятно, а потом…

 — Ты испугался, — подсказывает Чонгук, пока друг делает пару быстрых глотков, смачивая алкоголем пересохшее горло. Уж кому, как не ему, знать о том, что Намджун панически боится серьёзных отношений.

 — Испугался, — кивает тот. — В общем, это так по-дурацки вышло. Я тогда сбежал, придумал дурацкий повод и сбежал. Навсегда запомню его глаза в тот момент. Потом началось: он пытался поговорить со мной, я всеми силами избегал этого. А потом он отстал — как отрезало. Это было слишком хорошо, чтобы казаться правдой. А потом до меня дошли слухи, что он и Тэхён… Что их застали в туалете для омег, и я… Как с ума сошёл. Пытался выведать, насколько это правда, но, понятное дело, что правду мне могли сказать только двое.Чонгук молчит, не зная, что сказать на это. Если задуматься, то видно, как Тэхён оберегает и опекает Джина, хоть тот и старше. Все его случайные взгляды и прикосновения к другу — в принципе, их вполне можно расшифровать, как…

 — А сегодня я, наконец, узнал всё. Взял Джина на понт, и он сходу подтвердил мои догадки.

 — Легче стало?

Нам молча качает головой и допивает очередную бутылку.

 — Наверное, ты его любишь.

 — Пожалуй, — покорно соглашается Ким, и Чонгук сразу же давится очередным глотком от того, насколько друг легко принял этот факт.

Чонгук вздыхает и внезапно понимает, что Намджун открыл ему, кажется, один из своих самых сокровенных секретов. В голове легко и пусто. И может быть, это всё алкоголь виноват, или чувство дружеского локтя дёргает за язык, но он быстро, словно опасается передумать, произносит:

 — Если тебе полегчает от этого, я тоже не без греха.

 — Трахнул красивого омегу и бросил?

 — Ни разу этого не делал, — краснея, признаётся парень. — В смысле, не трахал омег. Я бы больше предпочёл, чтобы меня…

 — Ты серьёзно? — как-то подозрительно спокойно уточняет Намджун. Получив кивок вместо ответа, он вздыхает. — Ты что, альфа по альфам? — Ещё один кивок. — То есть, тебе нравится, когда не ты вставляешь, а в тебя вставляют?

 — Да, что-то вроде того.

 — Развелось извращенцев… — усмехается Намджун. — Не буду спрашивать, каким образом ты это понял.
Чонгук мгновенно вспоминает те первые неуверенные пьяные ласки в душе семьи Кимов и молча делает очередной глоток.

 — Я ещё не пробовал по-настоящему, на самом деле.

 — Тогда ты держись от Тэхёна подальше, — спустя полбутылки молчания внезапно советует Нам.

 — Почему?

 — Как — почему? Не дай бог он узнает о том, что ты не прочь перед кем-то раздвинуть ноги и всё — пиши, пропало. Ему лишь бы присунуть кому.

В последней фразе — обида и ревность из-за Сокджина, и Чонгук только понимающе кивает, пока Намджун укладывается головой на стол и сообщает о том, что нет, он не пьян, просто устал немного, сейчас отдохнёт и продолжит пить, а Чонгук в ответ на это лишь улыбается и набирает номер такси.

***

И лишь оказавшись в своей постели, Чонгук с опозданием переваривает всё, что говорил Намджун. Значит, Тэхён и вправду путается с омегами - по крайней мере, с Джином точно. Мысли об их взаимной неправильности, смешиваясь с алкогольными парами, возбуждают как никогда раньше, и рука сама собой заползает под резинку трусов, начиная тягучие и неторопливые ласки. Перед зажмуренными глазами Чонгука - Тэхён. Уверенно разводящий его колени в стороны, пристраивающийся между ними, смотрящий глубоко - в самые потайные уголки неправильной души. 

Впервые на месте собственных пальцев он ясно представляет член омеги по имени Ким Тэхён.