буря
Стрей Кидс везли на очередные сьёмки. В минибусе была напряжённая атмосфера. Феликс расположился на предпоследнем сиденье у окна. Он смотрел на пролетающие мимо машины, улицы и магазинчики погружаясь в свои мысли под мерное барахленье спокойной музыки на фоне. Его голубые волосы красиво обрамляли худое лицо. Тёмные карие глаза внимательно следили за пейзажем. Казалось что он напряжён даже сейчас совсем не замечая происходящего вокруг, мысленно пребывая в произошедшей ссоре.
Тёплая рука Хёнджина опустилась на его левое плечо. Он притянул его к себе обнимая бережно, как дорогую сердцу хрупкую вазу. Феликс всегда старался угодить фанатам, он был хорошим айдолом, но Хёнджин боялся за него. Боялся, что в один прекрасный день Феликс потеряет свою личность от того, что не будет видеть проблемы в том, чтобы менять истинно свою сущность для фанатов.
Ты так стараешься доказать мне что ты права, но мне не нужны твои старания, я всё равно буду думать так как думаю, я не малыш которым ты меня считаешь
Хёнджин, как впрочем и все остальные мемберы находился близко к "эпицентру" бури, чтобы если что исправить ситуацию, но слова Феликса были неисправимы. Как выпущенные пули? Нет. Пуля убивает мгновенно если попадает точно в цель. Слова Феликса попали в цель, но не убили мгновенно. Они быстро захватили её сознание медленно убивая тепло в её сердце как выброшенные изо рта солнечного парня кусочки льда.
В глазах Сакуры, их нежной милой Вишенки что-то пошатнулось. Конечно, она справилась с собой, умудрилась улыбнуться, и даже отказалась от его поддержки. Хёнджин понимал почему и это вызывало в нём боль и одновременно искренее восхищение его нуной. Она знала, что Хёнджин оказался неожиданно близок к такому хрупкому созданию как Феликс. Сейчас для Феликса сложный период в котором ему приспичило свергнуть авторитет родителей и к сожалению для всех вместе с Банчаном под эту категорию попала единственная девушка в команде.
Хёнджин печально улыбнулся. Таким же грустным взглядом окинул голубую макушку Феликса прижавшегося к нему. Постепенно расслабляющегося. Феликс оказал ему честь стать его старшим братом, хотя по скромному мнению Хёнджина он был из всего состава группы самым отвратительным выбором. Тем не менее спорить не стал. Хёнджин понимал, что ничего изменить не может, Феликс не девушка и у них не отношения, это даже не дружба, это братство, тут всё сложнее, или слишком легко, как посмотреть. Он помнил как Банчан сказал ему, у тебя брат выбора нет, теперь на тебе большая ответственность, постарайся справиться.
Банчан сидел сзади. Рядом с ним расположился молчаливый хмурый оператор, который очевидно пребывал в мрачном расположении духа и разговаривать был не намерен. Однако Кристофер тоже не лучился дружелюбием. Его лицо захватила гримасса холодной ярости смешанная с принятием ситуации и какой-то честной усталостью. Он был самым старшим и просто не мог позволить себе улыбаться.
После ухода своего хёна он осознал, что теперь может положиться только на самого себя. Он лидер и он не может позволить себе плакаться в жилетку своим мемберам. Не смотря на то, что помочь ему хотел каждый. Он беспокоился за всех и за Феликса в первую очередь. Можно сказать что его братишка во всех смыслах. Родина сплотила их и в чужой стране они были друг для друга домом...
Он старался для него как лучше, просил больше кушать, меньше переживать из-за веса, пытался объяснить, помочь, направить на верный путь, но наткнувшись на его сопротивление опешил от ударов самого нежного участника группы и поник. Он более не пытался помочь, он больше не тратил свои силы в пустую и смотрел на тающего на глазах Феликса чувствуя, как его сердце разрывается, а он почему то продолжает жить.
- Хэй хён...
Хан неожиданно появился рядом и коротким кивком "вежливо" послал оператора пересесть.
- Я тут это... - Он опёрся на стенку, зарылся ладонью в волосы, растрепал их и выдохнул так и не набравшись смелости сказать что он хотел. В целом его приход странным образом заставил Банчана почувствовать себя легче. Хан был тем человеком, с которым они уже прошли фазу войны, перешли от вынужденных союзников к... друзьям? Может не друзьям, но товарищам точно. Он пришёл с явным намерением поддержать, значит ему больше не всё равно что он чувствует и от этого на душе стало тепло, а лицо растеряло свою пугающую ярость. На нём осталось лишь выражение глубокой усталости.
- Хён, ты выглядишь пугающе усталым, но твоя усталость пугает меня чуть меньше, чем твоя злость, даже если она направлена не на меня.
Хан улыбнулся. Банчан хмыкнул и протёр ладонями лицо. Вновь взглянув на Хана он вдруг метнул внимательный взгляд в конец автобуса и тихо вздохнул.
- Он кажется сильно задел её.
- Вот именно. Он. Он третирует её так же как и тебя. Материнский инстинкт нашей Вишенки сыграл с ней злую не смешную шутку, - с сожалением согласился Хан тяжело вздохнув. Он как самый близкий "сын" этого многодетного отца. Они с самого начала были слишком похожи, так что их столкновение было просто неизбежно. Возможно в других условиях они бы стали близкими друзьями и товарищами которые чувствовали друг друга с полу слова, но их ярость, напряжение дебюта и лидерские качества взяли верх. Своё умение хорошо чувствовать Банчана Хан только недавно стал использовать не во вред первому. Сейчас он отлично чувствовал его состояние и отвечал не на его слова, а на мысли в его голове, поэтому его ответы звучали шире чем слова которые позволял себе сказать Банчан.
Он слабо улыбнулся кинув на друга мимолётный взгляд.
- Я должен успокоить её
- Нет. - Тут же возразил Хан и вдруг улыбнулся нежно, без примеси ехидства посмотрев на сидевшую за первыми сиденьями пару. Сакура была значительно ниже Минхо, поэтому могла позволить себе устроиться на его коленях без чувства вины, Минхо уверял что она как пушинка и не смотря на значения на весах она верила ему. Она всегда ему верила. - Ты не должен, тебе самому нужна помощь, хён! - Банчан закатил глаза на его реплику, но они оба знали, что это чистая правда, оба знали что Кристофер рад принять помощь Хана и расслабиться, потому что ему он тоже поверил.
- А они справятся. С самого начала я говорил, наша Вишенка проблема Минхо, его забота. Вы думали я шучу, не верили мне, а я же серьёзно говорил. - Хан легко и громко рассмеялся, словно не было гнетущей напряжённой атмосферы.
Банчан залюбовался чувствуя, как усталость спадает. Ему полегчало, отлегло от сердца. Он взглянул на выше упомянутых и почувствовал что-то странное. Какую-то радость и нежность. Сакура улыбалась. Тёмные волосы оттеняли светлую кожу, улыбка сверкала. Улыбка, за которую она поплатилась ночами пролитых слёз, сверкала. Её голова уютно расположилась на его плече. На лице застыло умиротворение. Банчан не очень хорошо разглядел их положение, хотя ему и не было нужно.
Он знал. Знал, что Минхо, не шедрый на тактильность прижимает её ближе к себе, потому что помнит её язык любви. Знал, что Минхо обещает ей купить, не важно что, что-то ценное и желанное, например билет на концерт БТС, потому что знает, что это её успокоит. Он хорошо изучил свою... кого? Вишенку, свою любимую Вишенку, того человека, слёзы которого заставляют его задержать дыхание в судорожной, отчаянной попытке помочь, защитить и успокоить.
Минхо позволил себе секундную слабость и уткнулся носом в её волосы вдыхая их запах. Хотя кого он обманывал, слабость не была секундной, Сакура была его сплошной слабостью, она вся без остатка была проявлением его слабости, до самой последней неровности и не идеальности на теле, во всех своих недовольностях, она вся, во всём.
- Оппа, ты чего? - Она подняла на него свои покрасневшие от слёз глаза, но уже не плакала, а счастливо улыбалась. Она не была смущена его порывом нежности, а дразнила по привычке.
- Ничего, - дразняще проговорил он в ответ и спросил улыбаясь. - Ты в порядке?
- Да.
На её лицо снова накатила лёгкая усталость.
- Нет, - сдалась она под его строгим взглядом. - Нет, я не в порядке, его не хороший энтузиазм пугает меня, но он меня не слышит, я не имею для него влияния и такого большого значения, как бы не хотела ему помочь. Мне всегда казалось, что я не значу для него так много.
- Ну что за чушь? - Поморщился Минхо.
- Это не чушь, - Девушка протестующе заёрзала на его коленях выравниваясь чтобы посмотреть в глаза. Машина сделала поворот. Минхо ненавязчиво придержал её за талию. - Мне всегда было его очень жалко, но я никогда не могла до него достучаться. Я всегда высказывала опасения насчёт его странного помешательства на фанатах, я с самого начала говорила, Боже, я знала что что-то будет не так, говорила ему, не давила, а по итогу проворонила.
- Ты заменила ему фигуру матери, он протестует тебе не потому что не прислушивается к тебе, а потому что подросток-переросток и ему хочется сделать всё на зло. - Минхо ласково заправил прядь девушке за ухо. Он не мог сдержать своей тактильности, ему хотелось трогать, обнимать, целовать, в макушку как обычно и не только.
- Нет, не поэтому. Я просто девчонка которая лезет не в своё дело, я не значу для него ничего и я это поняла. Я считала его ребёнком, опекала, я думала мы друзья и я имею на это право, но возможно я ошибалась.
Это звучало горько. Минхо тихо выговаривал что она не права, но кажется его слова до неё просто не доходили.
- Знаешь оппа, - позвала она его когда они приехали. - Когда я только пришла сюда у меня был выбор, с кем жить в одной комнате. Мне понравился наш макнэ и милый тихий мальчик с большими испуганными глазами. Хорошо что мне попался макнэ.
Минхо остановился и смотря девушке в след понял, что ситуация принимает скверные обороты. Рядом стоявший Чанбин подошёл ближе к хёну и покачал головой.
- Да, дело дрянь. Надо что-то с этим делать.