Глава 7
Идти было невыносимо – каждый шаг сопровождался мучительной болью, которая дрожью проходила по всему телу парня. Херейд не был уверен, что бы случилось, перестав он облокачиваться рукой на стену, но проверять не было никакого желания. Уже заходя в двери общежития, парень надеялся, что ничего так и не смогло разбудить спящую коменду, ведь от нее новости о тяжелом состоянии ученика неприменно дошли бы до директора и после разлетелись по всему институту, а лишнее внимание, от которого он потом совсем не отмоется, ему было не нужно. Но, на счастье парня, коменда спала крепче Добрыни Никитича.
Парню удалось пробраться мимо будки коменды, но дальше его ждало самое сложное испытание на ближайшие пару дней, если он вообще сможет выйти из комнаты, – лестница. Передвигаясь крайне медленно, парень считал кажую преодоленнную им ступеньку, как собственную победу над самим собой. Это, по ощущениям Херейда, заняло целую вечность и дальнейший путь до комнаты казался самым легким, что могла приподнести ему судьба, но парень прошел мимо нужной двери. Его комната осталась позади, но Херейд и не думал туда возвращаться – стоит ему лечь и расслабиться на кровати, как он рискует уже не подняться утром. Горький урок был выучен Херейдом на протяжении своей короткой, неспокойной жизни: при сильных травмах ни в коем случае нельзя давать себе расслабиться – тело должно быть в хоть малейшем напряжении, иначе, если повезет проснуться на следующий день, встать будет очень трудно. Протянув руку вперед, Херейд открыл дверь, выводящую на балкон, который сейчас уже был пуст.
Немного осмотревшись в поиске места, куда можно пристроиться, он посторался осторожно сесть на пол, чтобы облокотиться спиной на стену, но в последний момент его здоровая рука слегка соскользнула от сильного напряжени и тело вновь пронзило болью. Организм уже начал привыкать к нескончаемой боли и появилось ощущение онемения, приглущающее неприятные ощущения. Парень подогнул к себе колени, осторожно обвил их руками, стараясь не наносить большего дискомфорта и без того больной руке, и положил на них голову, для удобства слегка повернув ее на бок.
Но уснуть было не так просто. Чувство незащищенности от отсутствия штор не давало Херейду надолго смеживать веки, заставляя каждый раз открывать глаза и смотреть на тусклые звезды, в надежде отвлечься от тревожности.
Парня совсем не покидала уверенность в том, что на него кто-то смотрит. Это было четкое ощущения чьего-то взгляда на своем теле – не призраков всех детсикх страхов парня, а взляд живого человека. Он прожигал до дрожи лучше любой боли, заставлял неосознанно искать его обладателя, устало вглядываясь в каждое окно второго коспуса, находящегося напротив. Проходило время, но ощущения чужих глаз, блужающих по его фигуре, не пропадало. Чувства, испытываемые парнем, были необычными – сначала заставляли нервничать, гадая о мыслях наблюдателя, потом приходило напусканное безразличие, а после до этого неизвестное парню легкое, хрупкое и неустойчивое чувство защищенности, тонкая нить которого могла оборваться в любой момент, стоило бы человеку отвести взгляд.
Херейд не мог объяснить себе того, почему через несколько минут его глаза стали закрываться, пропуская в организм сон, тонко граничащий с пробуждением. Это было, скорее всего, одно из самых неприятных ощущений за всё ближайшее время – сон не забирал боль парня ни на мгновение, каждую секунду он чувствовал дискомфрт от всех порывов холодного ветра, заставлящих его хотя бы немного пошевелиться.
Выспаться Херейду, конечно, не удалось. Последние два часа парень уже считал минуты до момента, когда он сможет встать и вернуться в комнату, стоит Мише уйти на учебу. Парню не хотелось, чтобы его жалели. В утренней суматохе, по обыкновению, никто из учащихся лингвистического факультета не вышел на балкон, что было лишь на руку парню – сейчас все были заняты своими делами.
Дождавшись, когда солнце полностью встанет из-за горизонта, парень собрал все свои оставшиеся силы, чтобы подняться, и пошел в комнату, словив на себе парочку заинтересованных взглядов, которыми его одарили проходящие люди с его факультета.
В комнате, как и ожидал Херейд, его соседа уже не было, поэтому парень, не осмелившись взлянуть себе под кофту и посмотреть на полученные увечия, быстро закрыл шторы и сел на твердую, но в этот момент такую удобную кровать, и облокотился на стену, подложив под спину подушку. В этот же момент парень провалися в долгожданый, крепкий, на сколько это возможно в его состоянии, сон.
Проснулся Херейд только от звуков открывающейся двери, которая заскрипела громче, чем во все предыдущие дни. Открыв глаза, сидя все в том же положении, парень первым делом наткнулся взглядом на Мишу, замершего в дерном проеме.
–Прости... – Довольно тихо проговоил сосед, видимо, намереваясь зайти бесшумно. – Я тут еды принес, есть рис с курицей и картошка с котлетой. Что будешь?
Парень немного помолчал, приводя мысли в порядок и разминая шею, затекшую после сна. Всего от нескольких движений тело пронзило болью, которая до этого немного заглушалась, а теперь напала на него с новой силой. В голове появились опасения, не сломано ли у него ребро, но Херейд старался отогнать эти мысли – идти в травмпункт, по его мнению, не было необходимости, если у него не переломаны все кости.
–Ничего. Меня вывернет наизнанку даже от запаха, – Проговорил Херейд охрипшим, толи от долгого молчания, толи от боли, голосом. Чувствуя приближающуюся тошноту, парень перевел тему. – Ты сегодня встретил этого Даньку? Не робел?
–Нет, его не было. Он часто куда-то пропадает или не приходит на учебу, – Пожал плечами Миша, не настойчиво осматривая своего соседа. Он знал еще вчера – после его ухода с балкона с Херейдом все не будет так красочно, но сегодня и вовсе не осмеливался спросить, что именно с ним приключилось. По голосу Херейда все было понятно в общих чертах и без дополнительных пояснений.
–Поздравляю, тебе, как никогда, повезло. Позже, как только смогу – помогу тебе с этим делом, но пока постарайся не попадать ему на глаза, – сказал Херейд, слегка поменяв свое положение на более удобое.
Повисла некоторая пауза, которая была заполнена недосказанностью и этим совсем не симпатизировала Херейду.
–Знаешь... – Неуверенно начал Миша. – Сегодня вечер пятницы и мы собираемся во втором корпусе... У нас всегда такой сбор, а Данил почти на всех присутствует, шансы с ним не встреться у нас равны меньше пятидесяти процентов.
Херейд уж было собирался сказать о том, то в жизни всегда есть риски, но при встрече с ними нельзя вести себя как размазня, но остановился.
–У нас? – С неожиданным для Миши удивлением спросил Херейд. – Боюсь тебя разочаровать, Миш, но я никуда не собирался.
–Я думал тебе сказали, – С сожалением сказал Миша, не горя желанием говорить соседу то, что с большой вероятностью не принесет ему удовольствия. – Поскольку, по словам Наташи, ты теперь с нами, то тебя ожидают увидеть... – Но Миша не успел договорить – его перебили.
–Нет. Пускай ожидают чего угодно, буду вынужден их разочаровать, – Отложив свое скверное самочувствие на задний план, сказал Херейд. Сейчас он был абсолютно серьезен.
–Но... – Миша, судя по его лицу, хотел продолжить свои уговоры, но, посмотрев на положение парня и вновь вспомнив о его самочувствии, сосед вздохнул и больше не проронил ни слова.
Наскоро переодевшись, Миша ушел, неуверенный, что Херейд принял правильное решение.
Не успело пройти и тридцати минут после ухода Миши, как Херейд уже начал вновь засыпать, сидя все в той же неизменной позе, как дверь, остававшаяся не запертой, открылась.
Из-за закрытых штор в комнате стояла кромешная тьма, рассеивающаяся только слабым светом из коридора, ставшим доходить через открытую дверь.
По полу темной волной растеклась большая, немного размытая по краям тень. Былую тишину, которая до этого стояла в помещении, рассеяло острое, слегка отрывистое дыхание пришедшего человека. Ничего не могло так хорошо определить человека в темноте, как его дыхание. Это был не Миша.