31
Смотря на свою серую толстовку, я грустно улыбаюсь. Бросаю ее в сумку. Затем беру свою футболку, и также бросаю ее туда. Застегнув сумку, делаю глубокий вдох, чтобы не заплакать. Так все, больше мне нельзя здесь оставаться. Взяв вещи, выхожу из комнаты.
Я слышу разговор Виктории Александровны с Даней на кухне, и, не сдержавшись, решаю немного подслушать.
— Дань, не усложняй все.
— Мам, ей тяжело.
— Да, но ей не будет легче, если вы будете встречаться. Ты хочешь, чтобы она тебе врала, что любит? Вы друзья, и не перегибай палку, если не хочешь ее потерять.
— Вообще-то…
— Ты меня услышал.
Не в силах этого слушать, потихоньку подхожу к двери в комнату и громко хлопаю ей, делая вид, будто только вышла.
— Все, я готова, — говорю Дане, когда захожу на кухню.
Даня кивает мне и выходит в коридор. Я подхожу к Виктории Александровне.
— Спасибо вам за все.
Крепко обнимаю ее, наслаждаясь моментом.
— Ты хоть не забывай нас. Заходи почаще.
— Хорошо.
— Валь, ну ты где? — спрашивает Даня из коридора.
— Иду, — тихо говорю, выходя из кухни.
Выйдя из подъезда, я ощущаю пустоту и некую боль. Моя душа, остается там.
— Это были, лучшие два дня в моей жизни.
— И в моей. Валь, о чем вы говорили с мамой?
— Когда? — удивленно спрашиваю, делая вид, что не понимаю его.
— Когда я в магазине был.
Сделав глубокий вдох, пожимаю плечами.
— Ни о чем.
— Но ты плакала.
— Я почти всегда плачу, — к сожалению, это правда.
В полной тишине, мы доходим к моему подъезду. И вот, снова начнется мой персональный ад.
— Может тебя до квартиры проводить?
— Спасибо, но я сама.
Даня грустно улыбается.
— Я пойду. Ненавижу долгие прощания. Тем более, мы еще увидимся.
Даня кивает. Отпустив его руку, захожу в подъезд.
Мое сердце бешено бьется в груди, когда я поднимаюсь на свой этаж и оказываюсь у своей квартиры. Тихо открываю дверь, в надежде, что отца нет дома. Переступив порог, сразу же осматриваюсь по сторонам. Отлично, отца нигде не видно. С улыбкой, иду в свою комнату.
— Пошлялась и решила домой вернуться, шлюха?
Медленно повернув голову, вижу разъяренного отца.
О, Боже.
Сердце сжимается, а ноги становятся ватными. У меня совсем нет сил, сдвинуться с места. Мне нужно как можно скорее бежать отсюда. Но я стою на месте, смотря отцу прямо в глаза.
— Я…
— Заткнись.
От такого тона, у меня бегут мурашки по коже.
Даня был прав, мне не следовало сегодня возвращаться домой. Лучше бы Даня, проводил меня до квартиры.
— Да я убью тебя, — приближаясь ко мне, шипит отец. Инстинктивно, я делаю шаг назад. — Шляется она со всеми подряд, а потом домой приходит, как ни в чем не бывало.
— Я не шляюсь. Я была у своего друга, — говорю, в свою защиту.
— Да мне плевать, где ты была.
Конечно же, ему плевать. Раз я ему не интересна, как и моя жизнь, то к чему вообще этот цирк?
— Что тебе нужно от меня?
Отец, снова делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад.
— Кто тебе дал право, так со мной разговаривать? — кое-как говорит папа.
«Папа»? Черт, я не могу его так называть. Он совсем чужой мне человек, который просто подарил мне жизнь. Да я за всю жизнь, получала меньше заботы от родителей, нежели за два дня от мамы Дани.
Как же мне хочется вернуться к ним. Только в их квартире, я могла спокойно спать и ничего не бояться. Они стали для меня семьей за два дня. Прям как мама и брат. Господи, как же все это глупо.
Резкая боль в животе, возвращает меня в реальность. Я падаю на пол, схватившись за живот, не в силах терпеть это.
— За что? — шепотом спрашиваю у отца, который стоит возле меня, с ужасной улыбкой. Неужели ему приносит удовольствие, наносить мне удары? Морально, я убита.
По щекам стекают горькие слезы. У меня даже нет сил, чтобы их вытереть. Я качаю головой, не веря в происходящее. Отец пытается ударить ногой мне в живот, но у меня как-то, получается схватить его за ногу, отчего он падает.
— Сука, — взвывает он, когда приземляется на пятую точку.
Воспользовавшись моментом, я поднимаюсь и бегу к себе в комнату, прихватив сумку с вещами. Быстро закрываю дверь, чтобы отец не смог мне отомстить.
Живот ужасно болит. Схватившись за него, ложусь в кровать. Как назло, звенит мой телефон. Как же хорошо, что я забрала сумку. Взяв в руки телефон, мои глаза непроизвольно наполняются слезами. Паша.
Черт. Черт. Черт.
Я совсем растеряна. Не ответить, я не могу. Но и принять вызов, будет очень сложно. Мой голос дрожит от всхлипов, и у меня получится с трудом говорить, из-за мучительной боли.
Мне нужно успокоиться, но вибрирующий телефон, не дает этого сделать. Собравшись с силами, принимаю вызов.
— Да, Паш.
— Привет, ты занята? Чего так долго не отвечала?
— Эмм… Ну, я была в душе и не слышала звонка.
— Валь, все хорошо? — обеспокоенно спрашивает брат.
— Ну да. А почему все должно быть плохо?
Я делаю глубокий вдох, сдерживая слезы. Живот напоминает о себе, резким приступом боли, отчего я морщусь.
— У меня все отлично, — говорю я, вытирая слезу.
— Просто у тебя голос какой-то слишком грустный.
— Все хорошо.
Ложь. Все как хорошо, только наоборот.
Все плохо, плохо, плохо. Но я никому это не скажу. Я буду улыбаться, с маской безразличия. Никто и никогда, не узнает обо всех тех проблемах, которые со мной происходят. Я не позволю никому, узнать правду. Пусть думают, что я счастлива и радуюсь жизни. Но на самом деле, в этот момент, меня душит адская боль. Я уже давно, морально убита.
— Паш…
— Что?
— А когда ты улетаешь? Ну, ты говорил недавно, что тебе по работе…
— Я понял. Толком, я еще ничего не знаю. Но точно в этом месяце. Меня могут отправить в любой день.
— Это как-то странно.
— Ничего странного, это моя работа.
— Понятно, — тяжело вздыхаю.
Появляется тишина. Оглушающая тишина, способная все разрушить.
— Валь, деньги на полгода, я привезу тебе.
— Ты приедешь? — спрашиваю, подрываясь с кровати, и сразу же жалею об этом. Боль в животе, заставляет потемнеть в глазах.
— Ну конечно. Должен же я, увидеть свою любимую сестру, перед отъездом.
— И когда ты приедешь? — выдавливаю из себя вопрос, сквозь мучительную боль.
— Не знаю еще. Как только, так сразу. Не переживай, я обязательно тебя предупрежу.
* * *
— Ай, — выкрикиваю, когда боль в животе возобновляется, хоть я уже и выпила две обезболивающие таблетки.
Закрыв глаза, пытаюсь настроить себя на школу. Я не была там, всего несколько дней. И это время, было самым лучшим. Но оно прошло.
Те два дня, теперь навсегда останутся в моей памяти. Я была счастлива. Была — прошедшее время, а сейчас, все по-другому. От воспоминаний, просто разрывается сердце и душа.
Воспоминания — это те прожитые моменты, которые тебе никогда не вернуть, но и они, никогда тебя не оставят. К сожалению, все мы, не умеем ценить моменты, а потом мы ценим то, что у нас остается — воспоминания.
Я подношу ближе к лицу руку, на которой красуется кольцо Дани. Просто так, он отдал мне то, чем дорожил. Это кольцо, было для него талисманом, очень важной вещью. Ведь это единственная вещь, которая осталась у Милохина, от его отца. Но он, отдал его мне. Мне, черт побери. Кто я вообще такая, чтобы получать такую ценную вещь?! Даже боюсь представить, как Даня ко мне относится, раз отдал мне это.
— Все нормально?
Подпрыгнув от неожиданности, я поворачиваюсь.
— Извини, просто задумалась
Улыбнувшись, Юля выходит из ванной комнаты. Я иду вслед за ней.
Сегодня, с утра пораньше, подруга разбудила меня своим визитом. Конечно, я рада этому, но не в шесть же утра. Юля обосновала свое поведение тем, что ей нетерпелось поскорее меня увидеть.
Искренняя улыбка, появляется на моем лице, когда я готовлю чай.
— Вы теперь встречаетесь?
— Да, — отвечает подруга, расплываясь в улыбке.
Кивнув, ставлю кружки с чаем на стол. С утра, у меня не то состояние, чтобы говорить.
— А это что?
Гаврилина берет в свои руки, мою правую руку, осматривая кольцо.
— Кольцо.
— Ну, я вижу, что не браслет. Где ты его взяла?
Ох, черт. Ну, вот и что, я должна ответить Юле? Она не поймет ничего.
— Валь…
— Что?
— Откуда у тебя это кольцо?
А в ответ — тишина. Молча, сажусь напротив подруги и отвожу взгляд.
— Тебе, его Даня подарил?
В недоумении, смотрю на Юлю.
— Да.
— Вау.
Подруга снова берет мою руку, внимательно рассматривая кольцо.
— В честь чего, такой подарок?
Пожимаю плечами, вместо ответа. Юля, сразу же хитро улыбается. Ненавижу эту улыбку.
— Я знаю, о чем ты думаешь, но давай не будем об этом говорить, — я поднимаю и скрещиваю руки.
— Ну ладно.
В полной тишине, мы завтракаем.
Очень приятно осознавать тот факт, что мы снова общаемся с Юлей. Наша дружба не прекратилась из-за нелепой ситуации с Аленой. Мы по-прежнему лучшие подруги.
— Валь...
Оторвав свой взгляд от окна, смотрю на Гаврилину.
— Что?
— Извини меня еще раз. Мне просто до сих пор тяжело понять, как я могла так поступить с тобой.
На лице подруги, появляется грустная улыбка.
— Юль, ты меня тоже извини.
— За что?
— Ну, за то, что проигнорировала тебя. За то, что послала. Мне очень стыдно.
Чувство стыда, действительно бушевало во мне, но излив свою душу подруге, мне становится значительно лучше.
— А где родители?
От такого внезапного вопроса, я вздрагиваю. Тяжелые воспоминания о вчерашнем вечере, давят мне на сердце.
— Не знаю. Наверное, ушли куда-то. С утра, их не было.
И я рада, что их нет дома.
— Ууу… мне пора, — говорит Юля, взглянув на свои часы, на руке.
— Опа.
Я хватаю ее за руку.
— Влад подарил?
Подруга кивает, а я внимательно осматриваю ее часы. На вид, они очень красивые. Не думаю, что они из дешевых.
— Они прекрасны, — улыбаясь, говорю.
— Спасибо.
* * *
В свой класс, я захожу с сильным волнением, но отсутствием какого-либо страха.
— Опа, кто к нам пришел.
Я игнорирую слова Дианы, просто иду на свое место. Странно, на моей парте ничего не написано. Удивили, так удивили. А я уже была готова, к новой порции грязи в свою сторону.
— А мы надеялись, что тебя исключили из школы, — ухмыляясь, говорит Милана.
Я закатываю глаза, но ничего ей не отвечаю.
— Что, шлюшка, парня себе уже нашла?
Мои глаза округляются, от такого вопроса Милы.
— Что? — спрашиваю в недоумении.
— Я про Даню.
Что? Что она сказала? Откуда, черт побери, эта тварь знает про Даню? С чего она вообще решила, что он мой парень?
— Что, нечего сказать?
Как полная идиотка, я молчу, боясь сказать хоть одно слово. Нельзя молчать. Черт возьми, нельзя молчать. Нужно что-то предпринимать. Просто игнорировать их слова и такое мерзкое поведение — не выход. Мне необходимо взять себя в руки и дать им отпор.
— Эх. Парня то, жалко этого. Совсем не понимает мальчик, с какой потаскухой связался.
На глазах, начинают появляться слезы.
Только не плакать. Только не плакать. Только не заплакать, при этих мразях. Они не стоят того, чтобы при них и из-за них, лить слезы.
Откуда они знают? Черт побери, откуда? Нас же никто не видел вместе. Хотя…