Цветы для Евы

К двадцати семи годам у меня оказалось довольно много друзей. Так уж вышло, что я не растерял ни школьных, ни студенческих товарищей. Но именно Вильям стал первым из них, кто решил связать себя узами брака. То есть свадьба моего лучшего друга – это в принципе первая свадьба, на которой я побывал.

Я не знал, как это все должно происходить. Наверное, многие молодожёны сейчас решаются на парные татуировки. Вильям и Нура такие сделали накануне. Два одинаковых слова (только у Нуры с вопросительным знаком) прямо на ребрах. Наверное, было очень больно. Со стороны это кажется странным, но им виднее.

Я понятия не имел, как на самом деле проходят мальчишники. И предложил пригласить стриптизершу потому, что видел это в куче американских фильмов. Вильям пригласил диджея. В американских фильмах мальчишники были лишь началом приключений. Но мы напились так, что на приключения были просто не способны.

Я не думал, что с похмелья дорога может стать настоящим адом. Небольшой перелет и поездка на машине вымотали меня. И, разумеется, я завалился спать, едва мы добрались до места.

Мне казалось, что я только прилёг, как почувствовал толчок. И ещё один... И ещё...

– Серьёзно? – раздался грозный голос Вильяма. – Проспите мою свадьбу?

Я с горем пополам разлепил глаза и увидел друга при полном параде.

– Который час? – подал голос Боркис (ему явно тоже было несладко).

– Церемония через сорок минут, – буркнул Вильям, выходя их комнаты. – Один душ в конце коридора, второй – этажом ниже. Чёрт бы вас побрал.

Холодная вода меня немного взбодрила, но я все ещё с трудом осознавал, где нахожусь последние пару суток, и что вообще происходит. Тем не менее, мы успели. Ну, почти. Вильям и Нура как раз обменивались кольцами.

Мне, конечно, не с чем сравнивать, но это была красивая свадьба. Минимум декора под открытым небом на фоне удивительной северной природы. Нура, отдавшая предпочтение не платью, а брючному костюму, выглядела эффектно. И с погодой повезло.

Во время фуршета сердобольная официантка-шведка, видя наше состояние, подала нам с Боркисом кофе с аспирином. И я почувствовал себя лучше.

– Паршиво выглядишь, – раздалось за спиной.

Я обернулся. Ева насмешливо улыбалась.

– А ты восхитительна, – я протянул ей руку. – Потанцуй со мной.

«Five, four, three, two, one... He holds the gun against my head...» – звучало со стороны танцпола. Ладонь девушки была холодной. Да и сама она дрожала. Видимо, зябла в лёгком платье.

– И у кого хватило ума включить эту песню на свадьбе, – хихинул я.

– Может, это символично.

– Символично? Звучит жутко.

– Может, брак – эта маленькая смерть каждого из них. Они больше не существуют сами по себе. Только вместе. Но по-отдельности – умерли.

– Знаешь, это все равно мрачно.

Ева звонко засмеялась и положила голову на моё плечо.

Она была права, и, наверное, сама не осознавала, насколько... Вильям говорил, что скорее умрёт, чем простит мать. Но среди гостей я узнал женщину, которую не видел лет пятнадцать. Она, конечно, изменилась, постарела. И то и дело плакала, глядя на сына с невестой.

Вообще, слез в тот вечер было много. Плакала Сана, когда произносила поздравительную речь. Плакала Вильде, когда поймала букет невесты. Эскил тоже плакал, но я так и не понял, почему.

Настоящее веселье началось, когда молодожёны удалились в свой домик, а у нас ещё было море алкоголя, громкая музыка и вся ночь впереди.

Кажется, я танцевал с какой-то дальней родственницей Нуры, когда Ева бесцеремонно прервала нас. Она чуть пошатывалась, но все же стояла на ногах и требовала пойти с ней. Я извинился перед той девушкой и последовал за Евой, которая пыталась мне что-то объяснить, перекрикивая музыку. Это напомнило мне нашу первую встречу, и я лукаво улыбнулся.

– Вот... – констатировала девушка, показывая на Боркиса, который прилёг на газон перед нашим домиком. – Он тут дуба даст...

При этом сама она дрожала от холода. Даже летом ночи в этих местах студеные.

Я снял свой пиджак и накинул на её плечи, а сам попытался поднять друга. С первого раза не получилось, но в итоге он сам привстал и, кажется, пришёл в себя.

– Бро... – пролепетал он.

– Не мог до комнаты дойти... – возмутился я.

– А там занято, – усмехнулся он.

Я не обратил на это внимания и потащил его в здание, но уже в прихожей услышал стоны из нашей комнаты.

– Кто там, черт возьми? – кажется, я даже протрезвел.

– Я же говорил, – произнёс Боркис и отключился.

– Тут должен быть диван, – сообразила Ева, осматривая коридор.

После того, как мы уложили друга и вышли на улицу, я почувствовал жуткую усталость.

– У меня только три вопроса. Кто трахается в моей комнате? Откуда у них ключи? И где теперь спать мне?

– Идём, – выдохнула Ева и еще пошатываясь направилась к соседнему домику.

– А у тебя нет соседки?

– Я делила комнату с Нурой. Поспишь на её кровати.