3
Был такой серый октябрьский день, когда и светать-то толком не светает. И не то чтобы шел дождь, просто в воздухе висели капли, они оседали на лице, размывали все вокруг. Я чувствовала, как вода просачивается под «кенгурушку», как промерзают плечи и спина. Мы торчали на задворках торгового центра, там, где бетонные стены смыкаются с тускло-зеленоватой полоской канала.
- Пошли внутрь, там хотя бы сухо, - предложила я.
Жук двинул плечами, шмыгнул носом. Даже он сегодня особо не дергался, будто мерзкая погода и из него высосала энергию.
- Денег нет. Да и охранники меня уже знают.
- Я тут торчать не намерена. Холод, вонь и скука.
Жук перехватил мой взгляд:
- А еще чего?
- Всё достало.
Он уважительно хмыкнул, потом развернулся и зашагал по тропинке:
- Ладно, давай ко мне. Там только бабуля, а она у меня нормальная.
Я задумалась. Как-то так вышло, что, с тех пор как Карен дала мне немного воли, мы повсюду околачивались вместе - после уроков и в выходные. Впрочем, не все время, иногда Жук тусовался с парнями из нашей школы. Получалось оно, похоже, так: он примажется к ним, а потом они переругаются, даже подерутся, и он на некоторое время отвалит. У мальчишек всегда таким путем. Как у зверей да у обезьян или у львов - вечно они выясняют, кто первым жрет добычу, кто в стае главный. Ну не знаю уж почему, но в ту субботу он к ним не пошел, ошивался вместе со мной, и мы дохли от скуки. Делать было вообще нечего.
Для меня приглашение в чужой дом было делом нешуточным. Собственно, раньше меня никогда никуда не приглашали. Даже в детстве я была не из тех девчонок, которые выскакивают из класса парочками - держась за ручки, хихикая, стреляя глазами. Дом у нас с мамой был не тот, куда можно привести подружку на чай.
- Ну, не знаю, - пробурчала я. Мне вообще неприятно знакомиться с новыми людьми, я никогда не знаю, смотреть на них или нет. Другим кажется, что я нелюдимка, потому что я не смотрю никому в лицо, а на самом-то деле я просто пытаюсь не залезать в их жизнь, не узнавать лишнего.
- Как знаешь, - сказал он, засунул руки в карманы и зашагал прочь.
Дождь теперь бил в лицо, это было совсем противно.
- Эй, стой! - крикнула я и побежала следом. Мы пошли вместе, надвинув капюшоны, по раскисшей лондонской грязи.
До его дома оказалось минут пять. Это была одна из безликих невысоких построек, разделенных на блоки, перед Парк-Эстейт. Квартира Жука была в середине дома, на первом этаже, перед входом - клумбочка. Клумбочка еще та - трава да несколько цветочков, зато вокруг полно совершенно улётных фигурок: гномики, зверюшки. Отвал башки.
- Классный садик, - сказала я и сама не поняла: восхищаюсь или издеваюсь. Жук скорчил рожу.
- Бабка наставила, - сказал он. - Она у меня чокнутая.
Он перескочил через невысокую ограду и начал пробираться сквозь цементную толпу. Хотел было лягнуть ногой особенно уродского гнома.
- Эй, не смей! - крикнула я. Жук замер. - Они классные. Не бей их.
- Блин, и ты туда же. - Он покачал головой и дождался, пока я открою калитку из облупившихся металлических трубок и пройду по дорожке. Потом распахнул дверь - она, похоже, была не заперта - и проорал:
- Это я, бабуль! Другана привел.
Я, конечно, нервничала, но отметила, что он сказал «друган». Мне это понравилось.
Узкая прихожая, а потом сразу большая комната. Все полки, вообще все поверхности уставлены всякой дребеденью: фарфоровые зверюшки, тарелочки, вазочки. Представьте себе все барахолки в мире, всё, что зависает там, потому что никому не нужно, - и картинка перед вами. Табачиной при этом воняло - будь здоров. Окна, похоже, не открывались. Облако дыма тянулось из соседней комнаты, и я вслед за Жуком двинула туда. Бабуля его сидела на высокой табуретке у барной стойки, перед носом газета, в руке чашка чаю, в зубах сигарета. На внука она была совсем не похожа. Маленькая, белая, как я, с коротким ершиком волос, выкрашенных в темно-бордовый цвет. Лицо морщинистое, суровое. Я заметила, как Жук нагнулся чмокнуть ее в щеку, и подумала, что, встреть я их на улице, никогда бы не подумала, что они родственники. Но теперь ведь оно всегда так, верно? Дни семейных фотографий - мама, папа, двое детишек, все при параде, все на одно лицо, они вообще когда-то были? Они еще где-то остались? Уж точно не здесь. Здесь семьи такие, какие есть, типа одна бабуля, как у Жука, или вообще никого, как у меня, - будь ты черный, белый, коричневый, желтый или какой угодно. Так уж оно.
Жук отступил на шаг, и бабуля посмотрела на меня.
- Привет, - сказала она. - Я Вэл.
Я старалась не поднимать глаз, но почему
- Бред она несет, только и всего, - вклинился Жук.
- Эй, сынок, ты меня сейчас доведешь! Рот заткни! - Бабуля наклонилась ко мне еще ближе и понизила голос: - Мне ты можешь сказать, Джем. Я пойму. Это одновременно и дар, и проклятие. Знать то, чего знать совсем не хочешь.
У меня аж живот подвело. Выходит, она знает, каково это. Я впервые встретила человека, который меня понял. Блин, как же мне хотелось все ей выложить, страшно хотелось, вот только пятнадцать лет хранить тайну - это немалый срок. И захочешь никому не скажешь, потому как привык молчать. А еще в глубине души я знала: стоит мне начать об этом говорить, хотя бы вот даже с бабушкой Жука, - и всё изменится. А я не была к этому готова. Тогда не была.
- Нет. Ничего такого, - пробормотала я. Умудрилась вырваться из когтей ее пронзительного, всевидящего взгляда.
Она откинулась назад и вздохнула - я, почитай, видела, что она выдыхает, столько в ней было табака.
- Как знаешь, - сказала она, зажигая очередную сигарету. - Ты теперь знаешь, где меня искать. Я здесь. Я всегда здесь.
Я слезла с табуретки и отправилась в комнату Жука; почти чувствовала, как она сверлит мне спину взглядом.
Жук развалился поперек кресла, свесив длинные ноги; стопы его подергивались.
- Ты на нее не обращай внимания. У нее несколько лет назад крыша окончательно съехала. Так ведь, бабуль? - проорал он. - Чего смотреть будем, спорт? - спросил он у меня, переключая каналы.
Я пожала плечами, потом заметила на полу черную коробочку:
- PlayStation?
Жук выкарабкался из кресла, плюхнулся на ковер и начал перебирать коробочки с играми:
- Давай в «Угон автомобилей»? - предложил он.
Я кивнула.
- Только шансов у тебя ноль, - предупредил он. - Я в этом деле не лох. И езжу так, что просто дым коромыслом.
Он не соврал. Я могла бы и заранее сообразить. Стрелять и гонять на машинах такие парни умеют. У них это с рождения, надо думать. Я, разумеется, не собиралась сдаваться, но по быстроте и напору мне было до него как до луны. Он вкладывал в игру всю душу, сосредоточивался так, будто от этого зависит его жизнь, играл прямо всем телом. Я делала что могла, но он каждый раз выигрывал.
- Для девчонки неплохо, - поддразнил Жук.
Я показала ему задранный указательный палец.
Жук улыбнулся, и мне вдруг показалось, что в доме 32 по Карлтон-Виллас мне самое место.
Потом мы немножко посмотрели телик, но показывали всё какую-то чушь. Фигню вроде «Фабрики звезд». Бездарные идиоты стоят как бараны в очереди в надежде, что выбьются в звезды. Придурки. Даже те из них, кто умеет петь. Они и правда думают, что мир ждет их с распростертыми объятиями - вот вам слава, деньги и все остальное? Всякие жадюги вроде Саймона Коуэла выкачают из них столько денег, сколько получится, а потом вышвырнут обратно в канаву. Какое уж тут будущее? Так, потешить собственный эгоизм. Отстой. И все же мы с Жуком неплохо провели время, дружно хохоча над ними. Оказалось, нас смешат одни и те же вещи. И вообще, в этой комнате было здорово, несмотря на табачный дым и на то, что от Жука, как обычно, воняло - хотя меня ни на миг не оставляла мысль, что бабка его так и сидит там на кухне как какая-то птица, кондор или ястреб, что-то в этаком роде. Хищная птица. Слушает нас. Выжидает.
- Мне пора, - сказала я через некоторое время.
Жук выкарабкался из кресла.
- Я тебя провожу.
- Да ладно. Тут недалеко.
- Давай отвезу, у меня тачка есть. - Он запнулся. - Вернее, можно достать.
Я посмотрела на него в упор. Он говорил серьезно - судя по всему, пытался произвести на меня впечатление. Я пошла к выходу. Еще не хватало впутываться в такие дела. Мало мне приключений на голову. Я слышала, как бабка его возится в кухне - хлопнула дверца микроволновки, раздался писк - она устанавливала таймер.
- Тебе ужинать пора, - сказала я. - Давай, до скорого. До свидания! - крикнула я от дверей его бабке: мне совсем не хотелось идти обратно на кухню и снова вступать с ней в разговор. Тут ее лицо возникло в кухонном дверном проеме. Между нами, соединяя нас, сверкнула молния, и глаза наши снова встретились.
- Пока, лапа моя, - сказала она. - Еще увидимся.
Она в этом, похоже, не сомневалась.