перемены
P.S. описанное происходит в 2013 году. Место не указано.
Современное ау предполагает собой полное отсутствие способностей прежнего тейвата : нет глаз бога, элементарной силы. Проще, жизнь в рамках нынешнего времени. Присутствуют весомые отклонения от канона+маты.
В данной главе имеются насильственные постельные сцены.
справочник :
- прямая речь, диалог/монолог.
-« мысли ».
***
Грохот от колёс поезда эхом разносится по вагону. За окном стояла тёмная предзимняя ночь, и лишь одинокие фонари заливали светом скромное купе, заставляя зажмуриться. Согласовавшись с пустынным, погруженным в печаль пейзажем, слышится всхлип. Златовласая женщина невольно вздрагивает, по щекам начинают течь слёзы сожаленья и отвращения к человеку, некогда бывшим её любимым, её родственной душой. Чувство вины заполняло грудь, нещадно давило, безжалостно кололо. На верхней полке лежала её дочь и слёзы, проливающейся ею сейчас заставляли мать теряться в чувстве ненависти к себе за неспособность её защитить. Люмин лежала, свернувшись в калачик под одеялом, отвернувшись от назойливых лучей света дорожных фонарей. Она билась в молчаливой истерике, вспоминая события былого дня, что повествует нам о...
...в тот день девушка по своему обыкновенью сидела за пыхтящим стареньким компьютером, строя примитивный милый домик из блоков розового бетона. Итэр, разделяющий с нею комнату и вечно проклинающий её за её особенное внимание к компьютерным играм, отчего десятилетняя машина каждый раз едва-ли не взрывалась, ушёл гулять с появившейся недавно подружкой. Люмин была за него даже рада. В конце концов, хотя-бы он за пятнадцать лет жизни ощутил нечто схожее с бабочками в животе от мимолетной симпатии, в отличие от неё, главной радостью для которой было наличие иконки майнкрафта на экране монитора.
Сгорбившаяся мать от тяжких работ на заводе бегала сейчас где-то там, таская крупные металлические детали для будущей техники в виде холодильников, духовых шкафов и многого прочего, чем златовласая дочь, полностью перенявшая уже уничтоженную красоту мамы, не сильно то и интересовалась.
Вообщем, этот день совсем не отличался от остальных. Не отличался даже тем, что папашка развел прежнюю алкогольную шарманку на просторах скромного зала. Он любил выпить и мог частенько даже перебрать, но ни детей, ни жену это никогда не касалось и жили они слаженно даже при таком положении. Как говорила мама, отец много работает и нуждается в отдыхе. Не стоит трогать его в такие моменты. Отчего и детям оставалось лишь повиноваться.
Однако, секунду спустя в комнату буквально вламываются, отвлекая Люмин от строительства фасада дома. Та неохотно поворачивается, глядя на фигуру нажравшегося в хлам отца, покачивающегося в проходе. Он не спешил подходить, заставляя девушку почувствовать неясную тревогу. Она выдавливает лишь обеспокоенное « пап!? », прежде чем с испугом залетает на диван, отстраняясь от тянущего к ней руки взрослого мужчины. Он, не церемонясь, быстро ловит дочь и, охватывая её за талию тянет к себе, размещаясь на диване. Люмин, в свою очередь, находясь в оцепенении не пытается даже бежать. Она не глупая девочка и успела многого наглядеться в интернете и экранах телевизоров, и уже прекрасно знает, что будет дальше.
- успокойся, папа! Отпусти меня! - выдавливает она жалобно, пока мерзкий пьяница, от которого несёт не только бухлом, но и перегаром неторопливо стягивает с неё одежду с весьма радостным выражением лица.
- не рыпайся, сука! Вам, бабам, оно и надо. Ты взрослая девочка, заботливому папочке пора научить тебя настоящим отношениям с мальчиками!
Все, что было дальше походило на кошмар. Голос Люмин сорвался на крик. Её грудь больно сжимали, на шее оставляли слюнные от языка дорожки и многочисленные смазанные поцелуи. Бедра, быстро избавившиеся от лишней одежды в виде белья и домашних шорт были раздвинуты. Ещё секунда и в лоно безолаберно проникают, оставляя за собой цепочку болевых ощущений по всему влагалищу. Девушка не то кричит, не то стонет, слезно умоляет отца прекратить, пока тот, забывшийся в наслаждении начинает двигаться вперед-назад, наращивая темп. Ему лишь приятно. Приятно видеть пред собой ещё не до конца сформировавшееся манящее педофилов вроде него подростковое женское тело. Чистое, нежное. А самое главное, прежде ещё никем не тронутое.
Процесс завершается быстро. Отец уходит, как ни в чем не бывало, напоследок бросая,
- ты более искусная шлюха, чем твоя мать. И не стоит скрывать, что тебе это неимоверно понравилось. - последние слова вышли пережеванными, что трудно было разобрать сказанное.
Дверь в комнату закрывается, и вроде-бы всё осталось так, как и было вначале, даже экран монитора остаётся включенным с недоделанным фасадом, кроме крупных капель крови, оставшихся на диване. Люмин не двинулась с места. Она не кричала, не разводила истерику, не бежала звонить матери. Лишь молча смотрела на стекающую струйку крови вперемешку с противной беловатого оттенка жидкостью. По щекам струились слёзы, всё тело дрожало, лицо скорчилось в мученьях. Люмин не могла подумать, нет, вернее, она в тот момент и вовсе не могла думать, словно с её души вырвали что-то живое, что в пятнадцать лет лишится девственности от собственного отца, причем таким путём.
Насильственное слияние двух тел, пусть для девушки и закончилось довольно скоро после его начала оставило нестираемый след в виде нескончаемой дрожи и пульсацией, сопровождаемой болью по всему телу. Люмин смотрела на свою кровь в какой-то мере как-то даже тупо, ошарашенно и ещё не до конца понимая, что с ней действительно произошло. Она шумно шмыгнула, находясь будто в трансе, не имея возможности обдумать всё, что на неё теперь навалилось. Это было чувство потерянности.
Каждому свойственно реагировать на шокирующие моменты неодинаково. Для кого-то это повод громких драм, разбирательств и ссор, а кто-то, как и Люмин, ощущает это безмолвно и тихо, будто ничего изначально и не происходило.
Но нельзя отрицать, что внутри героини в тот-же момент что-то разрушилось, и это обязательно проявится позже. Позже..
Минует полчаса. Старенькая квартирка с дешёвым ремонтом забылась в молчаньи, погрузившись в сон. Входная дверь открывается, при этом довольно шумно. Оставшаяся сидеть в прежнем положении Люмин мгновенно понимает, что это радостный брат. Выдает его именно громкость. Обычно, каждый член семьи возвращается в дом беззвучно. Так уж оно было принято. Слышатся шаркающие по ковру шаги, и как-бы в такт за входной дверью открывается и дверь в комнату. Итэр было начинает что-то говорить, но тут же замирает, столбенея в шоке. Поначалу из крохотного помещения вылетает, ссылаясь на то, что просто вошёл в ненужный момент, затем заходит снова, упуская факт сидящей перед ним в самом извращенном положении оголенной сестры. Подходит быстро, что-то громко ей говорит, осторожно касается подбородка. Люмин не слышит. Её взгляд быстро слезает с брата вновь вниз, на капли крови, въевшиеся в ткань зелёного дивана. Наконец, до её слуха доходит,
-...услышь ты меня! Что случилось с тобой, скажи! - повышенный тон заставляет девушку съежиться и только засохшие слёзы возобновляют свой путь. Она вдруг начинает все ощущать и осознавать происходящее и, садясь на колени рыдает навзрыд, пока брату остаётся лишь потянуться к телефону, набирая номер матери.
Люмин пытается что-то сказать, объяснить, но изо рта вылетает нечто очень эмоциональное и нечленараздельное. Дрожащими ладошками она хватает Итэра за плечи, прижимая его к себе и, усаживая его на диван, размещается сверху, оставляя окровавленные следы на новых джинсах. Парниша ощущает себя ещё более отстраненно. Для него это походило на сон : чрезмерная тишина дома, несостыковавшийся экран монитора с майнкрафтом на нём и зрелище голой окровавленной сестры, которая сейчас мычит ему что-то в шею. В телефоне слышатся долгожданные гудки. Видимо, мать закончила работать и связь наконец появилась. Со второй попытки ему отвечают уставшим голосом. Итэр в попыхах что-то мемлет, но до матери по большей части доходят только рыдания дочери, голос которой явно оказывается громче голоса брата. Хелен не разбирает абсолютно ничего, но появившееся в её душе беспокойство и материнская интуиция в унисон молвят ей о том, что нужно спешить домой. Итэр тем временем остается ждать, поглаживая сестру по спине.
Та, через время успокаивается и взгляд её снова становится опустевшим. Что делать и как ей помочь пятнадцатилетний юнец не знает и с непрекращающимся испугом покорно сидит на диване, то и дело брезгливо глядя на собственные грязные джинсы.
Некоторое время спустя в квартиру столь же громко влетает мать. На существование отца в этой квартире она забивает и бежит в комнату детей, секунду спустя, подобно поведению Итэра, будто ошпаренная глядя на открывшееся зрелище. Поначалу она посчитала своих детей сумасшедшими, мол, что делает голая её дочь на бедрах её сына? Затем лишь улавливает, что здесь что-то не так. Истерически выгоняет Итэра за дверь и начинает допрашивать родившуюся пятнадцать лет назад на минуту раньше. Сбивчиво Люмин говорит всё как есть. Хелен не верит своим ушам. Первой стадией стал гнев, который она с трудом уняла, провожая слишком спокойную свою дочь в ванную. Торопливо её отмыв, сказав пару ласковых слов и тысячу раз извинившись женщина подзывает Итэра, прося побыть рядом с Люмин некоторое время. Тот отводит её на кухню, предлагая водички и печенья, желая хоть как-то скрасить трагичную обстановку. Он всё ещё не в курсе происходящего, но навязываться сестре не планирует, считая, что той сейчас лучше подумать о чем-то другом. Поэтому, подсаживаясь на соседний стул начинает медленно рассказывать о своей замечательной прогулке. Люмин его рассказ напоминает сказку и возвращает к реальности. Она даже улыбается на некоторых моментах, пока до слуха не доходят крики из зала.
- спишь, блядь! Спишь! Изнасиловал свою дочь и спишь! Чтоб ты сдох! Сдох! Сдох! - орёт мать. Слышится шлепок, удар чего-то об батарею. На секунду звуки смолкают и начинается безудержный плач.
Итэр, теперь уже все понявший внезапно поднимается с места и собирается было бежать в сторону родительской комнаты. Внутри него полыхает гнев, смешанный с чувством вины. Если бы в этот день он не пошел гулять с симпатичной ему девушкой, всё было бы иначе. Однако, его схватила за руку Люмин, заставляя парнишу лишь поджать губы и с полным печали взглядом обратиться к ней. Он едва сдерживался, дабы не расплакаться прямо сейчас перед ней и не начать извиняться, стоя на коленях. Но его сестра, кажется, и без того всё понимала. Она фальшиво улыбнулась, погладила его по руке и вновь устремила взор в пол. Её глаза, что на секунду, при взгляде на него вдруг зажглись снова погасли. Итэр сел на пол, продолжая держать Люмин за руку.
Крики прекратились. Финальным и наиболее запомнившимся моментом стали слова матери о том, чтобы дети начали паковать вещи. Отец, должно быть, валялся где-то в зале под батареей в отрубоне, до чего уж сильно был слышен тот звук. Хелен металась меж комнат, не забыв при том заглянуть в кошелек, спрятанный некогда отцом в качестве заначки в шкафу. Суммы, пусть и были ничтожными, но весьма нужными. Итэр находил поступок матери вполне импульсивным, но и сам не желал оставаться больше в этой отвратной квартире. В тот день он сделался для самого себя-же сиротой, потерявшей отца.
Через полчаса семья покинула дом и ещё через час уже стояла на вокзале, ожидая прибытия поезда. Мать, по щекам которой по-прежнему текли слёзы даже не читала надписи на билетах. Взяла те, что продавались по-дешевке в направлении какого-то иного города. За всю дорогу она ни единожды не заикнулась более об отце и о случившейся ситуации. Нет, больше, она даже не собиралась идти в полицию, а также подавать на развод! Этих её взглядов Итэр искренне не понимал.
Возвращаясь к изначальной точке, где вагон трясся от высокой скорости движения, слышен был и ещё один звук. Третий член купе вдруг шевельнулся. Это был Итэр. Взор его янтарных глаз всё время был устремлен лишь в сторону свернувшегося калачика, то и дело всхлипывающего. Будь его воля, он размазал бы никчемного пьяницу по стене собственными руками, а Люмин бы держал за руку и больше никогда-бы не отпускал. Однако, той сейчас явно требовалось нечто сходное с одиночеством, поэтому ему оставалось лишь лежать в попытках уснуть, глотая очередной ком вины, то и дело застревающий в горле.
***
Наутро вся семейка казалась, на удивление, более живой, чем проходившей с мучительной скоростью ночью. Хелен, чьи голубые глаза были опухшими от солёных капель вскрывала упаковки батончиков с глюкозой, что должно было послужить своеобразным завтраком. Даже Люмин при свете солнца казалась более наполненной жизнью и напоминала теперь полусгнивший цветок, так и норовящийся снова зацвести. Вцелом, утро проходило так-же, как и всегда и напоминало даже прежнюю бытовуху в прошлом доме.
Итэр взглянул в грязное окошко. Чистое небо. Ни единой тучки. Впервые за позднюю осень солнце светило так ярко, отчего на лице появлялось ощущение тепла, а уголки губ невольно поднимались в улыбке. Поезд грохотал, раз-другой устало посвистывая. Пейзажи за стеклом менялись ежесекундно и уже порою проглядывали заводы, поля и прочие здания, что стояли не столь уж и далеко от пункта назначения. Итэр сравнивал это с неким началом новой жизни, которая, по его мнению, принесет лишь хорошие плоды. Однако, в душе его невольно кололо при воспоминаниях о прекрасно проведённом вчерашним днем времени. Он считал, что в ту милую девчонку он действительно влюбился, и бабочки в животе не переставали кружиться в динамичных ансамблях. Она для него была чем-то необычным и новым, к чему снова и снова хочется прикасаться и сказать миллионы ласковых слов. Но теперь, он, должно быть, очень от неё далеко, и единственное, что их когда-нибудь свяжет - это лишь телефонные звонки и «смс». Впрочем, если так будет комфортнее его семье, Итэр как-нибудь перенесет разлуку с симпатичной серовласой девушкой, имя которой было Ноэлль.
- мы прибудем к двенадцати дня. - вдруг говорит мать, нарушая гробовую тишину. Люмин тянется за вторым батончиком и шумно вздыхает. - там есть довольно хорошая школа для умных детей. Я вас туда устрою.
- платная, небось. - влезает Итэр. Говорить теперь с матерью и сестрой казалось чем-то непривычным.
- платная. Но деньги найду. Заводов везде полно..
- ..нам лучше походить в обыкновенную, нежели чем тратить и без того скудный запас денег на дорогую школу, мама. - слышится тихий голос Люмин, тем не менее, наполненный красками жизни.
- я полагаю, что решу это сама, дети. Нам-бы с вами для начала съемную квартиру найти.
***
В подробностях описывать происходящее было-б весьма бессмысленно. Однако, новый город привёл подростков и даже мать в приятный восторг, что позволило ненадолго забыть о чудовищном дне. Новые перемены в жизни добавляли лишь красок и море интереса в жизнь Итэра и Люмин, пусть и дальнейшие действия наводили обоих на большое волнение. Новая школа, новые знакомства. Того более, экзамены на носу и постепенно движущиеся навстречу холода.
«...» напоминал шумный мегаполис, пусть и размером не отличался от их прошлого мрачного места. Жизнь здесь аналогично текла равномерно и плавно, но солнце здесь явно освещало лиственную дорогу в разы чаще, чем там.
Если сообщать вкратце, то семье в первый же день удалось найти подходящую им квартирку. Оборванные обои на стенах и несколько сломанных полок в шкафах ничуть не пугали новых жителей. Цена за такие покои казалась более чем приятной. Походы в магазин для закупа еды, беганье по школам и работам с документами.. За неделю семья смогла влиться во всеобщее течение и близнецы, в конце-концов, смогли попасть в лицей для детей с умственными способностями, оцененными на твёрдую «4» или «5».
Предстоящий день порождал в Люмин самые волнительные чувства. Признаться честно, она и вовсе не отошла от совершенного её отцом деянья и изо дня в день проливала слёзы, пока намывалась уже сороковую минуту в душе, стараясь смыть всю грязь. Но та, словно назло, не уходила и прозрачные следы, оставленные её папашей никуда не девались, заставляя девушку ощущать себя действительно шлюхой и игрушкой для секса. В остальном Люмин потихоньку восстановилась и обещала себе теперь быть в разы осторожнее. Однако, это заставляло постоянно быть словно на иголках, опасаясь, что какой-нибудь, образно, серый волк вдруг вылезет из-за угла и бросится на и без того использованого волчонка. Чувство тревоги не уходило даже тогда, когда рядом с Люмин сидел её собственный брат, а в соседней комнате кряхтела мама. Это было схоже с простейшей паранойей, от которой теперь невозможно было избавиться.
Старалась теперь девушка избегать и общения с мужчиной. Раз на неё накинулся её собственный отец, значит остальные мужчины, разве что наглые псы, пытающиеся присунуть первой попавшейся самке. Для неё личные границы теперь стали главной ценностью и единственный, кто имел право к ней прикасаться и имел «сюрприз» в штанах являлся Итэром, с которым каждый новый день начинался с его извинений. Тот и не знал вовсе, что из-за своих сожалений не даёт и своей сестре забыть о злосчастном дне, упомянутом здесь уже раз так 20.
С матерью её общение тоже сошло на едва видимое нет. Та вечно пропадала на работе, отчего и подросткам снова приходилось практиковаться в способностях самостоятельного выживания. Единственные пункты, которые выполняла Хелен в течение всего дня, это : работа, поход в магазин, возвращение домой, ужин, поход в душ и долгожданный сон. Однако, мать никогда не забывала спросить у детей, как у них дела и готовы ли они к скорейшему наступлению первого учебного дня. И каждый раз они отвечали единогласно «да», хотя на деле ни Люмин, ни Итэр не горели желанием наведываться в новое место.
Если говорить о них, то Люмин вдруг осознала чрезмерную благодарность брату. Пусть ей и вовсе не хотелось думать обо всем, что происходило тогда, он в тот момент сильно ей помог, будучи попросту рядом и всегда держа её за руку. Итэр, в свою очередь, обещал, что теперь не отойдет от сестры ни на шаг, даже если девушку это начнет угнетать. Ему хватило одной ошибки и теперь он намерен поучиться на собственном опыте и не позволять кому-то лишнему входить в окружение сестры.
Вообщем, все как всегда. Так, будто отца никогда и не было. Пусть прошло и так мало времени.
***
Последний вечер перед учебным днем был довольно беспокойным. Минуло полторы недели с их приезда и, пусть и торопливо, но семья сумела подготовиться даже к школе. В конце концов, девятый класс - это не шутки и следовало стараться не пропускать занятия. Благо, в учебном заведении разрешалась свободная форма, поэтому тратиться на новую школьную не пришлось, а все остальное и близнецов было и до этого. Единственным очень волнующим моментом для обоих стало то, что они будут вынуждены учиться в разных классах из-за разных систем оценивания. Если быть точнее, то Люмин являлась чистой воды отличницей и в году выходила только с пятерками, чего не скажешь об Итэре, чьи знания сильно проваливались в области химии и биологии, отчего он и являлся ударником. Люмин должна была учиться в «9А», в то время как её брат - в «9Б». Однако, каждый триместр дети могли перемещаться с одного класса в другой. Всё зависело от их успеваемости. В тот же день Итэр пообещал, что будет стараться учиться гораздо лучше и в следующем же триместре попадет к своей любимой сестре. Та же ответила, что в случае проблем нарочно съедет на оценки баллом ниже и вернется к брату. Так и состоялся их уговор, в который мать, узнав о нём, не лезла и вовсе, но порекомендовала Люмин не давать слабину и продолжать учиться на святое «отлично», говоря, мол дети должны быть лучше своих родителей. А мать их всегда была почти-отличница. Ключевое слово почти.
Впрочем, это не так уж и важно, отчего мы упустим момент долгих волнений и сборов, пока подростки не оказались в кровати. К слову, близнецам приходилось спать на одном диване, потому что мест больше не было, но, теперь уже это не являлось какой-то масштабной проблемой.
- Итэр, я очень переживаю. - сказала Люмин, уже закрыв глаза. Во тьме все равно ничерта не было видно. Спасибо здешним довольно качественным шторам. - я ощущаю себя грязной, и боюсь, что и остальные разглядят во мне эту грязь. - её голос опустился до шëпота. Девушка не предпочитала говорить столь открыто о своих переживаниях и чувствах.
- нет в тебе никакой грязи. Есть только придурок, посмевший к тебе прикоснуться. - отвечал Итэр довольно пылко и грозно. - нет в тебе никакой грязи. Попросту нет.
- а если..
- Люмин.
- хорошо. Я понимаю. А ты, разве не волнуешься? Новые люди.. Знакомства.. Разлука с той.. Она ведь тебе нравится?
- нравится. Очень. И конечно волнуюсь. - парень вздохнул. - но сделанного не воротишь. Я написал ей ещё четыре дня назад и попросил забыть обо мне. Она звонила мне не раз после этого.
- я не думаю, что тебе стоило вот так все обрывать..
- в мире много девушек и парней. Я не вижу смысла нелепо ждать часа, когда мы воссоединимся. Лучше потратить время на более лучшую кандидатуру.
Здесь Люмин согласилась с братом. Нет смысла ворошить прошлое, даже если оно отложилось на настоящем. В том числе и люди, оставшиеся там никуда не денутся и не смогут за один шаг оказаться впереди. И если есть возможность двигаться дальше, нужно данной возможностью пользоваться. При этих мыслях она одной половиной тела утонула во сне, борясь с искренним желанием, стараясь ещё поговорить с братом. Но, сон и тревога брали верх и девушке ничего не оставалось, кроме как пролепетать смятое «спокойной ночи» и провалиться в бездонную пропасть, полную мечтаний и кошмаров.
ОТ АВТОРА - не забываем ставить звёздочку на главу! Мне будет крайне приятно ^^.