34
Как я могла не заметить Егора? Ну все, теперь мне точно конец. Я стою неподвижно, вместо того, чтобы бежать. Просто смотрю Кораблину в глаза. Он делает то же самое.
Спустя минуту, а может и полчаса, я отворачиваюсь от Егора и продолжаю путь домой. Нужно срочно уходить от него. Я иду так быстро, как только могу.
— Ты можешь так быстро не идти? Я не успеваю за тобой, — возмущается парень.
Я иду еще быстрее.
Для меня странно и немного дико, что Егор мне еще ничего не сделал. Он просто собирается идти со мной?
— Что тебе нужно? — мой резкий тон, пугает меня саму.
— Я не могу проводить тебя до дома? — его голос звучит никак не гадко, а слишком даже хорошо.
Так, стоп. Я не поддамся.
— Нет.
— Не бойся меня. Я ничего тебе не сделаю.
— Не убедительно звучит.
Я ускоряюсь, но Кораблин следует за мной по пятам, никак не отступая. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Дрожь проходит по всему моему телу.
Господи, какая же теплая и нежная у него рука. Как же я мечтала все это время, просто прикоснуться к нему, и прямо сейчас, моя рука в его руке. Просто не хватает слов, чтобы описать все свои эмоции. Но главное слово, которое не покидает меня — любовь. Именно в этот момент я понимаю, насколько сильно люблю этого человека, сколько бы боли, он мне не причинил.
— Как в школе дела?
В полном недоумении, смотрю на Кораблина.
— Нормально.
— Проблем не было, что ты тогда дома осталась?
— Нет.
Мне совсем не хочется говорить с ним. Обнимать, целовать, держать за руку, все что угодно, только не разговаривать.
Егор задает мне еще несколько вопросов, на которые я отвечаю коротко и с некой озлобленностью. Остальное время, мы просто молча идем к дому.
Нет никакого желания отпускать его руку, но вот, мы уже возле моего подъезда. Одним резким движением, парень разворачивает меня к себе лицом, пристально смотря в глаза. Я опускаю голову, не в силах смотреть на него. Егор аккуратно поднимает мое лицо своими пальцами.
— Валь… Извини меня.
Что? Что он только что сказал? Видимо мне нужно сходить к лору.
— Извини меня за все. Я полный дурак, придурок. Я сам не понимаю, как все это происходило. У меня не получалось себя контролировать. Я не заслуживаю твоего прощения, но я все же хочу извиниться. Прости.
Кораблин проводит пальцем по моей нижней губе, и я вздрагиваю от этого. Его губы накрывают мои. Господи, какие же у него губы. Теплые, нежные. Не успеваю я ничего сделать, как парень отстраняется от меня.
Я что, сплю?
Егор упирается своим лбом в мой.
— Валь…
— Ммм.
— Я люблю тебя.
Я щипаю себя. Черт, больно. Значит, я не сплю. Значит все происходящее, не какой-то там сон. Это все реальность. Но как в реальности Егор мог извиниться за все? Он ведь не мог этого сделать, правда? Или мог? Черт, что вообще происходит?
Кораблин назвал себя придурком, не заслуживающим моего прощения. Егор извинился. Черт возьми, он извинился за все. Нет, это точно сон.
Егор поцеловал меня. Черт возьми, он поцеловал меня. Как такое вообще возможно? Тогда он тоже меня целовал на спор… Черт, не хочу даже думать об этом. Не сейчас.
Кораблин извинился, поцеловал меня, а потом…
Твою мать, он признался мне в любви. Почему-то только сейчас, я это понимаю.
Я перевожу взгляд на Егора. Он внимательно изучает меня и улыбается. Искренне. В его зелёных глазах полно любви, в них нет никакой ненависти.
— Я тоже тебя люблю, — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.
В голове сразу появляется картинка, где мы с Егором вместе, обнимаемся, целуемся, и просто счастливы, как дети. Ведь все это, может быть реальностью, а не просто моей больной фантазией. Если все действительно так и будет, то я буду самой счастливой девушкой в мире. Для счастья, многого не нужно.
Теплые губы снова накрывают мои, и я просто отключаюсь от реальности. Мне хорошо. Мне до безумия хорошо рядом с ним. Здесь и сейчас. Плевать, что будет дальше.
В реальность я прихожу лишь тогда, когда вспышка от камеры ослепляет мне глаза. Ко мне не сразу доходит, что Егор только что сфотографировал наш поцелуй. Зачем?
— Что ты делаешь? — спрашиваю, когда Кораблин отстраняется от меня.
Черт, я ничего не понимаю. Совсем ничего.
Парень уткнулся в свой телефон, не обращая на меня никакого внимания.
Мой рассудок затуманен. Мозг полностью перестает работать. Мне тяжело сосредоточиться на чем-либо. Тяжело мыслить, когда тебя только что поцеловал парень, по которому ты сходишь с ума. Я не могу произнести ни единого слова, поэтому просто смотрю на Егора, продолжавшего копаться в своем телефоне.
Сто тридцать пять. Сто тридцать шесть. Сто тридцать семь. Черт, я уже считаю секунды нашего молчания.
— Егор…
В горле появляется ком, и я не могу больше ничего сказать.
— Что?
Кораблин отрывается от телефона и смотрит мне прямо в глаза. Пустота. Равнодушие. Безразличие. Пофигизм. Все это, в глазах Егора. В тех самых глазах, которые всего минуту назад, смотрели на меня с любовью и сумасшедшей нежностью. А что теперь? Теперь в них нет ничего хорошего.
Отвернувшись от меня, парень прислоняет телефон к своему уху.
— Егор…
Он снова игнорирует меня.
— Ну что чувак, — говорит Кораблин в телефон. — Ты сам все слышал. Фото поцелуя видел. Признание в любви слышал.
Черт. Черт. Черт.
И тут я понимаю…
— Готовь деньги. Да. Я скоро буду. Диана у тебя? Отлично.
В полном шоке и неком недоверии, смотрю на Егора. Он лишь улыбается и смеется, все еще говоря по телефону. Затем он убирает его в карман. Кораблин бросает на меня взгляд, который отражает разочарование и брезгливость.
Только не плакать. Только не плакать. Только не при нем. Он не должен видеть мою уязвимость.
Егор начинает смеяться. Просто смотреть мне в глаза и смеяться.
Все, это последняя капля. Слезы начинают литься по щекам, и я уже не в силах их остановить.
— Зачем? — тихо спрашиваю.
— Ради этого, — Кораблин достает из кармана деньги, показывая мне.
Если бы у людей существовала функция «стереть память» и «перестать плакать», я бы непременно этим сейчас воспользовалась.
— Почему я? — мой голос дрожит.
— Потому что ты, — Егор походит ко мне и легонько обнимает за плечи, — наивная дура.
Да, он действительно прав. Я наивная дура.
Никогда такого не случится, что Егор полюбит меня. Никогда.
— Ты серьезно думала, что я тебя люблю?
Я молчу. Ком в горле не дает мне сказать.
— Какая же ты идиотка. В таких шлюх, как ты, не влюбляются. Знаешь, что с ними делают?
Не могу понять, почему он считает меня шлюхой? Потому что я отказала ему? Такова его логика?
— Этот поцелуй, — парень плюет на землю с большим отвращением.
Все, хватит. Я не выдерживаю этого. У меня больше нет сил, на это смотреть. Я подбегаю к подъезду, но оборачиваюсь.
Ну, конечно же Егор уходит.
— Егор, — кричу, отчего он поворачивается ко мне. — А я ведь все равно тебя люблю.
* * *
Вы когда-нибудь чувствовали себя разбитыми на мелкие осколки, которые так трудно собрать воедино? То самое чувство, когда душа покидает тело, и ты останешься жить в этом теле без души, без чувств и эмоций. Вот это, я сейчас ощущаю, а именно — ничего. Пустота. Ноль чувств. Я живу, но не чувствую этого. Это существование, а не жизнь.
Мне совсем не хочется плакать, кричать. Я пустая. Еще час назад, эмоции переполняли меня, мне хотелось убить Егора, а сейчас… Сейчас я пуста.
Мне все равно. Я устала плакать. Устала быть сильной. Такое ощущение, что весь мир вокруг лишь иллюзия. Если это сон, то мне необходимо проснуться. Срочно.
Уже пятый раз звенит мой телефон, но я просто игнорирую его. Мне плевать на всех, в том числе и на Кораблина. Эта мразь, не сломает меня. Нет. Он просто превратил меня в бесчувственную и пустую. Как куклу. Ох, нет, это плохое сравнение.
Телефон снова оповещает о входящем звонке, и я решаюсь принять вызов.
— Да, — сразу огрызаюсь, даже не посмотрев, кто это.
— Эй, ты чего такая грубая? — звучит мягкий и веселый голос Дани.
Я невольно улыбаюсь. Черт возьми, этот парень вызывает во мне улыбку даже тогда, когда я разбита. Что за …?
— Валь…
— Что?
— У тебя все нормально? — обеспокоенно спрашивает Даня.
— Да. С чего ты взял, что у меня не все нормально?
Ну конечно мой голос не звучит, как обычно.
— Просто голос у тебя странный.
Я закатываю глаза.
— Все нормально.
— Не особо верится.
— Ну и не верь. Мне плевать.
Ох, я действительно только что, это сказала?! Черт. Это последний человек, на которого мне может быть плевать.
— Дань, я не имела это в виду. Мне совсем не наплевать, просто…
У меня не хватает слов, чтобы все объяснить.
— Ты сейчас занята?
— Нет. Да. Нет.
Занята ли я сейчас? А раздумья о своей ничтожности, считается занятием? Если да, то я занятой человек.
— Так занята или нет?
— Нет.
— Отлично. Может, тогда прогуляемся?
Мне совсем не хочется куда-либо выходить. Просто хочется побыть одной и, конечно же, жалеть себя и свое разбитое сердце. Ну, уж нет.
— Хорошо. Давай прогуляемся.
— Тогда через десять минут, я буду у твоего подъезда.
Не сказав ни слова, нажимаю на «отбой» и на ватных ногах поднимаюсь с кровати.
Жизнь слишком коротка, чтобы ныть по своему разбитому сердцу. Да, оно разбито. Сердце разбивается каждый раз, когда я вижу его с другой или когда он избивает меня.
При таком состоянии, у меня могла бы начаться депрессия, но мой антидепрессант — Даня.
Взгляд невольно падает на кольцо, которое он мне подарил, и я улыбаюсь. Пустота заменяется радостью и нежностью.
Просто так, я не сдамся. Егор не сломает меня. Нет. Я не кукла, чтобы ломаться.
Как жаль, что эта самоуверенность не присутствует во мне всегда.
Я иду в ванную комнату и сразу же умываюсь. Мне противно, что Егор прикасался ко мне, целовал меня. С брезгливостью, вытираю свое лицо. Ну, вот и отлично, от Кораблина не осталось и следа на моем лице.
Я не позволю больше ему воспользоваться мною.
* * *
— Ты какая-то странная.
— Нет, я обычная.
— Нет, ты холодная.
Видимо у Егора все же получилось сделать меня холодной, и я не знаю, как это исправить.
— Ваааль...
— Даааань, — передразниваю я парня.
Милозин закатывает глаза, а я смеюсь в ответ.
— Хочешь прокатиться на мотоцикле?
Мне послышалось? В недоумении, поднимаю одну бровь.
— Ты совсем с ума сошел?
— Почему?
Нет, он что, действительно ничего не понимает? На улице уже слишком холодно и крайне опасно ездить на мотоцикле. Хоть снег и растаял, но дожди никак не прекращаются.
— Можно спросить?
— Давай.
— Ты идиот? — спрашиваю на полном серьезе.
— Вот только не нужно меня оскорблять.
— А это и не оскорбление. Это вопрос.
Даня снова закатывает глаза.
— Нет, ну Дань. Подумай сам, какой нормальный человек, будет ездить на мотоцикле в ноябре?
— Я, — самодовольно отвечает парень.
Теперь, моя очередь закатывать глаза.
— Дань, послушай…
— Валь, я не маленький. Я умею ездить на мотоцикле. Мы с друзьями, и зимой на них ездим.
— Вы идиоты?
Гнев во мне, просто закипает.
— Нет, — спокойно отвечает Даня.
— Могу я тебя, кое о чем попросить?
— Проси.
— Обещай, что не будешь больше ездить в такое время на мотоцикле.
— Ну, если…
— Даня, — уже кричу я. — Пообещай мне.
— Ты чего так завелась?
Милохин придвигается ближе ко мне и пытается взять меня за руку, но я ее убираю.
— Ладно, ладно. Я обещаю.
— Обещаешь что?
— Я Милохин Данил, обещаю Карнауховой Валентине, что не буду ездить в такое время на мотоцикле.
Я улыбаюсь, но совсем не верю в его слова. Почему-то чувствуется тревога, но я сразу же отбрасываю это чувство.
— Мне уже домой пора, — с тоской в голосе, говорю.
— Жаль. Ну, пойдем, я хоть провожу тебя.