Не оставляй меня наедине с собой
Вы готовы читать это эту печальную хуйню? Енто грустная глава.
Мне насрать, кто он. Ему насрать, кто я. Но, кажется, он и так обо мне всё знает. А что знаю я? Он хорошо рисует, и он научил меня.
Ещё он рисует красиво, имея ввиду сам процесс. Он красиво закусывает губу, когда прорисовавыет что-то сложное. Красиво сердится, когда что-то не выходит. Я восхищался им. Он стал за такой короткий срок моим идеалом, моим кумиром, моим божеством. Я хотел быть им. Весь такой тонкий, будто просвечивающий, казалось, что переломится сейчас под тяжестью воздуха. За всю жизнь у меня не было ни одного друга, и самый первый – человек, лучше которого никогда не найти.
– Что мы будем делать? – спросил Винсент, не отрывая взгляда от блокнота с рисунками.
– Мы... Пойдём гулять.
В любой непонятной ситуации иди гулять.
Он был грустным. И я был грустным. Мы шли по пустой улице. Казалось, что эти фонари по обочинам горят только для нас двоих. Освещают дорогу нам двоим. Это была наша дорога, наш путь, и сейчас мы были одним целым.
***
– Где ты живёшь вообще? – спросил я Винсента, который опять тусовался в моей комнате.
– Ну, где придётся. То в подвалах, то в подъездах, то на теплотрассах..,– Винсент начал перечислять, загибая пальцы, но обернулся и, заметив мои глаза размером с блюдца, сказал,– шучу.
Помолчав немного, он спросил:
– Почему ты грустный?
Что я должен ответить? Что чувствую себя никому не нужным куском дерьма? Или что ненавижу себя за то, что я – это я, уродливое чмо? Что я ненавижу себя? И сейчас меня раздражало всё, что могло раздражать, но больше всего – пустая баночка моего антидепрессанта.
– Мои таблетки закончились.
– Зачем тебе таблетки?
– За тем, что я чувствую себя плохо.
Винсент фыркнул.
– Съебываем отсюда. За мной, моя депрессивная принцесса.
Он вылез в окно, а я за ним следом.
Он быстрым шагом пошёл в неизвестном мне направлении.
Вдруг он заорал на всю блять улицу:
– Черт возьми! Почему ты никогда не рассказывал об этом волшебном месте!
В его глазах горел восторг. Я пытался понять, о чем он, ибо перед нами был только какой-то старый, хуевенький детский сад.
Винсент побежал и вскарапкался по забору. Он рванулся к старой скрипящей карусели. Он раскручивал её и смеялся, а я просто смотрел на него, не в силах веселиться. А от этих мыслей мне стало ещё грустней. Подбородок дрогнул, к горлу подступил ком. Карусель пустовала. Я обернулся в поисках Винсента, но никого не было рядом. День ещё впереди. А я в гордом одиночестве поплелся домой.
Дома никого не было. (Очень двусмысленно). Я поднялся в комнату и запер на ключ дверь. В комнате был бардак. Лениво раскидав по местам вещи, я сел на кровать, обхватил руками колени и стал ждать. Чего? Или кого? Я надеялся, что как всегда неожиданно увижу Винсента в своей комнате. Я сидел и ждал, стараясь не уснуть. Но происходило ровным счётом ничего. Я в порыве злости и отчаяния вскочил с кровати и распахнул окно. В комнату ворвался холодный воздух и сразу начал хозяйничать в моей комнате: раздувать занавески, разность по комнате мои бумажки, перелистывать страницы блокнота. Но Винсента не было.
Я не заметил, как уснул.
***
Проснулся я от холода. Уже начало смеркаться. Но Винсента не было. Это было первой мыслью, посетившей мою бренную голову. Я боялся, что он не придёт. Он оставил меня одного. Умирать. Даже без гребаного антидепрессанта. В голову лезли мысли. Ужасные мысли, от которых я не мог сбежать. Я вспомнил все моменты, которые трагически изменили мою жизнь. Я чувствовал себя дерьмом. Я хотел повернуть вспять время, хотел, чтобы всё сейчас было не так. Бежать. Хотелось бежать. Но куда и от чего? Я чувствовал, как горячая струйка побежала по щеке. Я сделал кофе. Сладкий кофе и зажал в руках кружку. Но я не грел ладони. И обжигал их. Я чувствовал боль, пронизывающую руки. Я сидел в темноте, в одиночестве. Не оставляйте меня одного. Пожалуйста.
– Пожалуйста. Не отставляйте меня одного,– шептал я вслух.
– Пожалуйста. Помогите мне,– всё громче повторял я. Но никого не было рядом. Я был один.
– Я ненавижу тебя, – кричал я. Я хотел, чтобы Винсент услышал. Жутко холодно, но я боялся закрыть окно.
– Прости меня, прости. Умоляю прости меня,– шептал мне на ухо Винсент. А я расплакался.
– Забери меня отсюда.
– Куда?и– спросил он.
– Я не знаю.
– Я рядом,– шепнул он,– ты не один.