Глава 21.
После обеденного перерыва, запомнившегося вредоносным заклинанием, я развлекалась за едой тем, что перебирала варианты не опасной, но обидной мести, а не шибко изобретательные одногруппники держались от меня на расстоянии. В столовой кучковались за отдельным столом, перешептываясь и поглядывая в мою сторону, в аудитории расселись по партам, предпочитая не занимать место по соседству со мной. Я не возражала. Даже втайне радовалась их поведению. Бабушка права, нормально сходиться с людьми у меня не очень‑то получалось. Виной тому были как сложный характер, так и привычка к уединению. Все‑таки я не в городе выросла, а в дремучем лесу. Училась на дому, причем не только по магической, но и по школьной программе, изредка выбиралась за покупками и просто на цивилизацию поглазеть, а дружила с местным зверьем да с нечестью. Поэтому, когда родственница решила отправить меня поступать на старшую ступень школы магов и травников, я не сильно обрадовалась. Но, не стану лукавить, новая жизнь мне понравилась. Интересные предметы, увлекательные практические занятия, вечеринки, устраиваемые ребятами, и походы с однокурсниками на ночное кладбище, чтобы погадать на суженого или суженую. А уж ловля таинственной «халявы» чего стоила! Вспоминать без слез (тех, которые от хохота) невозможно. Близких друзей в старой школе я, конечно, не завела, но приятелей было навалом. Жаль, что все они скромно отступили, когда Рэдгрувер потребовал не допускать меня до второго курса. И преподы, благоволившие мне весь год, тоже предали. А может, и хорошо, что все так вышло? Зато я узнала, какова цена их расположению. Судя по расписанию, которое я переписала себе в блокнот, после обеда стояли две пары, которые должен был вести наш куратор. В ожидании его прихода я безбожно зевала из‑за вновь накатившей усталости и думала о том, что надо бы выпить бодрящего зелья, а то вместо приготовления кактусовки для орсизов я вырублюсь прямо в логове змея. И хорошо, если не лицом в тарелке с обещанными отбивными. Пряча за ладошкой очередной зевок, увидела входящего в класс парня, которому на вид было чуть больше двадцати, и даже рот захлопнула от удивления, ибо Сигурда Сальдозара, курирующего нашу специальность и раз в неделю читающего лекции студентам, представляла совсем иным. И, судя по кокетливому щебетанию одногруппниц, называвших преподавателя Сверром, не ошиблась. Водрузив на стол у стены четыре черных саквояжа, которые парень притащил с собой, он оглядел одним глазом присутствующих (второй прятался за косой челкой антрацитово-черного цвета) и, остановившись на мне, констатировал:
Сверр- Новенькая.
Мира- Угу.
Кивнула я, а потом, решив, что не совсем прилично просто угукать преподу, представилась:
Мира- Мирослава Морозова-Эйнсворт, свободная ведьма.
Сверр- Сверр.
Просто сказал брюнет, подмигнув мне. Все тем же единственным глазом. Прозрачно-голубым и лукавым… хм.
Сверр- Я выпускник МАРиС, иногда ассистирую Сигурду, а иногда и подменяю его, как сегодня.
И уже обращаясь ко всем, заявил:
Сверр- Вместо основ магической диагностики будем змей изучать, господа недознахари.
И ребята, которых только что откровенно «обласкали», не то что не обиделись, а еще и весело загалдели, предвкушая незапланированный урок. Похоже, брюнета они любили и занятиям с ним искренне радовались. Я же решила подождать, присмотреться, а потом уже и определяться с мнением на счет голубоглазого выпускника. И тут же начала воплощать свой план в жизнь: оценивающе разглядывать долговязую мужскую фигуру в черной одежде, не имевшей ничего общего с мантиями, которые носили преподаватели МАРиС. Сверр был высок. А в сравнении со мной, наверное, и вовсе «дядя, достань воробушка». Еще он был худощав, но не субтилен, как некоторые парни, а, скорее, жилист. Руки красивые: пальцы длинные, гибкие, как у музыканта, а вот цвет ногтей, отливающий металлом, странный. В то что мужчина использует лак, отчего‑то не верилось, скорей всего какая‑нибудь аномалия, что частенько бывает у магов. Плечи широкие, спина длинная, таз узкий, и поверх всего этого костюм с иголочки. Черный, легкий, с серебристой отделкой и эмблемой в виде оскалившейся змеи на рукаве и груди. Такие нашивки обычно носили старшие курсы, когда пора общеобразовательных предметов уступала место строго-специальным. У некромантов, к примеру, символом являлась смерть с косой, у лекарей - змея, но точно не капающая ядом, как у этого типа. Любопытство набирало обороты, и выяснить, кто же он такой, хотелось все больше.
Сверр- Морозова.
Даже не взглянув на меня, парень методично открывал свои саквояжи.
Сверр- Я, конечно, допускаю, что хорош собой, и некоторые девушки не могут от меня глаз оторвать, но все же… ты так и будешь взглядом гипнотизировать али спросишь чего для разнообразия?
Народ заржал, я прищурилась.
Ведьма 1- Не гипнотизировать - оглаживать!
Хихикнула кудрявая выдра, которая по злой случайности носила гордое звание ведьмы.
Ведьма 2- Или облизывать.
Поддакнула ее подружка-подпевала, кокетливо расправляя белый воротничок на зеленом форменном платье.
Парень 1- Лучше уж сразу раздевать.
Предложил свою версию кто‑то из парней.
Мира- Ис-с-спепелять.
Прошипела я, недовольная тем, как весело улыбается наш временный преподаватель, реагируя на их комментарии.
Мира- А если серьезно, меня эмблема заинтересовала. Это что за специальность? Целители?
Сверр- Заклинатели змей.
Взглянув‑таки на меня из‑под длинной челки, сказал Сверр.
Сверр- Целители? Хм… И да и нет. Мы работаем по своей методике и специализируемся на ядах. Впрочем, это не отменяет лечебной практики и исцеления многих болезней. А все благодаря им… моим очаровательным малыша-а-ам.
Ласково протянул брюнет и, сунув руку в один из саквояжей, достал оттуда золотисто-красную ши-ран, которая пестрой лентой обвила мужское запястье, скользнув хвостом в рукав.
Мира- О!
Выдавила я, передернув плечами. Не люблю ползучих, как бы они не назывались и сколько б пользы не приносили. И в лесу, когда гадюку видела, старалась обходить ее по длинной дуге. Наблюдать же, как поглаживает извивающееся тельце Сверр, было неприятно.
Мира- Заклинатель значит… угу.
Подвела мысленный итог я.
Мира- Еще один на мою бедную голову. И целых четыре сумки со змеями. Тьфу! Надеюсь, от этих хотя бы проблем не будет, как от друида с лесным полозом.
Знать бы тогда, как ошибаюсь, я б с пары сбежала, прикинувшись больной. Занятия начались после колокольного перезвона, от которого хотелось зажать уши. Обстановка в аудитории была приятной и непринужденной, будто мы не учиться пришли, а общаться на интересную тему. Тема, к слову, действительно оказалась весьма и весьма любопытной. Показав на радость студентам всех своих змей в количестве двенадцати штук, Сверр рассказал немного про каждую, потом вернул их на место, шепнул что‑то непонятное, чтобы не покидали саквояжи, и пошел к доске писать формулы заклинаний, способных подчинить этот ползучий выводок воле заклинателя. Как только он заканчивал выводить рисунок того или иного магического плетения, белый набросок отделялся от деревянной поверхности и начинал светиться синим. Легонько касаясь его кончиками пальцев, брюнет отправлял мерцающие схемы в угол, наслаивая их друг на друга, или посылал кому‑то из студентов, если возникали вопросы. Таким образом, к концу первой пары все помещение кишело полупрозрачными формулами, которые мы активно записывали, а некоторые еще и пробовали их на прочность, пытаясь поймать, развеять или закинуть мерцающий рисунок соседу за шиворот. Вот вроде ж и второй курс академии, а вели себя, как в детсаду шалопаи! И заклинатель змей тут, похоже, был вовсе не воспитателем, а главным зачинщиком. Потому что, собрав на перемене все свои каракули в кучу, он предложил нам закрепить материал, не штудируя учебники, а играя в лотерею, призом которой объявил два билета на бал-маскарад, проводимый старшекурсниками в канун ночи багровой луны. Естественно, «недознахари» согласились. И те, кто не все помнил, начали шустро рыться в записях соседей, восстанавливая пропущенное. В мой блокнот одногруппники заглянуть поостереглись. И правильно! Я их еще за столовую не простила. Пока они носились по классу, обсуждая пройденные формулы, я потихоньку сплетала под партой слабенькие заклинания-маячки, которые в неактивной форме нельзя было заметить - так же, как и «кривые ручки». А потом, по примеру препода, разослала свои творения по классу, не обидев ни одного студента, хлопнувшего меня по плечу перед обедом.