Проект.
Подумал ли кто-то, что жизнь настолько может сыграть злую шутку? Кто-то вообще задумывался - «что будет после смерти?». Сильные люди даже порой не могут понять для себя, что значит «жизнь». Мы просто пешки власти. Мы ничтожная пыль. Мы ничто. Даже многие ученые не могут объяснить данный термин. Для всех все по-разному. Даже для семнадцатилетнего Руслана. Он еще будучи ребенком думал про это. Он часто морочил себе голову и забивал ее этой ненужной информацией. Он знал что в этом мире ему не место. Но всегда старался сиять. В возрасте около семи лет его отдали в художественную школу. Мама настаивала, чтоб он прославился благодаря картинам и хоть какой-то вклад смог внести. Отец же был против, думал что это для парня художества настоящая пидорасина. Что парни художники станут посмешищем в этом мире. Но голос матери был сильнее. У Тушенцова были сильные проблемы со здоровьем, от этого он и не мог заниматься физическими упражнениями. Да и сам он в общем-то не хотел. Ему нравилось творить, открывать для себя новые горизонты в мире искусства и придумывать что-то, что может принести малейший вклад в этот и без того скучный мир. В садике он был самым артистичным, но очень скромным. Первым тянул руку, чтоб сотворить новое. За это его уважали воспитатели, но не ребятишки. Они смеялись и говорили, что лучше пойти за сад и половить червей, а потом кидаться девочкам за шиворот. Но по итогу кидались не в девочек, а в Руслана. Малец совершенно не понимал этих «приколов» и дальше относился к ребятам с полным уважением.
Школьное время было куда веселей. Его дружная любящая семья постепенно распадалась и его моральное состояние становилось только хуже. Из-за сильных ссор родителей он стал курить. Много. Очень много курить. Мать палила его постоянно, а отец бил и от этого становилось только хуже. Но уже в тринадцать лет, он не представлял свою жизнь без никотинового прилива.
Тушенцов младший продолжал и продвигал свою деятельность в художественной сфере. Он и дальше посещал секцию, получал безграничное удовольствие и радовался, что преподаватели ставили его на первое место и делали ему поблажки. Руслан всегда радовался приходу в учебное заведение. Ему нравился коллектив и люди рядом. Это было не большое здание, в которое был встроен маленький магазин с небольшими ценами. Он и его друг Илья Коряков, всегда бегали туда, набирали куча много углеводной еды и приходили обратно. Илье особо никогда не нравилось ходить в художественную школу, но из-за того что он был другом младшего, его особо не шпыняли. Их дни вместе проходили куда веселее чем поодиночке. Он были как одно целое, настоящие лучше друзья.
Руслан жил будто в дне сурка. Он жил в своем однотипном мире. Парень ненавидел жить по правилам, но даже банальное утро было расписано чуть ли не поминутно, он знал наизусть, но от этого он не страдал. Он страдал от мысли о жизни. Его смыслом были кисточки и краски. Не хотел подпускать кого-то ближе к своему хрупкому истоптанному сердечку. Парнишка ненавидел этот мир и людей в целом. Они представляли собой кучку баранов, которые бегают за своим чабаном не глядя даже себе под ноги. Его родители были тому примером. Такое же стадо. Он ненавидел их всей свое душой. Не любил пересекаться с ним по утрам или ночью. Батя прикрывался командировкой, а мать своими визитами к подружкам. В целом Руслан привык, но застать кого-то дома, было сущим кошмаром. Его отношения с ними всегда были не из лучших, из-за малейшей оплошности его грозились отправить в интернат, а то и в детдом. Тушенцову младшему настолько это приелось, что он совершенно не обращал внимания на угрозы со стороны близких. Мужчина был какой-то шишкой, который любил развлечься в клубах, а мама была белой вороной. Ее никто не ставил в пример и даже шарахались. Простая русская баба в общем. Семья уродцев.
Но его утро не обвенчалось успехом. Оно не прошло гладко, ведь из душа выходил Сергей Тушенцов с бодуна. Увидев сына кровь в жилах начала закипать, а агрессия вытекала из самого рта.
— Хрен тебя тут носит. Что ты забыл тут? — начал с агрессии старший.
— В художку собираюсь, у нас важная сдача проектов.
Руслан указывал на папку которая торчала меж его подмышки. Он убил очень много сил и времени на эти работы.
Отец безжалостно выхватил папку и стал зверски доставать бумагу. На него смотрел очень красивый натюрморт из комнаты Руслана. Будто фотография в руках. На его столе стояла вазочка с цветочками.
— Поклонник художник подарил? — рассмеялся отец.
Не дождавшись ответа отец быстро сделал первый рывок и разодрал картину в клочья. Мусор он закинул обратно в папку и купил мальчишке под ноги, а сам направился к кухне заперев дверь.
Ноги подкосились, а из глаз потекли соленые слезы. Считай он не сдал. В глазах все набралось пеленой и разум стал мятым. Накинув куртку и кроссовки он вылетел в лестничный пролет. Сел на ступень и стал звонить Илье.
— Илья, это табу. Я видимо не приеду сдавать. Я не знаю что делать...
Слезы все больше наполняли тревожные глазки. Терпение было на приделе. Коряков на другом конце трубки буквально кричал, пытаясь понять что с его другом.
— Рус, пожалуйста. Ответь, — уже на протяжении нескольких минут он истошно орал и просил Тушенцова сказать хоть что-то.
Вместо этого он смог промямлить - встретимся за час до художки. Парень на трубке ответил положительно и сбросил трубку.
Мысль спутывались в комок ядовитых змей, которые душили его. Он хотел придушить отца, хотел разбить весь алкоголь в доме, но откинул это на дальний план, об этом он будет думать уже вечером.
Его мысли быстро перекрыла никотиновая палочка, которую Парниша достал из пачки глубоко в своих карманах. Поджег ее и поднес к потрескавшимся губам, которые стали пульсировать, то боли. Первый вдох и тело стало полостью неконтролируемым. Его отпускало, но погнанные шаги на перед ели его изнутри. Минут сорок он просидел за слезами, но если он не выскочит сейчас из парадной, то Илья придушит его голыми руками.