Брачная ночь.
- Если на этом постельном белье не останется следов крови - я не знаю, что с тобой сделаю, Би-Хан. Не смей ослушаться и соблюдай то, что от тебя требуется. Это не так сложно. Я же как-то сделал это с твоей матерью. — глядя на сидящего на коленях старшего сына резко произнёс Грандмастер, когда он наотрез отказался брать белые простыни в руки.
- Отец, прошу, я не-
- Замолчи! — послышалось в ответ. Сжимая руки, хмуря брови и опуская голову вновь Би-хан был готов кого-то убить. А может быть и собственного отца? Определённо. Он был готов убить его.
- Ты услышал меня, Саб-Зиро.
- Да, Грандмастер. - лишь ответил тот, как и подобает воину. Он обязан слушаться беспрекословно. Но кровь в венах кипела еще сильнее когда отец упомянул ее мать в таком ключе.
В покоях отведённых для брачной ночи, которую так же предусматривали все правила этого клана, на которые дали согласие в сторону Аканэ её родители, была полу-тьма. Холодная луна уже светила в окно, когда обладательница красных волос стояла возле. Она хотела расплакаться в плечо кому-нибудь близкому, но никого рядом не было и до утра нельзя было покидать комнаты, нельзя было находиться здесь посторонним. Напряжения поддавал прожигающий взгляд Би-Хана, которым он сквозил дыру в спине, между лопаток своей жены.
«Он уверен. Если та и забеременеет - он возненавидит этого ребёнка. Убьёт. Как и её саму.»
Молчание было красноречивее всех слов. Аканэ прекрасно понимала чувства Би-Хана, но так же знала, что им обоим нельзя ослушаться, от чего начала снимать своё платье, медленно сводя его с плеч, а после этого - вынимая из волос специальное украшение-заколку, распуская каскад достигающий поясницы ярким пламенем.
- Я умоляю лишь об одном, Саб-Зиро, — внезапно подала голос она. Такой тихий, нежный. Противный для би-Хана. — Сделаем это быстро, что б не унижать друг друга.
- Только в этом я буду согласен с тобой. — так же холодно ответил тот, хмыкая куда-то в сторону и наблюдая за продолжающей оголяться девушкой.
Тонкая талия, объёмная грудь, бёдра, тонкие запястья, но при том сильные руки, ярко-выраженные ключицы... Все эти плавные изгибы заставляли поморщиться и возжелать это всё изувечить.
Но поделать было нечего. Белая простынь была подготовлена специально, так что полового акта было не избежать до последнего.
«А если забеременеет прямо в эту ночь?
Его не волнует. Он уже уверен, что не собирается иметь от неё детей. Скинет вину на неё, что это она бесплодна. Выкинет её от себя.
Сделает всё, что б больше никогда её не видеть рядом с собой.»
Единственное что радовало за прошедшую ночь, так это то, что Аканэ было больно. ей было неприятно, колко и на самом деле больно, но она сжимала губы и молчала, лишь шикнув когда потекла кровь.
До утра им бы пришлось оставаться в одной комнате, но спать рядом друг с другом они, конечно, не собирались. А Аканэ вовсе не собиралась спать. В спешке одеваясь обратно хотя бы в то же самое платье, в котором она вышла замуж за будущего Грандмастера, она сидела у окна, выставляя в прохладные объятья ветерка свои горячие руки, слегка сжимая их в замочек между друг другом. Пустой, стеклянный взгляд изредка ходил по видным с этой комнаты небольшим домикам членов клана, где в некоторых окнах были видны женщины с детьми, где-то с подросшими, где-то с совсем маленькими на руках.
Би-Хан уснул лишь с мыслями о том, как ему противно, что в его покоях находится кто-то по типу Харады. Её присутствие морозило и заставляло сжимать руки.
Сама же Аканэ просто просидела всю ночь глядя в окно, ни разу не обернувшись на Би-Хана, который заснул хоть и быстро, но не глубоко. Сон его был чуток и он мог проснуться от любого шороха, из-за чего наверняка был бы недоволен, но в этом Аканэ преуспела - она ни разу не пошумела абсолютно ничем за прошедшие несколько часов.
С первыми лучами она поскорее ушла из комнаты, стараясь дойти до выхода, дабы вернуться к своему брату и высказать ему все чувства. Хотелось получить поддержку от самого близкого человека, от собственного близнеца.
Коридоры были длинными и угловатыми, заставляя часто сворачивать, но оказавшись на первом этаже Аканэ остановилась, глядя на женщину пожилых лет, перегородившей ей дорогу. В этой даме Аканэ узнала бабушку Би-Хана, из-за чего сомкнула губы и с неком разочаровании закрыла глаза, опустила голову и чуть пригнулась на коленях, складывая руки перед собой. Лёгким поклоном она отдала уважение.
- Почему ты не спишь в такой ранний час, дитя? — спросила та, глядя на, как ей казалось, расстроенную девушку.
- Прошу прощения, бабушка, мне... не спалось. — всё так же с опущенной головой проговаривала Аканэ, не смея поднять взгляда.
- Пойдём со мной, дитя. — махнув за собой рукой произнесла бабушка.
Заходя в комнату, в которую её привела бабушка, красноволосая осмотрелась. Уютная и успокаивающая атмосфера витала в воздухе. Казалось от этой комнаты веет теплом.
По середине комнаты был чайный столик, а по каждому краю от него на полу - подушки.
- Присядь, дитя. Не бойся. — указав рукой на длинную подушку кивнула бабушка, а сама отошла в противоположную сторону комнаты, где было, как показалось Аканэ, что-то вроде небольшой кухоньки. Стол, ещё один стол с видными полочками, заставленными какими-то баночками с травами и засушенными цветами, рядом какая-то бочка и пара навесных шкафчиков.
- Ты ведь обладаешь пиромантией, не так ли?
Открывая бочку женщина берёт в руку маленький чайник, зачерпывая им оттуда, как оказалось, воду.
- Будь добра. — лишь кивнула она и подойдя протянула чайник с холодной водой.
Аканэ, не медля, протянула руку и взялась за низ чайника, слегка сжимая пальцы и пропуская через вены и нервные окончания то, чем была одарена с рождения, в отличии от тех, кто магию учил по свиткам. Огонь. Нагревая руку достаточно сильно, но не на столько, на столько ,что из под металлического покрытия пошли малые язычки пламени. Потребовалось меньше тридцати секунд, что б из носика пошёл пар, символизирующий о том, что вода закипела.
Поднимая чайник с ладони голубоглазой девушки женщина отошла в сторону шкафчиков и столиков, ставя чайник на стол и доставая две чашки, расставляя их перед Аканэ и с противоположной стороны. Залив пустые чаши кипятком и закидывая туда же вложила по одному кулёчку из нейлоновой сеточки, в которую были закинуты травы и маленькие цветочки.
- Дитя. Скажи... Мой внук навредил тебе. Верно? — очень тихий голос внушал доверие. Хараде показалось, что она не сможет ответить, ибо уже сейчас в горле встал ком. Было чувство, словно она не дойдёт до брата и расплачется прямо здесь.
Сжимая руки в кулаки на подоле своего шёлкового платья сминая ткань, Аканэ сглотнула и опустила взгляд в кружку.
- Да. — всё же на выдохе сказала она, тут же пытаясь продолжить. — Но если того требовали традици-..
- Я прекрасно знаю, о чём ты думаешь и что ощущаешь. Мне очень жаль вас обоих, это было против вашей воли... Женщина должна быть сильной, что бы суметь "приручить" своего мужчину, а ты совсем не слабая, это видно. Женщина умнее мужчины, только она умеет им управлять, но перед этим нужно добиться покорности мужа. Сейчас мой внук кажется тебе диким тигром, но как только ты одомашнишь его - он станет твоей горой, возносящей тебя к небу.
Аканэ грустно улыбнулась и поблагодарив ее.
После достаточно времени милых женских разговоров в деревянные спицы дверей кто-то постучался, произнося:
- Бабушка, я могу войти? — и голос этот пренадлежал вовсе не Би-Хану. Он был более юношеский, не хрипел, не был злым.
Аканэ видела мельком отличающихся от всех воинов двойню, которая, видимо, и была братьями её мужа, но разглядеть их не удавалось, да и не до этого было. Кто же это из тех двоих? Жёлтенький или серенький?
— Войди, Томаш. — с любовью в голосе ответила бабушка.