Аид и Персефона

Гарри было немного сложно осознать то, что он теперь знал о Волдеморте так много. Еще сложнее ему было осознать то, что он зачем-то бросился защищать его жизнь. Пусть и не без некоторых оговорок.
Гарри всегда помнил, что Волдеморт убил его родителей, но никогда не относился к нему с должной ненавистью. Не потому, что простил, а потому что, как бы крамольно это ни звучало, недостаточно любил родителей. Сириус начал рассказывать Гарри о них слишком поздно, когда Волдеморт из абстрактного зла превратился в нечто обыденное и терпимое. 
Но теперь Волдеморт стал кем-то большим. Семьей. 
Гарри об этом давно знал, но произнесенные вслух перед Дамблдором и Сириусом слова обрели более глубокий смысл. 
Гарри с трудом представлял себе свою жизнь без Волдеморта, их совместных чаепитий, светских раутов, походов по магазинам с миссис Малфой и миссис Лестрандж. И может быть, даже без намечающегося флирта. 
Гарри хотелось бы поговорить обо всем этом с кем-то, но информация о хоркруксах была секретной. Гарри не мог довериться даже Рону и Гермионе. Сириус просто не понял бы. Ремус был с Гарри не достаточно близок. 
Гарри не мог обсудить ситуацию с Волдемортом, потому что не смотря на свою привязанность, осознавал, что рано или поздно тот может сорваться и снова начать убивать людей. Гарри не собирался мириться с таким поведением даже очень дорогих людей. Это значило, что Ордену Феникса был нужен козырь в рукаве. 
Но Гарри так же опасался и того, что клятвы, которые он взял с Сириуса и Дамблдора за весь Орден Феникса – не достаточно крепки. Он не сомневался, что директор мог пожертвовать своей жизнью ради смерти врага. 
Но возможности самому найти и перепрятать хоркруксы, у Гарри пока не было. Следовало как минимум дождаться окончания школы. 
К слову, этот самый конец обучения давно уже был камнем преткновения в его мыслях. После сдачи СОВ нужно было выбирать предметы для дальнейшего более подробного изучения, что в будущем было необходимо для выбора профессии. Но Гарри не представлял, кем сможет работать с его-то образом жизни.
В голову постоянно приходил недавний разговор с миссис Малфой. Похоже, Гарри, как и ей предстояло всю оставшуюся жизнь провести в качестве супруга политического лидера. Его не слишком интересовала политика, но волей судьбы Гарри в ней уже неплохо разбирался. 
Рон хотел пойти учиться на аврора. И Гарри решил выбрать те же предметы, что и его друг, как когда-то на третьем курсе. Благо успеваемость у Гарри была отличная. Так уж получилось, что в последние годы он много читал. 
Волдеморт учебой Гарри совершенно не интересовался, что только подтверждало теорию Гарри о том, что тот видит своего супруга только как своего вечного сопровождающего и, возможно, еще и любовника. Впрочем, возможно, он просто позволял Гарри выбрать хоть какую-то сферу своей жизни самостоятельно. 
Сюрпризы подкидывали Гарри слизеринцы. До разговора с миссис Малфой Гарри не обращал на них особо внимания. Но потом задумался, чего бы это мелкому Малфою интересоваться настроением Гарри, да еще и докладывать родителям. 
Большинство слизеринцев были детьми Пожирателей смерти. Приказал ли им Волдеморт вести себя хорошо с Гарри, что было вообще-то сомнительно, или они сами решили не ссориться с человеком, которого их повелитель, пусть и только на камеру, но целовал. Могло статься, что кое-кто опасался и «ночной кукушки». 
Как бы там ни было, но к пятому курсу Гарри ситуация переменилась. Он помнил как мрачно, а порой и презрительно слизеринцы, не только Драко, смотрели ему вслед, когда он только-только пришел в Хогвартс. Но теперь они стали такими же дружелюбными, как и гриффиндорцы. И пусть их дружелюбие было притворным, они скинули бы его словно шубу с плеч, едва для Гарри все запахло бы жареным, но такой грех водился и за гриффиндорцами, например Питером Петтигрю.
Питера Сириус до сих пор отчаянно, но безуспешно пытался поймать. Но бывший друг хорошо скрывался. Да еще и был теперь неподсуден за свои старые преступления. Гарри Питера вообще ни разу не видел, а спрашивать о нем у Волдеморта ему не хотелось. 
Гарри чувствовал себя не в своей тарелке из-за сложившегося вокруг странного положения. В стране был мир, но Гарри все время казалось, что каждый за спиной готовит волшебную палочку для того, чтобы атаковать в любой момент. 
Выхватят враги палочки или нет, в большой степени зависело от Гарри. Как и четыре года назад, когда он сидел в кабинете директора, выбирая между «да» и «нет». 
Гарри было немного страшно. Он никогда раньше не участвовал в сражениях, не рисковал своей жизнью и не представлял, что будет делать, если война все же начнется.
Он понимал необходимость поиска хоркруксов. И не мог не чувствовать себя предателем по отношению к Волдеморту, не предупреждая его о сложившейся ситуации.
Давненько у него не было так тяжело на сердце, пока он ехал домой.
В первый день каникул во время совместного чаепития, Гарри предложил Волдеморту отпраздновать вместе Рождество. 
В душе воцарилось какое-то иррациональное, слегка безумное желание что-то своему мужу – опекуну подарить. Хотя Гарри даже не представлял, чтобы он мог дать Темному Лорду. Ведь у того было все, а чего не было, тот был сам в состоянии купить. 
К тому же, Гарри никогда прежде не приходилось дарить подарки взрослым. 
Да и вообще, чем можно искупить знание о грозящей смерти и молчание? 
Волдеморт несколько удивился желанию Гарри о совместном Рождестве, однако не стал возражать. 
И в итоге они провели прекрасный день в маггловском мире, потому что там их никто не мог узнать.
– Всегда думал, что ты ненавидишь магглов.
– Так и есть, но это не мешает мне ими пользоваться, – заявил Волдеморт, как ни в чем не бывало.
Гарри уже успел привыкнуть к тому, что иногда Волдеморт спокоен и холоден, а иногда любопытен и деланно легкомыслен. Теперь Гарри считал, что это борются внутри его опекуна две разновозрастные половинки души. 
Ох, если б на поверхности всегда оставалась только младшая! Гарри влюбился бы в нее без оглядки!
Может быть, их прогулка и не была слишком романтичной. Они не держались за руки, не обнимались и не целовались, даже особо и не болтали. Просто бродили по заснеженному Лондону, рассматривая достопримечательности, заходили в музеи. Гарри хоть и вырос с магглами, но они никогда ему такого не позволяли, так что ему было все интересно. Тем более что Волдеморт быстро настроился на преподавательскую волну и рассказывал о событиях прошлого даже лучше иных экскурсоводов. 
В середине дня они устроились в каком-то ресторане, где можно было посидеть в отдельном от магглов помещении. 
Разговор между ними все продолжался и продолжался. Наверное, так бы не получилось, если бы не младший осколочек души Волдеморта. Ему, похоже, Гарри тоже нравился. 
Они вернулись домой затемно, уставшие и довольные, переоделись и провели вечер вдвоем у камина. 
Позже Гарри думал, что было бы даже странно, если бы все не закончилось горячими, словно каминное пламя, поцелуями. Обстановка располагала Волдеморта к нежности, а Гарри к податливости. Возможно, Волдеморт специально все так спланировал. А может быть, и нет. Откуда ему, одиночке, который никого никогда не любил, знать, что соблазнение возможно не только с помощью лести, власти и внешности? 
Гарри потерял себя в его поцелуях, руках, тихих стонах. Это была не любовь, конечно, но и не простая похоть. 
Они были связаны навсегда. Это должно было пугать, как и говорила миссис Малфой. Но Гарри не так давно уже перемолол внутри себя все эти переживания. Он смирился. А Волдеморт, возможно, и вовсе никогда не переживал. Ведь это был его собственный выбор. Наверняка, были и другие варианты для мирного решения вопроса. 
Гарри вдруг обнаружил себя сидящим на чужих бедрах, в расстегнутой мантии. Его накрыло осознанием того, что он действительно хотел здесь быть, хотел и дальше наслаждаться ласками, получить, наконец, то, чем его только пугали на протяжении последних лет. Он понимал, почему все его предостерегали от близости, когда ему было двенадцать, но теперь он вырос и был готов. К тому же, Гарри знал Волдеморта лучше, чем его друзья. 
Он был уверен, но секс будет потрясающим.
А ему, черт возьми, очень хотелось наконец-то познать это удовольствие. Он был подростком, и не случалось утра, когда он просыпался бы не возбужденным с воспоминаниями о Лилиан или о том поцелуе Волдеморта, который они испробовали. 
Но Волдеморт, видимо, неправильно расценил его минутные колебания. С улыбкой, больше соответствующей его возрасту, чем внешности, он ссадил Гарри обратно на пол.
– Я… – начал было Гарри, сам не зная, что собирался сказать. Быть может, возбужденный и запутавшийся, он просто попросил бы взять себя прямо на полу. Но Волдеморт эффектным жестом прикрыл его рот сначала ладонью, а потом поцелуем поверх нее. 
– Иди спать. Завтра тебя будут ждать подарки.
Гарри огорченно и немного смущенно кивнул. 
– Кто бы мог подумать, что ты будешь столь деликатен с моими чувствами и моим возрастом, – пробормотал он.
Волдеморт посмотрел на него с весельем во взгляде.
– Я не хочу, чтобы вскоре вся волшебная общественность начала рассуждать о том, что я тебя жестоко насилую.
– Они итак думают, что ты это делаешь, – презрительно фыркнул Гарри. – И у тебя есть право делать это.
Веселье ушло из взгляда Волдеморта. 
– Знаешь, я презираю всех этих лицемеров! Они улыбаются нам и говорят пошлости и мерзости за нашими спинами. Жалеют тебя, но не делают ничего для твоей защиты! Это гниль, которую мне хочется выжечь вместе с магглами.
Гарри удивленно посмотрел на него. В его присутствии Волдеморт никогда не позволял себе вспышек ярости. 
– Разве ты в молодости не действовал так же? – не подумав, брякнул Гарри.
– А-а, – протянул Волдеморт с насмешкой. – Дамблдор уже насплетничал обо мне?
– Да. И прежде чем ты обвинишь его во лжи, замечу, что все его рассказы совпадали с тем, что рассказывал ты. 
– Не сомневаюсь. Сильным не нужна ложь. И я теперь тоже достаточно силен, чтоб говорить правду.
– Всегда?
– Да, но иногда я умалчиваю. Правду не обязательно знать всем. 
Гарри не выдержал и рассмеялся.
– Возможно, все эти сплетники рассуждают так же. Нам с тобой не обязательно знать их правдивое мнение. 
Волдеморт спокойно улыбнулся в ответ.
– Что ж, тогда им не обязательно знать, как я ненавижу их, и хочу переломать их шеи.
– Тебе нельзя убивать людей, – холодно заявил Гарри.
Волдеморт посмотрел на него оценивающе и кивнул.
– Я знаю, Гарри. Иди спать.
Он проводил Гарри жадным взглядом, за такой взгляд этого мужчины многие могли бы отдать жизнь. 

Подарков было как обычно много: от Сириуса, от Гермионы, от семейства Уизли и Рона в отдельности, от Ремуса и Хагрида, и еще от нескольких десятков волшебников, которые считали, что должны благодарить Гарри за счастливое спасение от войны хотя бы праздничной открыткой или яблочным пирогом. 
За прошедшие годы Гарри уже привык к таким подношениям. Ему казалось, что эти люди понимают, что брак его не сказка. С другой стороны, все не было так ужасно, как некоторые себе воображали. 
Гарри теперь боялся лишь того, что влюбится в своего мужа и чувства эти останутся навеки невзаимными, даже если они всегда будут верны друг другу. 
Хотя в это Рождество, впервые, Волдеморт подарил Гарри подарок – новенькую и чрезвычайно дорогую метлу. Ее еще не выпустили в производство, иначе точно такую же подарил бы Сириус. Гарри нетерпеливо содрал упаковку, погладил ручку, пересчитал прутики. И очень пожалел о том, что не может оседлать красавицу прямо сейчас и пролететь на ней над поместьем. Он представил, как выиграет предстоящий матч с Равенкло на этой красотке. 
Интересно, а Волдеморту понравился подарок Гарри? Конечно, вряд ли он так же нетерпеливо срывал упаковку и тискал свои подарки, но… Гарри подарил ему кусочек Луны. Когда-нибудь магглы доберутся туда, и у Темного Лорда будет плацдарм для новых завоеваний. 
Гарри и понятия не имел, что был единственным человеком, которому пришло в голову что-то дарить Темному Лорду. Люди слишком боялись его, некоторые даже не считали человеком. О каких подарках в таком случае могла идти речь? 

Как и все остальное в этом мире, каникулы, даже такие невероятно нежные и полные откровений для двоих самых важных людей в магической Британии, подошли к концу. Гарри получил на прощание осторожный поцелуй в губы, уже ставший привычным. 
На Хогвартс-экспрессе Гарри вернулся в Хогвартс, к своим друзьям, в мир, где его семейное положение не играло особой роли для общения со сверстниками, где преподавателям было неважно, что он общается с министрами – ему ставили тролли или превосходно только в зависимости от знаний. В школьный мир доходили только отголоски его жизни на каникулах. 
Гарри иногда забавляла, а иногда и напрягала эта двойственность собственного существования, но ее было не избежать.
Однажды, около года назад, Гермиона рассказала Гарри миф об Аиде и Персефоне. Аид похитил понравившуюся девушку и утащил ее в свое темное царство, но весь мир так горевал о ее отсутствии, что Зевс заставил Аида вернуть Персефону. Аид схитрил и заставил Персефону съесть гранатовое зернышко, которое привязало ее к нему. С тех пор лишь три месяца в году она проводила в его царстве, а остальное время жила под солнцем со своими семьей и друзьями. 
– Разве это не похоже на твою ситуацию? – спросила тогда у Гарри Гермиона. – Ты живешь в Хогвартсе большую часть года, лишь на каникулы возвращаясь к Сам-Знаешь-Кому. 
Джинни томно вздыхала с тех пор, поглядывая на Гарри, а Фред и Джордж дразнили его Персефоной. Но скоро Гарри должен был окончить школу, и двойственность его существования должна была закончиться. У него появилось бы множество других проблем, но, возможно, совместное проживание в течение целого года сделало бы его отношения с Волдемортом проще? 
А может быть, сложнее, не даром же говорят, что совместное проживание убивает лошадь. 
Дамблдор никак не показывал, что недоволен решением Гарри о хоркруксах и помощи Ордену, Гарри вообще начинало казаться, что директор в этом вопросе целиком и полностью на его стороне.
А вот Сириус не был так благодушен. Гарри не видел крестного с того самого достопамятного разговора. Сириус не перестал писать Гарри письма, осведомляясь о его самочувствии, и дарил подарки. Но былого легкомысленного веселья в их переписке уже не было. 
В один из выходов в Хогсмид, уже в мае, Сириус встретил Гарри на крыльце «Трех метел». Он явно хотел поговорить, и Гарри не стал сопротивляться, не смотря на то, что был с ним не в ладах и примерно представлял себе, о чем может пойти их беседа. Сириус не был бы сам собой, если бы не попробовал еще раз отговорить Гарри. 
Однако Гарри оказался не совсем прав, в своих подозрениях относительно темы беседы. 
Они устроились в маленькой комнатке в «Кабаньей голове», Сириус позаботился о защите от подслушивания и только тогда сказал:
– Я пришел поговорить о разводе.
– Что? Я думал, ты давно убедился в бесполезности этой затеи, – удивленно пробормотал Гарри. Было время, когда «развод» было любимым словом Сириуса, однако он давно притих. Гарри на такой исход событий изначально не очень надеялся, поэтому только вздохнул с облегчением, когда мания крестного прошла. И вот теперь все началось снова?
– На самом деле, Гарри, я нанял очень хороших адвокатов. Было бы странно, если бы они не нашли лазейку. Просто мы не могли ею воспользоваться. 
– Что это за лазейка? Почему ты сказал «не могли»? Теперь можно? – ошарашено спросил он.
– Дело в том, что ты несовершеннолетний. Брак от твоего имени заключало министерство, которое официально никогда не имело прав на твое опекунство. 
– Они сказали, что могут сделать это за магглов.
– Да, но только в самых крайних случаях. Настойчивость Волдеморта была признана крайним случаем, но мои адвокаты теперь легко это оспорят, ведь Волдеморт за последние годы сильно расшатал свою злобную репутацию. Кроме того, есть еще я – невинно осужденный волшебник, которого Поттеры назначили твоим опекуном. Ситуация очень запутанная. И из нее произрастает наша лазейка. Когда тебе исполнится семнадцать, ты сможешь потребовать расторгнуть брак.
– Что? Так просто?
Гарри недоуменно нахмурился. Учитывая, что магические браки были не такой уж редкостью, особенно в прошлые столетия, странно что при таких условиях их не расторгали у каждого третьего. Между тем разводы были чрезвычайно редки – Гермиона проводила расследование. 
– При одном очень важном условии, – слегка смутился крестный. – К подаче прошения о разводе у тебя… вы не должны делить постель. 
В комнате повисла тишина.
– Гарри, я знаю, ты всегда говорил, что между тобой и Волдемортом ничего не было, что он не коснулся тебя и пальцем… Но я никогда не мог отделаться от мысли, что ты просто утешаешь меня, ведь на самом деле я никак не мог помешать ему распускать руки. Теперь… скажи честно, Гарри. Что между вами было? 
Гарри страшно покраснел. Его сердце забилось быстрее от смущения и возмущения одновременно. Он не хотел говорить с Сириусом об этом! С другой стороны, крестный спрашивал не от праздного любопытства.
Он хотел помочь. Но хотел ли теперь Гарри этой помощи? 
– Между нами не было ничего, кроме поцелуев, – смущенно пробормотал он.
– Он не трогал тебя… раздетого? Прости, пожалуйста, прости за тот вопрос, – простонал Сириус, вцепляясь пальцами в волосы. – Это Джеймс должен был тебе рассказать о птичках и пчелках, а не я!

– Сириус, уймись, – невольно хихикнул Гарри. – Я знаю про секс. Я живу в одной спальне с еще четырьмя парнями. Мы говорим иногда об этом. Не паникуй, ладно? И я еще раз тебе повторяю – нет, между мной и Волдемортом не было ничего, кроме поцелуев.
Сириус выдохнул с облегчением и прижал Гарри к себе.
– Ладно, тогда тебе нужно продержаться всего полтора года. Если ты будешь осторожен… а может быть, он гетеросексуал и ему просто не хочется с тобой спать…
Гарри с сомнением покачал головой, но Сириус, к счастью, этого не заметил. Гарри не был уверен, привязан к нему Волдеморт или нет, но спать с ним тот определенно хотел.
– Закончишь шестой курс и станешь свободным! – заявил Сириус. – Мы с тобой умотаем в Ирландию или в Африку и будем творить, что хотим.
Гарри подозрительно посмотрел на него.
– Еще целый год. Почему ты рассказал мне сейчас?
Сириус смутился.
– Ты отказал нам с Дамблдором, и я подумал… возможно, ты считаешь себя обязанным проявлять лояльность? Теперь ты знаешь, что этот брак не навсегда. 
– Но ведь Волдеморт может разозлиться и начать войну! 
– Да ну и пусть! Теперь-то Орден Феникса готов отразить его удар.
– Вы уже нашли хоркруксы? – нахмурился Гарри. Он не ожидал такой оперативности, и его от нее покоробило. 
– Кое-что мы нашли, – буркнул Сириус, подозрительно покосившись на Гарри. – А на дальнейшие поиски как раз хватит года.
Гарри неопределенно кивнул. На душе опять заскребли кошки. В случае, когда все хоркруксы уже в руках Ордена Феникса, развод может стать провокацией. Тогда непреложный обет уже не сможет сдерживать их.
– А что сказал Дамблдор? – вдруг заинтересовался Гарри.
– Я пока не говорил ему о том, что развод возможен, – усмехнулся Сириус, явно гордясь тем, что удалось что-то утаить от всезнающего директора.
– А ты уверен, что Волдеморт не знает о лазейке? 
– Уверен. Если бы знал, легко закрыл бы ее одной единственной ночью с тобой. Но он не сделал этого, – легкомысленно отмахнулся Сириус.
Гарри сильно сомневался, что крестный прав. Волдеморт, которого Гарри знал, не мог упустить такую важную деталь. 
Гарри не сказал Сириусу твердого «да» или «нет» относительно развода, однако крестному это было и не нужно. Он был твердо уверен в благополучном исходе. Не смотря на сомнения Гарри относительно помощи в поиске хоркуксов, Сириус не сомневался, что его крестник хочет свободы от навязанного брака.
Но в голове у Гарри все было совсем не так однозначно. 
Во-первых, развод действительно был провокацией. А Волдеморт даже не знал, что гаранты его бессмертия будут собраны. Он начнет убивать, и непреложные обеты, взятые Гарри, уже не будут его оберегать.
Во-вторых, чем старше Гарри и Гермиона становились, тем больше занимал их вопрос о том, зачем Волдеморт вообще решил с Гарри пожениться. Это был сумасшедший и возмутительный жест. Гораздо проще было потребовать опекунства над Гарри или взять его в заложники. Или сделать что-то еще такое же разумное.
В-третьих, Гарри уже не представлял себе жизни без Волдморта. Его существование проходило либо с ним в ярком свете и щебете высшего магического общества, либо в простоте Хогвартса. Но Гарри вскоре должен был окончить школу и лишиться одной из этих составляющих. Развестись и лишиться еще и другой? Было откровенно страшно.
Заметив беспокойство Гарри, Гермиона заставила его все это ей рассказать, за исключением информация про хоркруксы, конечно. Гарри казалось, что он унесет теперь этот секрет с собой в могилу. 
Рону Гарри такое рассказать не мог. Друг бы не понял, а может, Гарри его просто недооценивал. 
Гермиона внимательно выслушала Гарри, а потом обняла и ласково погладила по голове. 
– Гарри, ты помнишь, что Сам-Знашь-Кто запретил тебе встречаться с любимой девушкой? Ты не думай сейчас о нем или о магическом мире. Побудь немножко эгоистом. Скажи мне, ты сам хотел бы остаться с этим человеком на всю оставшуюся жизнь? И в горе и в радости? Он будет использовать тебя. Он не будет любить тебя. Ты никогда не познаешь тепло другого тела в своей постели. Конечно, у тебя всегда будем мы с Роном, Сириус и Ремус. Но некоторые вещи мы не сможем тебе заменить. К этому ты готов?
– Я успел смириться с этим.
– Потому что у тебя не было выбора, но теперь он есть.
Гарри вздохнул и на несколько минут представил, что всю дальнейшую жизнь будет так, как в это Рождество. Он невольно улыбнулся. Даже если между ними никогда не будет настоящей любви, а останется только секс… если они смогут быть друзьями, то такая цена за мир в магическом сообществе более чем приемлема. 
– А ведь Сириус не прав, он знает о лазейке, – пробормотал Гарри, кое-что вспомнив. – Том ведь все время соблазняет меня. Только он хочет, чтобы я сам пришел к нему, добровольно.
– А почему? – удивилась Гермиона.
– Не знаю, – Гарри покачал головой. – Думаю, что лучший способ узнать – наконец поговорить с ним откровенно. 
Он не стал откладывать свою цель в долгий ящик. По уму разговор с Волдемортом должен был состояться давным-давно. Конечно не Гарри, будучи неопытным подростком, должен был его начать, да только Волдеморт тоже в некотором роде был подростком. К тому же его воспитание и расчленение души делали его эмоциональным инвалидом. 
В первый же день каникул, получив свой приветственный поцелуй, Гарри фигурально зажал Волдеморта в угол, не дав ему увести разговор в сторону сборами в отпуск. 
– Нам нужно серьезно поговорить, как супругам.
Волдеморт насмешливо вскинул бровь, но благодушно кивнул, ожидая продолжения.
– Сириус сказал мне, что через год может с легкостью добиться нашего развода. Это так?
Волдеморт скривил губы:
– Он еще не оставил свою глупую идею? Нет, развода не будет.
Гарри на миг опешил, не ожидая такого категоричного ответа. 
– Я… значит мы… 
В ответ на свои заикания он услышал насмешливое фырканье. 
– Даже если между нами не будет секса к тому времени, мы не будем разведены, даже не мечтай об этом. Мне казалось, ты давно свыкся с мыслью о нашем браке. Твой глупый крестный только напрасно разбередил твои надежды? Мне жаль.
– Но я не понимаю, зачем тебе сдался этот брак! Мир давно устоялся. Я больше не нужен тебе. Теперь они не станут атаковать тебя, если ты не будешь убивать людей! 
– Какое дельное замечание. Я не планирую убивать людей, однако у меня есть причина держать тебя рядом со мной, в безопасности. Именно поэтому я выбрал магический брак, а не опекунство. Видишь ли, опекунство не может длиться вечно. Дети имеют свойство вырастать. 
– В безопасности? Но я не понимаю…
И вдруг Гарри действительно понял. В голове в мгновение ока сложилась картинка из кусочков мозаики, которые ему долгие годы попадались то тут, то там. Боль от прикосновений Волдеморта в первое время, разговоры с Нагини, рассказ Дамблдора о хоркруксах.
– Я твой хоркрукс?! – неосторожно воскликнул Гарри. Он тут же почувствовал жесткую хватку чужих рук на своих плечах.
– Где ты слышал это слово? Дамблдор? Он знает.
Гарри заполошно кивнул, спешно пытаясь осознать правду. Он был хоркруксом, он обеспечивал Волдеморту бессмертие. Если директор и Сириус знали об этом, они желали Гарри смерти? Он был обречен с самого начала? Но это не могло быть правдой. Сириус не смог бы так сыграть. По крайней мере, крестный ни о чем не знал, поэтому стремился к развязыванию конфликта. С другой стороны Дамблдор, должно быть, знал, поэтому согласился дать Волдеморту шанс. От этого шанса зависела и жизнь Гарри тоже.
Волдеморт тряс Гари за плечи, но это не сразу помогло ему придти в себя.
– Он не знает где они. Хотя Сириус рассчитывает, что в течение следующего года Орден обнаружит их все.
– И ты молчал?!
Волдеморт грубо оттолкнул Гарри от себя и нервно пробежался по комнате. 
– Я взял с них непреложный обет о том, что они не могут уничтожить даже один, пока ты не начнешь войну, – воскликнул Гарри, защищаясь. – Это справедливое условие! В конце концов, я вступил в этот брак не из-за твоих красивых глаз!
Это остановило Волдеморта на середине шага.

– Непреложный обет? Ради меня? – протянул он.
– Может, это и не самая надежная мера, но в тот момент я не придумал ничего лучше…
Гарри не успел больше ничего сказать. Волдеморт снова схватил его и втянул в страстный, жадный поцелуй. Это было совсем не к месту. Гарри растерялся и не знал, что сделать, пока Волдеморт кусал его губы, почти до крови, сжимал руки до синяков. Они потерялись во времени. Гарри не смог бы сказать, сколько длился сумасшедший болезненный поцелуй. 
– Почему ты вообще решил рассказать мне о планах твоего крестного на развод? – пробормотал Волдеморт слегка онемевшими губами, когда все-таки оторвался от Гарри. 
Гарри не сразу понял, о чем его спрашивают, но потом все же выдавил из себя:
– Потому что я не хочу разводиться.
Волдеморт необидно засмеялся.
– Чего-то подобного я и ждал, – прошептал он Гарри на ухо, теперь уже ласково целуя щеку и висок. 
– Зачем? 
– Что?
– Зачем ты ждал, если хотел меня? Не похоже на тебя. Разве ты не всегда берешь то, что хочешь?
– Кое-чего можно и подождать, а не рубить с плеча. Когда-то я хотел захватить власть с наскока, но у меня ничего не вышло. Теперь я делаю это медленно и гораздо успешнее. Вот и с тобой так же. 
– Не понимаю.
– Я заставил тебя вступить в этот брак, но у тебя осталась лазейка с твоей невинностью. Пока она при тебе, я все еще заставляю тебя быть здесь. Но если ты сам придешь ко мне и ляжешь со мной не по принуждению, а по желанию, этот брак будет совершен по твоему согласию. И никогда ты не посмеешь обвинить меня в чем-то. Разве так не будет лучше для нас обоих? 
– Ты сказал, что все равно не позволишь нам развестись, даже если я не приду к тебе, – скептически усмехнулся Гарри.
– Я все же Темный Лорд, не жди от меня совсем уж благородный жестов.
– Ты не логичен.
– Разве это важно? Ты ведь сам сказал, что не хочешь разводиться.
Гарри втянул в себя воздух, словно перед прыжком в воду. От его следующих слов зависела вся дальнейшая жизнь.
– Я не хочу разводиться. Я хочу тебя. 
Волдеморт улыбнулся широко и искренне, немного пугающе, но Гарри понравилось. Он потянулся за еще одним поцелуем, но почему-то не получил его. 
– Я тоже тебя хочу, но нам придется потерпеть до завтра, – пробормотал Волдеморт. Гарри в шоке распахнул глаза. Если верить книгам и рассказам окружающих, да и собственным ощущениям, после трогательных признаний нужно было немедленно рухнуть в постель. В чем проблема-то? 
– Просто через пять минут сюда придет Люциус, – честно пояснил Волдеморт. 
В его глазах плясали смешинки из-за гарриной растерянности.
– Ты не можешь его прогнать? – насупился Гарри.
– Могу, но тебе все равно нужно собрать вещи, потому что завтра утром мы отправляемся на Майорку. Кроме того, я хочу кое-что проверить сегодня вечером. Это срочно. Так что давай потерпим твою чистоту и невинность еще сутки. В нашем уютном мирке, подальше от посторонних завтра мы сможем доставить друг другу больше удовольствия. 
Гарри только покачал головой. Он хотел сейчас! Не было никакого мандража или страха перед предстоящим ему. Гарри все решил для себя и устал терпеть! 
Возможно, Гарри бы обиделся, но он просто не успел. В дверь постучали.
– Входи, Люциус, – пригласил Волдеморт.
Супруги отошли друг от друга. Гарри невзначай поправил одежду. Однако Малфой все-таки удивленно вскинул бровь, осмотрев их. Наверняка, ему мгновенно стало понятно, чем они тут занимались. 
– Увидимся завтра, – деланно равнодушно кивнул Гарри Волдеморту, потом попрощался с Малфоем и покинул кабинет. 
К нему присоединилась Нагини. Она ни слова не поняла из разговора Гарри с Волдемортом, но запахи в комнате доступно пояснили ей, что скоро хозяин и его супруг займутся воспроизводством потомства.
– Хотя у вас никогда не будет детенышей, – с сожалением вспомнила она уже у дверей в спальню Гарри. 
Гарри для вида посожалел вместе со змеей и позволил ей проконтролировать сбор вещей. В его голове навязчиво крутилась мысль о том, что сегодня он совершил либо самую правильную вещь, либо самую большую глупость в своей жизни. Волдеморт был отличным актером, он мог влюбить в себя кого угодно. Он мог ненавидеть Гарри и прямо сейчас брезгливо чистить зубы после его поцелуев. Волдеморт легко мог разбить Гарри сердце и получить от этого огромное удовольствие. 
Но Гарри готов был рискнуть. Глупо сидеть в своей безопасной раковине и страдать всю оставшуюся жизнь из-за несделанного. 

Майорка была как всегда солнечной, а их коттедж уютным. В обозримом пространстве не было ни одной живой души, кроме домового эльфа, которого они брали с собой для прислуживания. 
Обычно через час после прибытия Гарри и Волдеморт уже лежали бы на пляже, подставив тела под жаркие лучи, но не в этот раз.
Гарри, слегка обиженный и сомневающийся после вчерашнего финта ушами, сам не успел понять, как оказался в круговороте объятий, поцелуев, заполошного шепота. Он не умел ничего и хотел попробовать все, о чем раньше только слышал.
Гарри подчинялся направляющим рукам, гнулся и расслаблялся, чувствуя себя полотном под кистью мастера. Он почему-то не чувствовал никакого стеснения, ведь каждый кусочек его кожи согревался под взглядом жадных, пылающих багровых глаз. Гарри чувствовал ответное желание на каждый свой порыв, и тут невозможно было стесняться, волноваться или думать о ком-то, кроме Волдеморта… Тома. 
Человек с самой ужасной репутацией в современности просто не мог причинить Гарри вреда. 
Проснулся Гарри уже на закате. Здесь ему всегда хорошо спалось, сказывалась смена климата и часового пояса. Но теперь в крепких объятиях спалось почему-то еще лучше, хотя они с непривычки должны были только мешать.
Волдеморт не спал. В слабом свете садящегося солнца и свечи он читал какую-то книгу. Гарри некоторое время молча рассматривал его спокойное красивое лицо.
– Ты не волнуешься из-за того, что Дамблдор ищет твои хоркруксы? – наконец спросил он. Может быть, это были не совсем верные слова после того, что между ними произошло несколько часов назад, но это волновало Гарри сильнее всего. 
– Я проверил вчера вечером, – сказал Волдеморт. Он отложил книгу и повернулся к Гарри. – Ты на месте, ровно как и еще один. Двух не хватает. Насчет еще одного я не уверен. Он не доступен для меня сейчас. 
– Разве их не должно быть семь? 
– Нет. Один я еще не сотворил, а дневник использовал для возрождения.
– И тебя не волнует отсутствие тех двух? 
– Не особенно. Это не слишком приятно, но нужно признать, что я делал их в таком количестве в расчете на то, что часть будет уничтожена, но другие уцелеют. К тому же, Дамблдор дал тебе непреложный обет. То есть те два или три, все еще целы, хоть и в его руках.
– Меня настораживает твое спокойствие в этом вопросе, – пробормотал Гарри.
Волдеморт усмехнулся. 
– Во мне два разновозрастных кусочка души, что иногда дает интересный эффект, – пояснил он. – Например, младшему кусочку очень нравится то семейное тепло, что ты мне даешь. У меня такого никогда не было. Я знаю, что ты искренен. И это делает тебя ценным не только в качестве хоркрукса, но и как семью. Чудесное чувство – иметь кого-то, кто поддержит и будет защищать тебя всегда, даже когда ты не прав.
– Я же не рассказал тебе о планах Дамблдора.
– Но и не дал ему делать то, что он хотел, не смотря на мои прошлые грехи перед тобой. 
– А что думает старший кусочек?
– Что все это отвратительно, делает меня слабым, что мне не нужна защита такого милого и юного волшебника.
– Но младший кусок одерживает верх? – предположил Гарри и робко улыбнулся.
– Это не сложно, – пробормотал Волдеморт, наклоняясь к самому уху Гарри и даря ему легкий поцелуй. – Ведь старшему кусочку тоже всегда хотелось тепла. 
Гарри обнял Волдеморта за шею и притянул к себе поближе, начиная новую серию поцелуев.
Ему еще предстоит объясняться с Сириусом и, наверное, Дамблдором. Может быть, Волдеморт затеет переговоры с директором и сам. Сейчас это не беспокоило ни одного из них.
Гарри оставалось только надеяться, что Волдеморт говорил о своих чувствах правду.
Если же нет? Ну, Гарри все равно был счастлив. Может быть, ему скоро и разобьют сердце, но теперь он хотя бы понимает, что такое любовь.
Оказывается, браки по расчету не так уж и плохи.