~{ Дейдара }~
"Здесь лишь некоторые отрывки".
С момента, как Зетсу сообщил не очень-то впечатляющие новости, позже опять вернулся, когда Т/и и Кисаме были на миссии. Они мирно шагали, когда из под земли на их пути явилась чёрно-белая голова.
- Ты не мог ещё более эффектно появиться? - спокойно, нет, даже холодно, безразлично глядя на существо, похожее на растение.
- Хватит препираться, - не очень-то вежливо сказал чуть приказным тоном Куро, что, впрочем, никак не смутило отступницу.
- Поторопитесь, - куда более мирно проговорил Широ, а затем, на удивление, они... или оно вновь скрылось под землёй, видимо, уже покинув их.
Не прошло и недели с того момента, как этот же тип сообщил им о том, что отныне у них новый лидер. Впрочем, этому куноичи была отнюдь не рада, но виду не подавала. Не нравился ей этот Мадара... Холодный, строгий, грубый, наверняка ещё и жестокий - она не видела в нём ничего святого. У него не было ни принципов, ни понимания, а посему и вводил в замешательство - не было понятно, что ему надо, что он будет делать и как руководить организацией. Вернее... её уцелевшей частью. Что ж ещё хуже... Этот же Мадара объявил всем каге войну. Четвёртую мировую войну шиноби. При чём узнала об этом девушка не от него самого или Зетсу, а от шушукающихся всюду людей, а порой и шиноби, что делились переживаниями с товарищами. Слухи... да что слухи - новость разлетелась так быстро, что напарники не успели вернуться в логово, как уже были осведомлены о произошедших событиях. Мечника... отправили на миссию. Одного. Чему куноичи была совсем не рада. И хотя вскоре поняла, почему, всё равно не хотела, чтобы им пришлось разойтись.
"Только ему под силу проникнуть к джинчуурики, не попавшись..."
Горечь, неприязнь к жизни и желание поскорее умереть где-то в бою от рук более сильного протавника, усиливалась.
"Ребята... Заберите меня... к себе на небеса."
Отступница прибыла первой, сама того не зная. Сразу же направилась к себе в покои и прошла несколько стандартных процедур. После, сразу направилась в кухню. Открыв холодильник, на её безэмоциональное лицо упал свет.
"Не хочется ничего из того, что тут есть," - не долго думая, она решила, что поест с мечником, когда тот вернётся с миссии. Потому, покинув кухню, устроилась в зале. Девушка откинулась на спинку дивана, стала просто смотреть в тёмный потолок. Просто сидела и смотрела, не желая думать о чём-либо, ведь... Пустота. Она была и в сердце, и в голове.
Прошёл час, два... четыре. А Хошигаке не объявился. Уже было десять, а куноичи всё сидела за столом в кухне.
"Поздно уже. Время отбоя было ещё час назад, - стуча пальцами по столу, она, хлопнув ладонью по поверхности, встала. - Ночью или, может, к утру вернётся..."
Взяв с холодильника онигири, отступница распаковала его и, бросив упаковку в мусорку, по пути начала есть.
Утром, при встрече с "лидером" организации и его разнолицым помощником, девушка не увидела мечника.
- Не ищи его, - вдруг сказал чёрный Зетсу, - он погиб.
Сердце провалилось куда-то, точно перестав биться. Всё... Эти слова были последним, что выбило её из коллеи. Стало так горько, ведь она наверняка знала, что это случится. Где-то на задворках сознания даже знала. Знала... Ей даже было уже не интересно, как, когда он умер... Он умер - и этим всё сказано. Так какая разница, как?
- Я никуда не пойду, - проговорила куноичи так твёрдо, чётко, что было ясно - это было утверждение, факт, она не спрашивала разрешения, а на лице застыло грустное безразличие.
Пригрозят? Побьют? Убьют? Ей уже всё равно... Но сейчас она не в том состоянии, чтобы идти куда-либо, делать что-либо и вообще... контактировать с кем-то.
- На данный момент ты нам и не нужна, - холодно бросил Широ-Зетсу. - Сейчас затишье перед бурей... Когда понадобишься, тогда и придём за тобой.
Даже не взглянув на них, молодая отступница воротилась в себе в комнату. Уже не чувствуя себя живой, Т/и сняла плащ, повесив его на ручку шкафа. Её безжизненный взгляд медленно блуждал по комнате, которую она, как и всё логово в целом, начинала считать своим домом... Но теперь всё, всё вновь начало становиться чужим.
"Это больше не мой дом. Здесь нет места для меня," - ясно, но с горечью осознавала она. - "Больше... не мой дом."
Глаза её теперь были лишенны красок. Больше не было той беззаботности, яркой, как солнце, улыбки, не было ни-ка-ко-го стимула жить, как раньше. Если бы дорогие товарищи были с ней, то, абсолютно точно, не узнали бы её. Ничто не могло вызвать прежнюю радость, ничто не могло заставить улыбнуться - всё хорошее пропало в мгновение ока. Судьба обошлась жестоко - она опять отобрала у неё всё, что куноичи только успела найти. Взгляд остановился на постели, что ещё с утра осталась незаправленной, и тут с глаз скатилась слеза.
"Это. Больше. Не мой. Дом!" - повторила она себе, быстро вытирая тыльной стороной ладони побежавщую тонкой линией слезу. -" Хватит хвататься за то, чего нет. В этом месте отныне останутся только воспоминания. Они будут грызть, терзать душу, пока смерть не доберётся и до меня."
Прошли сутки... Т/и не просто плакала... Она рыдала, кричала, дав волю всем своим чувствам в надежде, что тогда, может, станет хоть немного, хоть капельку легче... Но нет... Одиночество пожирало её изнутри и она не знала, куда от него деться, спрятаться, избавиться.
Проснувшись, она снова заплакала... После часовой истерики она лежала на боку, не моргая, смотря в одну точку. Лежала неподвижно около часа, может, больше... она не думала ни о чём. Просто существовала - так куноичи могла охарактеризовать свою жизнь на данный момент. Она ни ела, ни пила, и, может, так бы и умерла, если бы не вспомнила... что есть что-то, что не позволяет ей уйти. Держит её... нет, не что-то, а кто-то. Друг. При мысли о нём глаза стали выглядеть живее, но выражение лица не поменялось.
- Сато... - сама не заметила, как тихо, одними губами произнесла это вслух, чем разрушила угнетающую тишину.
Но тут она резко подскочила, приняв сидячее положение.
"Сатору... Он ведь тоже пойдёт на войну! - только сейчас об этом додумалась. - Какая я дура... Как не поняла раньше?"
Отступница встала с кровати так быстро, что в глазах посветлело, ориентир в пространстве начал теряться. Голова слегка закружилась, она взялась за неё рукой.
"Чёрт... Я ослабла," - быстро одевшись, она взяла листок бумаги и написала коротко послание другу:
"Сато, мне нужно с тобой увидеться. Срочно. Где ты?"
А затем, отдав его призывнику, ринулась прочь из логова, даже не позавтракав.
"Плевать, съем что-то по пути."
И хотя друг ещё не ответил, куда ей направляться, сама Т/и уже, не сумев ждать, бросилась в его родную деревню. Потому что знала - он наверняка где-то там.
Парень ответил очень быстро - не прошло и десяти минут. Он точно ждал, что куноичи с ним свяжится. Брюнет указал место подальше от поселения, сам же, предупридив остальных, что уходит, но не сказав, куда, отлучился. Сейчас Т/и, стоя посреди множества деревьев, сильно нервничала, сама не знаю, от чего. И, как только услышала знакомый голос, развернулась на сто восемьдесят градусов. Увидев взаправду своего доброго друга, на её глазах навернулись слёзы. Почему? Она не понимала... Может, боялась, что не увидет его?
- Сатору... - отступница сразу бросилась к нему, крепко, чуть ли не до хруста костей обняв его.
- Оу, Т/и, - хоть парень и хотел скрыть, от столь сильных объятий ему было больно, - полегче, пожалуйста, ты меня убьёшь... - с неловкой улыбкой проговорил он.
Она ослабила хватку, но не отпустила, юноша тоже тут же обнял её.
- Т/и, я уже боялся, что ты не напишешь мне... Боялся, что придётся бороться против тебя, - не смотря на то, что он мог сообщить товарищам о том, что встретиться с их врагом, и они могли устроить засаду, схватить её, Сатору этого не сделал.
Мысль проскакивала, что девушка могла уже забыть, оставить его, ведь она так долго не связывалась, не рассказывала ничего, а в последние разы вовсе была не живее камня. Думал, может, она готовиться разорвать их связь, дружбу... но этого не случилось. И как только написала, он отбросил все сомнения и со всех ног поторопился к подруге, на всякий случай проверив, нет ли слежки. Ведь иначе бы сильно подставил её... Война сейчас никого не щадит.
Сама Т/и... уже ничего не боялась. Она не хотела, но даже если бы и подумала, что её предадут, не была бы сильно огорчена и не передумала бы бездумно броситься в объятия, ведь... уже не знает, может ли что-то ещё больше сломить её.
- Сато, ты как? Уже знаешь о войне? - беспокойство в её голосе и глазах отдались в грули парня теплом. - Ты уже сражался? Не был ранен?
Тёмноволосый хотел что-то сказать, но, видимо, молчал несколько секунд, от чего, отстранившись, девушка взяла его за плечи и сжала.
- Не молчи, Сатору, только не молчи! Иначе я с ума сойду.
Юноша опомнился, на миг закусив нижнюю губу, затем осторожно убрал руки отступницы со своих плеч, мягко взяв их в свои.
- Т/и, со мной всё в порядке. Приказов относительно дальнейших действий ещё не было. Но... что случилось с тобой? Почему ты должна сойти с ума? - он пытался говорить как можно спокойнее и размереннее, чтобы не тревожить куноичи ещё больше.
Она резко подняла на него удивлённый, даже слегка растерянный взгляд. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но нижняя губа задрожала, а глаза налились слезами.
- Они все погибли... Все, все! - тут же, не сдерживая слёз, произнесла она, вновнь неожиданно прижавшись к нему.
Мысль немного удивила его. Нет, парень знал, что Акацки стало меньше, но... чтобы все?
- Что... Прямо все?
- Дей ушёл... А остальные - да!
- Дей..? - он не понял, о ком она, но переспросил мягко, пытаясь не спугнуть желание девушки выговориться.
- Тот блондин, с которым мы были на празднике... - слегка тише произнесла отступница, вдруг опустив глаза.
- Так он жив? - осторожно поинтересовался кареглазый, обеспокоенно бегая взглядом, но при этом осторожно поглаживая куноичи по спине.
- Я не знаю! - выпалила негромко она. - Не уверена... Я ничего не знаю! Я больше ни в чём не уверена...
- А тот, кого ты любила, он..? - завершать предложение словом "погиб" ему крайне не хотелось, но, благо, и не пришлось: девушка тут же ответила:
- Это Дейдара. Но я не знаю... - ей вдруг стало не хватать воздуха, чтобы произнести что-либо, а с глаз потекли влажные тонкие дорожки.
Отступница пыталась успокоиться, но сейчас никак не выходило. А парень не старался ей помешать. "Пусть поплачет" - думал он, испытывая одну только сильную душевную боль за девушку. Он даже представить не мог, что ей будет так больно за смерти тех, кого она, по сути, только как приятелей знала. Было нестерпимой мукой смотреть на того, кто безутешно плакал, упиваясь своим горем, от которого не имел возможности избавиться, обречённый на жизнь с этим. Хаганедзу всегда видел в ней не по годам сильную, уверенную и, на удивление, открытую куноичи. Пусть отступницу... Даже не верил, что когда-то она сможет доверится ему настолько, что теперь будет открыто показывать ему свои эмоции. Для него это значило лишь одно - она действительно полностью доверяет ему.
Т/и ещё проплакала ещё недолго, а когда слёзы отступили, наконец почувствовала, что... Стало легче. Поплакав на плече знакомого, что понимал тебя... стало на самом деле немного легче. Она желала присесть где-то у ствола дерева и остаться в таком объятии хотя бы пару часов.
- У тебя есть время? - слабо поинтересовалась она, немного отстранившись, чтобы взглянуть ему в глаза.
- Есть. Теперь я найду его для тебя в любом случае, - мягко улыбнувшись, произнёс он.
Отступница выдавила из себя улыбку, но получилось это на удивление просто.
- Мы можем присесть?
- Конечно, - тут же с понимающим взглядом отозвался тёмноволосый.
Они провели около получаса в абсолютной тишине, не шелохнувшись, не проговорив ни слова. Тихое шуршание листвы от ветра, что мягко ласкает лицо и колышит волосы, траву... Успокаивало. И именно это было нужно юной куноичи. Тогда, собравшись с мыслями, смижая руку Сатору, точно боясь, что он уйдёт и так же погибнет... Начала нормально, спокойно говорить:
- Дейдара... Он... я любила его. Когда ты спросил, я говорила о нём. И до сих пор люблю. Проблема была лишь в том, что моя мечта - построить счастливую семью. Счастливую... - сделав небольшую паузу и вздохнув, она так же бещмятежно продолжыла: - Но я так же понимала, что с таким, как он - безбашенным, занятым лишь своим увлечением и ни чем более - такого не было бы. Ему искусство важнее всего, даже своей жизни... - шмугнула носом, который из-за слёз стал течь. - Знаешь... он был в последнее время мягче, внимательнее, но это не меняло того, какой он есть на самом деле. Он признался мне, но... это было глупо, необдуманно, - в голосе послышалась лёгкая досада, - а потому отрезало наши взаимоотношения, разделив на "до" и "после". Я не смогла... Его признание не было настоящим, таким, какое бы вызвало во мне честность и трепет. Сато, я не знаю, как быть, - закрыв лицо ладонями, сказала она, кажется, на грани, чтобы вновь заплакать. - Акацки умирают... Все по очереди. Я не хочу... Не хочу состоять в организации без них, - она сморщилась, прикусив нижнюю губу, лишь бы опять не пустить слезу. - Не хочу умереть, зная, что после никто даже не вспомнит обо мне. Я просто хотела хотя бы кому-то... быть нужной. Хотя... Это уж скорее полезной. Потому и вступила в Акацки. Но я поняла, что быть "полезной": это совершенно не то, - девушка произнесла то, что было у неё на душе уже давно, впервые признавшись себе в том, что тщетно пыталась оставаться равнодушной к другим в Акацки. Всё же, она к ним привязалась...
Друг поспешно прижал её к себе, обнимая, желая спрятать от тех несчастий, что у неё происходили, ведь теперь... он видел картину всецело. Когда пришло время расстаться, кареглазый юноша бережно обнял отступницу. Теперь она уже спокойную и собранную, как прежде.
- Сато, я хочу, чтобы ты знал: кроме тебя, у меня больше никого не осталось, - произнесла она так сухо, констатируя это как факт. - Поэтому скажи мне если хочешь разорвать нашу связь, если у тебя есть хоть малейшее сомнение в том, что тебе хочется продолжать ходить по лезвию ножа, общаясь со мной - давай закончим это сейчас.
Еле сдержавшись, чтобы дослушать слова девушки до конца и не прервать её, он без сомнений ответил:
- Нет. Я уже говорил, что не жалею о своём решении. Если ещё тогда, при первой встрече, у меня были сомнения - я всегда вспоминал твой поступок и это давало мне смелости каждый раз делать первый шаг. То теперь... когда я точно знаю, что тот твой поступок не был притворством, а в сердце твоём сердце только чистые намерения... Ты правда думаешь, что я отступлюсь?
На его слова куроичи лишь улыбнулась.
- Нет, просто хотела услышать это от тебя, - она на мио опустила глаза, о чём-то задумавшись, но затем вновь обратила спокойный взгляд на друга. - Что нам делать? У меня совершенно нет мыслей на этот счёт... - призналась юная отступница.
- Я не знаю, - честно ответил Хагнедзу. - Но обещаю тебе, что мы выберемся из этой дыры. Ты будешь жить, и будешь жить счастливо, - сказанное юношей показалось таким наивным и нереальным, что девушка горько, но услехнулась.
"Едва ли это возможно, Сато..."
Однако, вновь подняв на него взгляд, она улыбнулась ему: на сей раз абсолютно искренне.
- Я тебе верю, Сатору.