Часть 20
Я ощущаю боль во всём теле, преимущественно в зоне головы. Слышу своё ровное дыхание, а вместе с ним и противный писк, источник которого мне неизвестен. Пытаюсь открыть глаза, когда ощущаю всю тяжесть своих век. К ним как будто привязали булыжники, и это сравнение кажется как никогда наилучшим. Первые секунды у меня не получается справиться с их тяжестью, но когда наконец это удаётся, я хмурюсь, ведь яркий свет лампы моментально ослепляет глаза. Я хочу накрыть лицо рукой, когда что-то останавливает меня. Непонятливо бросаю взгляд на руку, замечая несколько трубочек отходящих от неё. Недоумение накрывает меня с головой, и я растерянно осматриваю то место, где нахожусь.
Небольшое помещение в светло-голубом свете, я бы даже сказала в белом. Большое окно с молочными шторами с левой стороны от меня, напротив небольшой шкафчик, на котором лежит парочка журналов и куча других мелочей, справа кресло и тумбочка и, несомненно, кровать, где сейчас я и располагаюсь.
Сомнений нет. Я в больнице.
Ненавижу это место с тех пор, как в детстве мне пришлось пробыть здесь около месяца. У меня был бронхит, и мне не повезло, ведь достался не слишком опытный доктор, заставлявший меня принимать омерзительные таблетки, которые, как оказалось после, мне и вовсе не были нужны. Знаю, что наша семья потратила приличную сумму на лекарства и что тому врачу сделали огромный выговор и чуть ли не лишили работы за некомпетентность, но я бы не была против, если бы его все таки выгнали оттуда, ведь какой прок ему оставаться там, если он не может помочь людям?
Кладу руку на лоб. Ту, что осталась не тронута средствами медицины, когда ощущаю под ней шершавую поверхность. Если интуиция меня не обманывает, то это бинт, и именно его пребывание там может стать объяснением чрезмерной боли в области головы.
Интерес пронизывает меня с ног до головы, и я присаживаюсь на кровати. Но ужасная боль, моментально распространившаяся по всему телу, заставляет меня усомниться мысли о том, стоило ли делать это. Однако я откидываю её прочь, скидывая с себя одеяло, от которого стало порядком душно, когда взгляду открывается моё тело, на котором одета больничная ночнушка. Осматриваю свои руки, замечая на них несколько багровых синяков, а после и ноги, которым досталось намного больше. Многочисленное количество царапин, огромные синяки, а на одной из них так вообще красуется гипс. Не могу с уверенностью утверждать, но у меня есть догадки, что она сломана.
Поворот дверной ручки заставляет меня отвлечься от рассматривая своего искалеченного тела и заинтересованно бросить взгляд на только что вошедшего человека. Небрежно растрёпанные волосы, круги под глазами, уставшие глаза и неторопливые движения говорили об утомлённом состоянии Джастина. В руках он держал пластмассовый стаканчик, в котором, как я думаю, было налито кофе, ведь его запах витал по всему помещению, как только юноша вошёл. Он захлопнул за собой дверь и взглянул на меня, подходя ближе и пододвигая кресло к моей кровати, садясь на него.
- Привет, - на его лице появилась слабая улыбка, и он сделал небольшой глоток из своего стаканчика, но тут же сморщился. Думаю, это либо потому, что напиток оказался невкусным, либо он просто напросто обжёгся. Я слабо кивнула ему в ответ, также натягивая на своё лицо улыбку. – Как ты себя чувствуешь? – его рука легла на моё колено, когда я нахмурила брови. Серьёзно? Мы не общались две недели, и теперь он просто так позволяет себе прикасаться ко мне? Или я не совсем понимаю, и это лишь дружеский жест?
- Ещё дышу, а значит, хорошо, - отвечаю я, пожимая плечами, когда слышу смешок, вылетевший из уст Джастина.
- Я рад, что с тобой всё хорошо, - я смотрю в его глаза, замечая в них теплоту, и мысленно радуюсь, что между нами, наконец, обрушилась та грань. Я соскучилась по своему брату за всё это время и не могу не быть счастлива простому разговору.
- А… что случилось? – я хмурю лоб, ожидая его ответа.
- Ты не помнишь? – он задаёт вопрос, но, даже не дожидаясь моих дальнейших слов, продолжает. – Вы с Диланом попали в аварию.
Мне хватает лишь нескольких секунд, когда все воспоминания возвращаются ко мне. Я вспоминаю всё до самой мелочи: наш беззаботный смех, высокую скорость, резкий поворот и то, как наш скутер столкнулся с автомобилем. Меня одолевает ужас, как только мысль о Дилане появляется в голове, и я пытаюсь встать с кровати, с целью найти и убедиться в том, что с моим лучшим другом всё хорошо. Но Джастин останавливает меня, не успеваю я свесить ноги с кровати и, вовремя, ведь я совсем забыла о своей неспособности ходить из-за вероятно, сломанной ноги.
- Ты куда? – на его лбу появляются забавные складки, когда он с неподдельным интересом смотрит на меня. Юноша становится на ноги и за долю секунды меняет моё положение так, что я вновь оказываюсь лежащей под одеялом. Я хмурю лоб, надувая губы, ведь мне вновь становится душно и, к тому же, не знаю, сколько времени я провела лёжа, но моё тело порядком затекло.
- Где Дилан?
- Он… - Джастин замолчал на несколько секунд, вероятно, слегка сбитый с толку моим вопросом, но после ответил. – Находится в соседней палате.
- С ним всё хорошо? – я мысленно скрестила пальцы на руках, надеясь, чтобы всё обошлось, иначе я просто не выдержу.
- Да. Он отделался лишь несколькими синяками и царапинами, - он сделал небольшой кивок, когда я громко вздохнула. Слава Господу.
Между нами наступило небольшое молчание. Джастин продолжал пить свой кофе, и его взгляд был прочно прикован к стене, и могу предположить, что он о чём-то думал, как, собственно говоря, и я.
Чёрт возьми, больше никогда не сяду на мотоцикл или скутер. Практически никогда на них не ездила, а тут на тебе, даже сама предложила подвезти меня домой на нём, и вот чем всё это закончилось. Вероятно, мой страх не был таким глупым, раз уж, в конце концов, случилось то, чего я так боялась. Теперь я могу официально заявить, что ненавижу всех этих «чёрных коней» или как их там принято называть?
Не знаю, что было бы, если бы конец всего этого не оказался столь положительным. Ведь, если подумать с точки зрения пессимиста, всё могло обернуться по-другому, и я могла бы навсегда лишится способности ходить, потерять память или, того хуже, получить отдельное место на кладбище. Но, вероятно, моё время ещё не пришло, поэтому я могу лишь облегчённо вздохнуть, ведь мама родила меня в рубашке.
- Сколько времени я была без сознания? – спросила я, ведь этот вопрос вот уже около минуты крутится в моей голове, и мне не терпится узнать ответ. Джастин остерёгся, видимо, для него стало неожиданностью услышать мой голос спустя несколько минут молчания.
- Двенадцать часов, - он закатал рукав своего свитера, обнажая запястье с наручными часами, которые я подарила ему на день рождение год назад. – И тридцать две минуты, - обаятельно улыбнулся, и я усмехнулась от его слов.
- Считал?
- Именно, - он подмигнул мне, а после встал с кресла и сел на кровать. Нашёл мои руки и заключил их в свои, а я вновь недоумённо приподняла брови. Это тоже определённый дружеский жест? - Я правда рад, что с тобой всё хорошо, - его глаза смотрели вниз, когда большой палец руки слегка поглаживал кисть моей, вызывал слабую улыбку на лице. Я вижу, что он нервничает, и я не могу не посчитать это милым.
- Я знаю.
- И, когда нам позвонили и сказали, что случилось, я чуть не сошёл с ума. Тебя не было всю ночь и, хотя это и является привычным делом, я не смыкал глаз всё это время, дожидаясь тебя, а после раздался звонок, и тогда я просто обомлел, перестал говорить и… я уже представлял, что буду делать, если тебя не станет в моей жизни. И это странно, так ведь? Нам сообщили, в какой больнице ты находишься, а после я моментально скинул вызов и немедля отправился туда, - я слушала его с замиранием сердца, замечая, как меняются эмоции на его лице. – За весь этот путь, я успел осознать, насколько ты важна мне, и что я не смогу жить, если с тобой что-то случится, насколько я был глуп, когда совершал все те необдуманные поступки и причинял тебе боль. И… я просто хочу сказать, что осознал все свои проступки, и я готов меняться. Я готов меняться, становиться лучше и всё это ради тебя, Хейлз, - он сделал глубокий выдох, и меня как будто ударили молнией, когда он взглянул на меня и нежно положил руку на щеку. – Я надеюсь, ты сможешь простить меня и дать второй шанс, потому что я сердечно нуждаюсь в нём, - впервые за весь свой монолог он улыбнулся. Легко, непринуждённо, искренне, и я вдруг поняла, что эта улыбка самое дорогое, что есть у меня, и что я готова простить его, ведь только сейчас осознала, что чувствую к Джастину Биберу нечто большее, чем просто братскую любовь или привязанность.
- Ты обещаешь? – я почувствовала, как на моих глазах проступили слёзы, и это было столь глупо, ведь я никогда не плачу по мелочам. Хотя, разве данный инцидент можно считать мелочью?
- Обещаю, - его улыбка стала ещё шире, и он сделал небольшой кивок.
- Тогда, я даю, - я молчу несколько секунд, прежде чем продолжить. – Я даю тебе второй шанс.
- О, Хейли, клянусь, ты не пожалеешь, - он продвинул своё лицо ближе к моему, соединяя наши уста между собой в нежной поцелуе. За всё это время я успела забыть вкус его губ и сейчас невероятно рада вспомнить, каков он есть. Медовый, приторно сладкий и столь родной.
Мы целовались на протяжении минуты. Чувственно, медленно, растягивая своё удовольствие. О пошлостях, без которых ранее не обходилось ни одной близости, сейчас и вовсе речи не шло. Нам хватало лишь несмелых касаний, трепетных объятий и компании друг друга.
Последующее время мы с Джастином смотрели фильм. Оказывается, он принёс с собой ноутбук, куда заранее закачал какую-то мелодраму, и на протяжении двух часов мы, а если быть точнее, я, наслаждалась просмотром кино, а он лишь искоса смотрел на меня, пытаясь поскорее скоротать время, даря мне поцелуи и крепко обнимая. Как раз тогда, когда юноша чуть не стал засыпать от скуки, пришли мама с папой. От них я узнала, что они ждали меня вместе с Джастином на протяжении нескольких часов, а после тот, благодаря многочисленным просьбам, отправил их домой, сказав, что маме нужно отдохнуть, а отцу здесь оставаться незачем, ведь будет он. А позже Джастин объяснил мне, что решил спровадить их домой, потому что хотел, чтобы первым, кого увижу я, когда проснусь, стал именно он, и я посчитала это весьма милым жестом.
Я рада, что между нами всё стало хорошо. Мы, наконец, решили, что не можем быть просто братом и сестрой, как бы не старались, ведь нас влечёт друг к другу, и отрицать это было бы той ещё глупостью. И мы больше не пытаемся. Мы не будем отрицать того, что происходит между нами. Мы не позволим другим разлучить нас или каким-то негативным образом повлиять на наши отношения. Этот человек самый дорогой для меня. Он мой лучший друг, брат и возлюбленный, и это невероятно, ведь я могу смеяться с ним по всяким пустякам, обсуждать счёт последнего футбольного матча, просить совет и заниматься самым потрясающим, страстным и невероятным сексом в моей жизни. Я надеюсь, что наши отношения не испортятся, и мы остановимся на этой самой положительной ноте, где нет ничего плохого, а впереди ожидает лишь прекрасное будущее.