Глава 6
Суббота выдалась солнечная, но прохладная. Ветер налетал пронизывающими порывами, то норовя унести мой шарф, то скидывая с Вики капюшон. Обеими руками она придерживала его за розовый мех, но куртку не застегивала, хотя и мерзла.Небо было очень яркое. Голубое. Необычайно голубое, а солнечные лучи ощутимо грели. В воздухе витали головокружительные весенние запахи. На прогретых, нетронутых асфальтом участках земли громко ворковали голуби, а лица прохожих были непривычно расслабленные.Всю дорогу, пока мы шли от метро, каблуки на Викиных коротеньких сапожках весело и беззаботно стучали. Я исподтишка любовалась ею и гордилась, что мы вместе.Ребят заметили издалека, оба ковырялись в телефонах. Макс, спрятавшись под огромным капюшоном тёмно-коричневой безразмерной толстовки, полусидел, опершись о каменное основание декоративного фонаря. Артём стоял напротив него. Как и в тот раз весь в черном, рукава куртки собраны до локтей, на запястьях обеих рук кожаные фенечки, длинная чёлка забрана резинкой на макушке. На ногах высокие шнурованные ботинки.Я толкнула Вику локтем, она проследила за моим взглядом и растерянно сбавила ход.— Ты не предупредила, что они неформалы.— Какая разница?— Большая. Это значит, что они несерьёзные и глупые.— Они так же про нас думают.— Да? — посмотрела на меня из-под длинных густо накрашенных ресниц. — Ну, это мы ещё посмотрим.Она решительно устремилась прямиком к ним и я, глубоко вздохнув, точно намереваясь нырнуть, побежала за ней.— Привет. Я — Вика, — не дожидаясь, пока я их познакомлю, она протянула руку.— Привет, — окинув её откровенно оценивающим взглядом, Артём ответил на рукопожатие, но не назвался. Затем коротко кивнул мне. Макс же, наоборот, представился, однако руку пожимать не стал.— Ну, чем займемся? — кокетливо поинтересовалась Вика.Брови Артёма заинтересованно взлетели:— А что ты можешь предложить?— Вот это я и хочу понять, — откликнулась она в том же многозначительном тоне, и они принялись гипнотизировать друг друга, пока Макс не сделал лицо, достойное Роберта Дауни на меме, и не потащил всех в парк.Снег под густыми кустами еще кое-где лежал, но большая часть растаяла, и в солнечных местах земля уже готовилась к появлению молоденькой травки. На деревянных лавочках вдоль асфальтовой дорожки тут и там сидели люди. Все они старались повыше задирать подбородки, подставляя лица долгожданному теплу.Мы свернули в сторону набережной, и с первой же минуты Вика с Артёмом начали общаться, как старые знакомые. Я знала, что они понравятся друг другу, но не думала, что так быстро.Она была воплощением Афродиты, а он звёздным мальчиком. Оба прекрасны, обаятельны и самоуверенны. Им не нужны были какие-то особые темы для разговора. Они просто шутили, смеялись и рассказывали о своём. Вика держалась раскрепощенно, с изрядной долей чувственного кокетства, а Артём, вступив с ней в откровенное соперничество за зрительское внимание, бесстыдно и заносчиво красовался.Начала Вика с того, как мы с ней познакомились, а после переключилась на театральное училище и свои грандиозные планы в актерской карьере. Рассказывала многословно и увлеченно с такой убедительной уверенностью, будто всё уже случилось, вершины покорены, и если мы хорошо попросим, то она любезно согласится дать автограф.Какое-то время Артём, засунув руки в карманы джинсов, шёл рядом и в нужных местах одобрительно кивал. Однако по ироничному взгляду было понятно, что подыгрывает и, в конце концов, утомившись слишком долго молчать, провокационно сказал:— В актерстве нет ничего сложного. Всем людям постоянно приходится из себя что-то изображать.Вика с любопытством прищурилась.— И что же изображаешь ты?— Только то, что ты хочешь видеть.— Мы же только познакомились.— Я с первого взгляда это понял. Тут всё очень просто.— А может то, что ты понял, я уже изображаю?— Это вряд ли.И они начали перекидываться странными неоднозначными фразочками, отчего наше присутствие с Максом стало казаться лишним.Однако Макса эта ситуация ничуть не тяготила. Он охотно слушал их игривую перепалку и не прекращал украдкой разглядывать Вику, а когда ловил мой взгляд, смущенно улыбался.Москва-река блестела и переливалась на солнце, по её глади мелкой рябью бежали размытые белые облака и, если долго на них смотреть, создавалось впечатление, что ты плывешь вместе с ними.— Мы однажды в апреле купались, — сказал Макс.— Холодно? — спросила Вика.— Больно, — посмеиваясь, ответил Артём. — Животы отбили.— Прыгнули с берега в озеро, — пояснил Макс, — и оказалось, что вода только сверху растаяла. Как два карася о лёд колотились, рыбы чуть со смеху не умерли. Было весело.— Тебе-то весело, а я потом несколько дней дышать не мог. У нас так всегда, — Артём обратился ко мне, точно ища поддержки. — Ступенька на лесенке ломается именно подо мной, тормоза отказывают на моём велосипеде, это я заражаюсь ветрянкой от соседских девчонок, я заболеваю воспалением лёгких, это меня обжигает петарда, забирают в полицию и выбрасывают из окна. Котик — удивительно везучий человек. — Котик? — искренне удивилась Вика. — Вы что, геи?— Я — нет, — поспешно ответил Макс.— Тогда почему "Котик"? Тебя это не задевает?— Нет.— А можно я тоже буду так называть?— Можно, — и он, сунув руки в глубокие карманы, пошел прочь от реки.— Чего это он? — захлопала глазами Вика.— Застеснялся, — небрежно ответил Артём. — Детское прозвище. Мама его так называла.Побродив немного по аллеям, мы дошли до Музея современного искусства. Я предложила сходить на какую-нибудь выставку, но Вика сказала, что разглядывать непонятные картинки невыносимо скучно, и Артём повел нас пить кофе.В тихом симпатичном кафе с красными в белую клетку скатертями и такими же красными, низко свисающими с потолка абажурами посетителей почти не было.Не спрашивая о наших предпочтениях, Артём заказал всем по чашке кофе и пирожные.А пока ждали заказ, Вика стала допытываться, чем они занимаются и после нескольких минут уклончивых и шутливых ответов, ей удалось выяснить, что Макс учится в Физтехе и подрабатывает в какой-то фирме по ремонту компьютеров. А вот, где учится Артём, понять мы так и не смогли. За два года он поменял три университета, и нигде ему не нравилось.Он собирался рассказать про свою работу, но отвлекся на суровую бабушку, громко отчитывающую внука лет семи за то, что он «ни на секунду не выпустил из рук телефон» и «окончательно отупел».Выхватив у мальчика мобильник, бабушка достала из своей сумки горсть машинок и швырнула на стол:— На вот, играй.При виде машинок лицо ребенка скисло, тогда как глаза Артёма загорелись.— Смотри, Котик, это же Хот Вилс! Синий Додж Чарджер, как тот, что в духовке сгорел, и Дикси Челленджер, и Фаст Фиш, и... — не договорив, он вскочил со стула и метнулся к мальчику.— Можно мне посмотреть?Мальчик удивленно поднял глаза.— Вообще-то у меня нужно спрашивать, — возмущенно заявила бабушка.Артём лучезарно улыбнулся.— Можно?Неодобрительно скривившись, женщина всё же разрешила, а как только он сел за их столик, Макс, со словами «ща придем», побежал к ним и пристроился рядом.Вика выставила перед собой кулачки, положила на них подбородок и, посмотрев из-под длинных черных ресниц, спросила, заранее зная ответ:— Как думаешь, я понравилась ему?— Конечно.— Дурака валяет, но в этом что-то есть. На лицо — хорош, да и шмотки дорогие. А главное, квартира есть без родителей и прочих дурацких родственников. В моей ситуации — идеальный вариант. А ты давай Максом займись. Бог с ним с детдомом. Так веселее будет.— Как заняться? Это же должно само получиться. Чтобы я ему понравилась, и он мне.— Боже, Вита, ну что за наив? Такое чувство, что ты живешь в каком-то счастливом утопическом мире, где принцессы какают фиалками, а детей приносят аисты. Тебе вообще нужен парень или нет?— Я не знаю.— Ничего-то ты не знаешь! — Вика немного разозлилась. — Ну хотя бы для меня можешь сделать вид, что он тебе интересен?— Наверное, могу, но зачем?— Видела, как он пялится? Это может всё испортить. У парней так бывает. У друзей. Типа не ссориться из-за женщины, пытаться уступить и всякая прочая чепуха. А мне нужно всё как можно быстрее обставить, чтобы Фил не чухнулся. Просто отвлеки Макса.— Я не умею ничего такого.— Всё ты умеешь. Ты очень хорошенькая и, если бы не скромничала постоянно, была бы шикарной красоткой. Просто будь активнее: смейся, жалей его и говори, какой он умный. За руку подержи, о большем просить тебя как-то неудобно.Когда Макс с Артёмом вернулись, их кофе остыл, и Артём заказал новый. Так что сидели мы ещё долго, а вышли, на улице уже начало темнеть, и повсюду зажглась нарядная подсветка.И аллеи, и набережная, и павильоны, и кафе — всё светилось мягким, нежно тающим в лёгких весенних сумерках жёлтым светом. В воздухе витало предчувствие скорого тепла и приятное волнение. Ветер стих.Мы неторопливо брели мимо ещё закрытого в это время года сезонного кафе, как возле открытой веранды я заметила двоих плечистых парней в спортивных ветровках с надписью Russia. Они прижали к деревянным перилам худенького паренька и пытались снять с него рюкзак. Паренёк сопротивлялся настойчиво, но тихо.— Смотрите, — сказала я ребятам. — Может, в полицию позвонить или позвать кого-нибудь?Макс с Артёмом странно переглянулись.— У главного входа, — сказал Макс и тут же переместился к фонарному столбу, а Артём бросив нам «ждите здесь», по-мальчишески развязной походкой направился прямиком к странной троице.Подошел к пареньку и обнял за плечо. Тот испуганно шарахнулся в сторону, но Артём удержал.— Помощь нужна?Все трое растерянно уставились на него. У обоих парней были густые, страшные бороды. Только у одного чёрная, а у другого рыжая.— Иди своей дорогой, — рявкнул чернобородый.— Уже пришел, — Артём улыбнулся.Второй опустил рюкзак.— Пусть деньги отдаст.— Что за деньги?— Мои деньги, — сказал чернобородый. — Из кошелька. Три тысячи.— Я кошелек нашел, — снимая руку Артёма с плеча, сказал паренек. — Вон там, возле столба. Просто поднял, даже не смотрел что там... А теперь они обвиняют меня, что я забрал их деньги. Но я ничего не брал!— Сколько? Три? — Артём закатил глаза, словно речь шла о сущем пустяке, полез во внутренний карман и, вытащив оттуда пачку денег, принялся перебирать купюры.— Не давай им ничего, — паренек удержал его за руку. — Это известная разводка.Однако при виде денег рты у парней пооткрывались.— Есть только пять, — сообщил Артём, хитро поглядывая на их лица.Он так махал этой пачкой, что выхватить её ничего не стоило.— Можно и пять, — рыжебородый осмотрелся по сторонам, проверяя, много ли людей вокруг. На несколько секунд остановил на нас взгляд, но когда Артём сказал: «А хотите десять?» моментально отвлекся.— Ну.— Тогда нужно извиниться. Сначала перед ним, — он похлопал паренька по спине. — А после передо мной. Только как следует. Так, чтобы я поверил. С чувством подлинного раскаяния и самоуничижения.Парни переглянулись.— Само что? — переспросил чернобородый.— Критического снижения уровня самооценки, проявляющегося унижением своей личности, — охотно пояснил Артём. — Ну, то есть вы должны совершенно искренне признать, какие вы наглые мрази и кидалы.Рыжий резко выбросил руку вперед, но Артём быстро отпрянул, сделал пару шагов назад, ловко перемахнул через доходящие ему до пояса перила и остановился возле ряда деревянных уличных столиков.— Не хотите, как хотите. Никто не навязывается, — он кивнул пареньку, давая понять, чтобы уходил.Однако бородачей он больше не интересовал. Оба, медленно приближаясь, смотрели только на Артёма.Черный, перегнувшись через перила, попытался ухватить его за куртку, но увернувшись, Артём громко и нахально рассмеялся. И рыжий, уже не скрывая воинственного настроя, тоже кинулся к нему. Тогда легко запрыгнув на лавку, с неё на столик, и, перебежав на следующий, Артём соскочил с уличной стороны на некотором расстоянии от них.— Придется всё же признать, что вы мрази. Пацан один, маленький, а вы его кинуть решили. Ну что за дела?Рыжий пытался подкрасться со стороны столиков, а чёрнобородый попёр напрямую.— А ну иди сюда. Я тебе сейчас язык твой поганый вырву. Ты кого мразью назвал?— Вы такие прикольные, — Артем немного отбежал и снова перепрыгнул к столикам, оказавшись на расстоянии одного-двух от рыжего. — Я бы с вами тут хоть целый день в салки играл, но как-то неудобно, меня девчонки ждут.Черный тоже ломанулся через перила, но вышло неудачно, на несколько секунд он неуклюже завис на животе, и Артём, издевательски хохоча и перебегая по столикам подальше от рыжего, крикнул Максу:— Ты этого беременного бегемота снял?Макс молча поднял большой палец. В руках у него был мобильник, и он записывал на него всё это представление.Бородачи разозлились не на шутку. Рыжий отвис первым и бросился к Максу, второй следом. Проворно сорвавшись с места, Макс побежал по дороге в сторону набережной. Грубо отпихивая попадающихся на пути прохожих, парни помчались за ним.Выбравшись из кафе, Артём, невероятно довольный, подошел к нам.— Ну ты даёшь! — я подалась ему навстречу. — Очень круто! У них были такие глупые лица.— Троллить вот таких уродов — одно из самых прекрасных занятий на свете.От него веяло азартом и радостью.Моё восхищение готово было выплеснуться через край. В ту минуту Артём представлялся мне защитником всех несчастных и униженных.Однако в прекрасных карих глазах Вики читалось осуждение.— Вообще-то это было неприятно. Тебе просто повезло, что они тебя не поймали.— Но не поймали же.— Скажи честно, ты это сделал, чтобы мальчику помочь или перед нами выпендривался?— Конечно, выпендривался, — не моргнув и глазом, признал он.— Так вот на будущее, — она толкнула его пальцем. — Мне такое не нравится.Артём сделал вид, будто покачнулся:— На какое ещё будущее?— На ближайшее.— А как же Макс? — спохватилась я. — Вдруг они его догонят?— Макса никто не догонит. Он лучший трейсер из всех, кого я знаю.— Но так же можно серьёзно нарваться, — недоумевала Вика. — Неужели вас никогда за такое не били?Мы целенаправленно шли к выходу из парка.— Конечно, били. Последний раз в больнице две недели провалялся, — понять, серьёзно говорит он или нет, было сложно, но я догадалась.— Плечо?— Ага. Ключица и сотрясение. Со второго этажа летел.— Как же так получилось?Он рассмеялся.— Не поверишь, я и сам не понял. Ещё секунду назад стоял, с ребятами разговаривал, а потом чувствую — лечу.— Они тебя специально столкнули? — удивилась я.— Не столкнули, а выбросили, — снова засмеялся. — Вся жизнь, Витя, сплошной экстрим... Каждый день, как по минному полю ходишь.— Ты же сам в это влез, — сказала Вика. — Зачем тебе проблемы?Артём резко посерьёзнел.— Не проблемы, а адреналин. Только в нем, собственно, и есть хоть какой-то смысл.— Что за смысл?— Ты когда-нибудь думала, зачем живешь?— Я тебе уже говорила, — не раздумывая, ответила Вика. — Хочу стать актрисой, уехать в Голливуд и прославиться на весь мир.— И что это тебе даст?Она посмотрела на него, как на умалишенного.— Всё.— Это ты сейчас так думаешь. Но потом, когда поймешь, что это совсем не то, чего ты ожидала, тебе будет девяносто и уже ничего не изменишь.— А ты типа самый умный и знаешь, как будет в девяносто?— Знаю, что тебе сильно повезет, если не помрешь раньше времени от передоза или пластических операций.— Можно подумать, ты со своим адреналином долго проживешь? — не сдавалась Вика.— Конечно, нет, но мои ожидания оправданы. Всё происходит здесь и сейчас, а твои желания никогда не исполнятся, даже если исполнятся.— Адреналин — тот же наркотик, — вмешалась я. — С тем же успехом ты бы мог убеждать нас, что жить ради дозы — это и есть смысл.— А с тобой, Витя, — он погрозил мне пальцем, — разговор отдельный. У тебя вообще везде тысячи смыслов. Только вот незадача — все сказочные.— Но гонял ты их красиво, — признала я. — Как в кино.Он хвастливо вскинул голову:— Макс потом это видео на Ютуб кинет, вот тогда кино будет.— Слушай, — тут меня вдруг что-то кольнуло. — Я недавно ролик видела, как двое ребят за машиной бегут. Смешной такой. «Ничего на свете лучше нету». Это случайно не вы были?В тут же секунду Артём позабыл о препираниях с Викой и засиял.— Что, понравился?— Серьёзно вы?— Забавная история вышла...И он принялся увлеченно рассказывать, как они решили проучить одну чересчур капризную подругу.Но я почти не слушала и всё оставшееся время, даже когда уже встретились с раскрасневшимся, но радостным Максом, думала о таких поразительных совпадениях. Похоже, Вика была права — вероятно, жизнь хотела мне этим что-то сказать.