Апофеоз

Я плохо помню, как Сайфер вытащил меня из душного помещения на улицу и усадил в заранее приготовленную машину. Снаружи хлопьями валил снег, застилая все вокруг белоснежным одеялом и пряча под собой серую слякоть. Но мне казалось, что я ничего не слышу, ничего не замечаю, а в голове стучала только одна мысль – я мог бы все предотвратить. Мог бы спасти ей жизнь, если бы сделал так, как должен был. 

- Сосна, ты в норме? – услышал я сквозь обволакивающую пелену голос Билла. Такой нереальный и будто далекий.

Это я виноват.

- Я… Я не знаю, - голос срывался. Мне было будто сложно сконцентрировать и собрать слова в единое предложение. – Помог ей и…

Рука Сайфера легла мне на плечо, и крепко сжала его.

- Успокойся, а то я нихера не понимаю, - голос начал звучать раздраженнее. – Кому ты помог? 

- Пасифике. Она попросила продать часы, чтобы у нее были деньги для того, чтобы уехать… А потом пришла ее мать с просьбой сказать, где она. Но я ничего не сказал. Ничего. Думал, что помогаю ей…

- Пасифике? – Сайфер будто выплюнул это имя. – Той истеричной девчонке? 

Я кивнул, стараясь игнорировать едкие нотки в голосе Билла. 

- И в чем же ты виноват? Это было ее решение, и она знала к чему все может привести. 

- Она бы не смогла уехать без меня. У нее больше не было знакомых, да и родители искали ее по городу. В любом случае, ее бы нашли. Но я помог, хотя понимал, что поступает она не совсем правильно.

- Не совсем правильно? Да это ведь был самый яркий пример подростковой ебанутости.

- Заткнись, - огрызнулся я. – Ты ничего не понимаешь.

- Ну конечно, как я могу понять всю тяжесть ссор с родителями и непонимания со стороны сверстников! Я же вообще еще жизни не жил и ничего, кроме своего дома, не видел.

Дернув плечом, я скинул с себя руку Сайфера и отвернулся в сторону окна. Сейчас мне не хотелось слышать и тем более видеть его.

За окном все также шел снег. Большие снежинки кружили на фоне серого неба и не спеша падали в уже немаленькие сугробы, что говорило о том, что Рождество в нынешнем году будет наиболее ярко отражать атмосферу рекламы кока-колы. Я горько усмехнулся. В любой другой ситуации я был бы несказанно рад, но сейчас мне было плевать. Плевать на гребаные елки и украшения. От этой никому ненужной суеты становилось только более тошно. 

- Откуда ты знаешь, что она была в том автобусе? – вдруг спросил Сайфер, смягчив тон.

- Она мне сама сказала – уеду вечером на автобусе в Остин, а она не могла не уехать. 

- А вдруг не уехала? Испугалась непогоды или еще чего-то в этом роде. Я бы не сказал, что она отличается храбростью. 

- Я не знаю, но в нашу последнюю встречу она была настроена решительно… Слушай, у нас есть время? 

- Нет, нам нужно как можно скорее убраться из этого захолустья. Хейз и так дышит нам в спину.

- Даже лишних двадцать минут? 

- Чего ты хочешь? – раздраженно спросил Сайфер, нервно постукивая пальцем по рулю.

- Хочу съездить к ней домой и поговорить с ее родителями. Может, ты прав, и она никуда не уехала… Надеюсь, - быстро проговорил я, а потом, посмотрев на Билла, тихо добавил. – Или уехала, но на другом автобусе. Пожалуйста, Билл. Это не займет много времени. 

Тяжело вздохнув, Сайфер нажал на педаль газа и, наконец, тронулся с места. Развернувшись на заснеженной центральной площади, он повернул в сторону престижной части города и поехал мимо уже знакомых мне деревьев и домов в сторону коттеджа Пасифики. 

- Спасибо.

Сайфер ничего мне не ответил. 

Дорога заняла не более пяти минут, и вот мы уже стоим напротив знакомых ворот, откуда совсем недавно меня увозили на полицейской машине. 

- С тобой сходить? – спросил меня Сайфер. 

- Смеешься? 

- Немного развлекаюсь. 

Я вышел из машины и направился по занесенной снегом тропинке в сторону будки охранников. Там сидело двое молодых мужчин, которые медленно попивали кофе из пластиковых чашек, переговаривались и временами смеялись. Когда мы заявились сюда на устроенную Пасификой вечеринку, здесь никого не было. Видимо, после случившегося ее родители решили усилить меры безопасности и организовали круглосуточное наблюдение за домом. Постояв какое-то время за дверью, я вышел к ним. Они подняли на меня удивленные взгляды. 

- Что тебе, парень? – обратился ко мне один из охранников.

- Мне нужно поговорить с Пасификой Нортвест. Я ее одноклассник. 

- Ее нет, - резко ответил другой. 

- Нет, постойте. Мне нужно знать, она возвращалась домой после того, как сбежала? 

- Парень, кто ты такой, чтобы я отчитывался перед тобой? Иди отсюда, пока мы не натравили на тебя собак, - и один из охранников с грохотом захлопнул дверь перед моим носом. Сгорая от злости, я побрел прочь. Стало понятно, что ответов от них не дождаться. Им просто было плевать, и в момент отсутствия хозяев они делают то, что считают нужным. 

Я в последний раз взглянул на окна, будто надеясь увидеть там знакомый силуэт, и вернулся обратно в машину. Снег шел все сильнее и, смешиваясь с ветром, превращался в настоящий буран. Интересно, сможем ли мы сами без проблем уехать отсюда? Пайетт сейчас представлялся мне неким городом-ловушкой, заброшенным замком-призраком, который никогда не отпускает однажды забредших сюда путников. 

- И что там? – спросил меня Сайфер, когда я уселся рядом с ним в машине и начал потирать свои замерзшие руки друг о друга. 

- Ничего. Они просто прогнали меня. 

- Вполне ожидаемо. Видимо, они не сильно хотят видеть сейчас незваных гостей. 

- И что теперь делать? 

- Забить на все и ехать дальше на восток, Сосна. Хейз не будет ждать. 

Хоть меня и раздражали его цинизм и необоснованное высокомерие, я понимал, что он прав. Прав, что нам нужно ехать дальше и просто забыть, отпустить всю ситуацию. Пасифика сама была виновата в том, что уехала. Это было ее решение, ее выбор, а я всего лишь помог. Да и в целом все было всего лишь несчастным случаем. Аварией, которая могла случиться и в городе и которой даже при большом желании помешать у меня бы не получилось. Но почему, даже при осознании всего, на душе так скребут кошки, и единственное, чего хочется – это забиться в угол и выть. Чувство вины невыносимо и обжигает сильнее раскаленного железа. 

- Диппер, нам правда нужно ехать. 

Я вздрогнул от неожиданности. Непривычно было слышать от Сайфера свое имя, а не раздражающее прозвище. 

- Хорошо, - кивнул я. 

Машина тронулась с места, и мы направились на восток, оставляя город-ловушку позади. 

Мы ехали целый день, нигде не останавливаясь и почти не разговаривая. К вечеру снег прекратился, и Сайфер предложил остановиться в придорожном мотеле. 

- Не хочу ночевать сидя, когда есть возможность поспать нормально, - объяснил Билл. 

Я был с ним согласен. Ночной переезд – меньшее, чего мне сейчас хотелось бы. 

По видимости, хозяева мотеля изрядно экономили на отоплении, отчего в помещении стоял невыносимый холод. Я лежал в темноте под одеялом, не снимая толстовки и джинс и стараясь всеми силами уснуть. Но сон не шел. Несмотря на усталость, которая пробирала до головной боли, я все никак не мог подолгу находиться с закрытыми глазами. Сразу появлялись образы, от которых я так сильно старался сбежать, и я был почти уверен, что стоит мне уснуть, как они явятся ко мне в кошмарах.

Тут дверь отворилась, и в комнате зажегся свет.

- Сосенка, ты уже спишь, что ли? 

Вынырнув из-под одеяла, я увидел слегка растрепанного Сайфера, сжимающего в одной руке бутылку с янтарным напитком.

- Что-то мне подсказывает, что тебе не нужно быть сегодня в одиночестве, - он присел на край кровати и резким движением окончательно сдернул с меня одеяло. 

- Как раз наоборот, - пробормотал я, ежась от холода. – Мне немного нехорошо.

- Виски – лучшее лекарство, – усмехнулся Билл, открывая бутылку и протягивая мне. – Поверь, сразу станет легче. 

- Не хочу. Меня и без этого мутит. 

- Тебя мутит от тоски, чувства вины и необъяснимой жалости к себе. Откуда все это, Сосенка? С чего такое желание искать себе повод для самобичевания? 

- Ты считаешь, что я сам все это ищу? 

Сайфер отпил из открытой бутылки, а потом хитро улыбнулся. 

- Разумеется. Я заметил это еще в нашу первую встречу, такой загруженный ответственностью и проблемами умничка-мальчик. Ты будто не разрешаешь себе жить нормальной жизнью, и это в твоем-то возрасте. Расслабься, Сосенка, и пусть все идет своим чередом. 

- Ты уже пьян? – усмехнулся я, всматриваясь в глаза Сайфера. Его взгляд был затуманен. 

- Немного, - криво улыбнулся он, вновь протягивая мне бутылку. – Выпей и забудь о всех своих ебучих проблемах. Честно, мне надоело смотреть изо дня в день на твою кислую рожу.

- Умеешь ты подбодрить, - моя рука сжала бутылку, и, поднеся ее ко рту, я почувствовал резкий запах алкоголя. – Только чуть-чуть.

Виски обожгло горло, и приятное тепло растеклось по всему телу. Я отпил еще немного и вернул Сайферу бутылку. 

- Лучше? 

- Так тепло стало. Даже немного жарко, - я оттянул ворот футболки. 

- Греет получше этих бесполезных одеял. 

Не знаю, сколько Сайфер выпил до прихода ко мне, но по его расфокусированному взгляду и размашистым движениям было понятно, что немало. Потянувшись, он завалился на мою кровать и уткнулся носом в смятую простынь. 

- Как же я устал.

- Так иди к себе, - сказал я, рассеяно наблюдая за сонным и расслабленным Биллом. Не каждый день его таким увидишь. – У тебя же там тоже есть кровать.

- Есть. Но моя комната торцевая, и от этого там еще холоднее. 

- Ты сам ее выбрал.

- Сосенка, хватит язвить. Побудь хорошим мальчиком и не порть мне настроение.

- Это я язвлю? – мне стало смешно. – Думаю, это ты у нас любишь этим заниматься. 

Сайфер перевернулся на спину и тихо засмеялся. 

- Ты невыносим. 

Мы опять выпили немного виски, и тут перед глазами у меня все окончательно поплыло. Теперь в совсем недавно холодной комнате стало невыносимо жарко. Сайфер стянул с себя черный свитер, оставаясь в одной футболке, и сквозь окружающую со всех сторон темноту я впервые увидел бледную кожу его рук и ключиц. 

- Билл, а к кому мы едем? Точнее, кто живет в Питтсбурге. 

- К моему старому другу, с которым мы вместе учились в университете, пока оба его не бросили. 

- Видимо, вы оба были психами.

- Почему это? 

- Как можно уйти из университета по собственному желанию. Нет, ты говорил почему, но это все не укладывается у меня в голове.

- А я погляжу, ты только об университете и болтаешь. Поверь, там нет ничего интересного. Я же тебе вроде рассказывал. Мы с Тэдом доучились почти до третьего курса, а потом у нас вместе появилось одно дело, где требовалось все наши умения и все свободное время. Так и вышло, и, если быть честным, я совершенно не жалею.

- И что за дело? 

Сайфер привстал на руках и, пододвинувшись поближе, заглянул мне в глаза. 

- А вот это уже не твоего ума дело, - усмехнулся он, щелкая меня по носу. Я раздраженно скривился. – Я не настолько еще пьян, чтобы раскрывать тебе все свои секреты, Сосенка. Что не скажешь о тебе.

Я действительно чувствовал себя чересчур легко, а тело было будто ватным. 

- Мне не о чем рассказывать, - честно ответил я. – У меня все было слишком скучно.

- Но ведь у тебя и жизнь только начинается.

- Говоришь, как какой-то старик.

- Через пару лет мне уже тридцать, а ведь когда-то я вообще не думал, что доживу до такого возраста. Время слишком быстро летит. 

И правда. Слишком быстро. 

Мы еще о чем-то болтали. О каких-то маловажных вещах, которые не отложились у меня в памяти. С каждым разом я все больше убеждался, что Сайфер был чертовски умным и эрудированным во многих сферах. Билл мог подолгу с безумным вдохновением болтать о химии, философии, истории или о каких-то странных никому не нужных социологических экспериментах, а когда он был пьяным его вообще уносило в далекие абстрактные дебри, но при этом он с особой ловкостью обходил темы о своем прошлом. Пару раз я нагло спрашивал его о родителях, детстве или о том же секретном деле, которое он проворачивал в университете, но он вновь начинал заливать мне о трудах каких-то философов и о том, что идеи Ницше идеально вписались бы в наше современное общество. Но не сказать, что меня это раздражало, мне было очень даже хорошо. Хоть на недолгое мгновение я забыл о разъедающих мне мозг проблемах. Теперь я окончательно понял, почему люди пьют. Ведь это действительно самый быстрый и легкий способ убежать от дел, забыться. Под конец у меня уже начала кружиться голова, и, уронив ее на руки, я заснул крепким долгим сном.