《Дейдара》Мне правда страшно...
Миссия. Опять... После нападения на Коноху, лидера с фиолетововолосой не было видно. Ни слуху, ни духу - они просто пропали. А потому, пока три дня юная куноичи добиралась до основного штаба, решила остановиться на небольшой привал, вновь повторив попытку связаться с лидером. Она села прямо на траву посреди леса и, облокотившись о дерево спиной, сложила печать, закрыла глаза. Безрезультатно. Совсем ничего.
"Да что ж это такое..." - но тут сердце оделел страх."- Нет... Неужели... Конан-сан и Пейн-сама тоже..?" - она скоро нахмурилась и, не открывая глаз, отогнала подобные мысли."'- Не может быть! Ринненган безумно могущественное додзутсу, даже хокаге, боюсь, будет непросто. А Конан талантливая и сильная куноичи - вместе они просто не могут умереть."
И всё же душа не унималась. Она неоднократно пыталась уловить присутствие Зетсу, даже звала его, но и этого странного создания, как на зло, не было. И тут девушке в голову пришла мысль, что намного больше нравилась ей и даже подбадривала.
"Свяжусь с Кисаме-саном," - размышление о том, что она услышит знакомый голос, успокаивало.
Отступница повторила попытку, но всё так же время тянулось долго.
"Может, сражается," - трезво предположила.
И когда она уже было решила, что и Хошигаки ей не ответит, появился его тёмный галограммированный силуэт.
- Утречко, Т/и-чан, - поздоровался он своим скрипучим голосом, не проявляя особых эмоций.
Куноичи ненадолго замерла, разглядывая его глаза, что единственные выделялись среди чёрной галограммы.
- Доброе утро, - спокойно произнесла она, улыбнувшись.
- Ну наконец-то ты улыбнулась, - сказал мечник с насмешкой, отдавая всё внимание девичьему силуэту.
Т/и вновь улыбнулась, мягко ответив:
- Что Вы такое говорите, я довольно часто улыбаюсь, - то, что это очевидная лож, она поняла только после того, как проговорила вслух.
Нет, она не улыбается - это так. Она улыбалась раньше, но не сейчас, нет...
- Хошигаке-сан, скажите пожалуйста, у Вас есть какие-то вести от лидера?
- Нет, никаких. Ничего, вернёмся в логово, а там, думаю, нас уже оповестят.
Девушка понимающе кивнула и уставилась в каменный пол, не меняя своего отстранённого взгляда.
- Хорошо, раз так... Когда Вы будете на месте? - спросила она, первая прервав тишину.
- К вечеру, - коротко оповестил он, на что куноичи слабо усмехнувшись.
- Буду ждать, - ответила она и, улыбнувшись на прощание, прервала связь.
Открыв глаза, отступница оказалась всё на том же месте, в лесу. Солнце светило ярко и приветливо, но ничего этого Т/и не замечала. Облокотившись о дерево и полностью расслабившись, она вновь прикрыла веки.
"Даже не попращалась... Как это невежливо с моей стороны. Совсем на меня не похоже."
Устала... Она устала морально. Устала, но держится. Боиться, но сражается.
"Мне ничего больше не остаётся..." - подумала она, когда вновь почувствовала, что сердце её тихо плачет, не имея права слова, выбора.
Ей вдруг захотелось остаться здесь, посреди леса, лечь на землю и просто умереть. Но... Конечно, Т/и не может себе это позволить. Придерживаясь принципам, она просто не могла так поступить, ведь сама говорила, что смерть по своей воле под каким бы то ни было предлогом - не выход. Как и тогда посмела остановить Тсукури принести себя в жертву во имя искусства. Да, жизнь сложна. Порой, мы считаем её чересчур жестокой, и кажется, будто правильного решения, выбора - его просто нет. Однако... Это не так. Выход есть всегда. Несчастья были и будут, важно лишь то, как ты себя поведёшь в ситуации. Не бояться. Главное - просто пережить.
Девушка, открывая глаза, поняла, что стоит продолжить путь. Отдохнуть и забыться - это хорошо, но не вечно. Поднявшись на ноги, куноичи запрыгнула на ветку дерева и, передвигаясь таким образом, направилась к логову.
Спустя три часа она вернулась в логово. Первым дело надо было бы дать отчёт, но отступница направилась в кабинет главы не совсем за этим. Подойдя к месту, девушка успела постучать лишь раз, после чего дверь плавно приоткрылась.
"Не закрыто..?" - пребыв в небольшом замешательстве подумала она.
Потянув за ручку и пройдя внутрь, куноичи увидела лишь пустующий кабинет. Всё тот же рабочий стол, то же кресло, тот же диван у правой стены, но обычно личная комната лидера всегда закрыта и войти сюда без его разрешения нельзя.
"Тут нет никакой защитной техники... - быстро осознала она, тёмным, хмырым взглядом обведя кабинет. - Я вошла свободно, ничто мне не помешало, точно если бы это была комната обычного смертного."
Осознание этого говорило само за себя - скорее всего владелец комнаты умер, а вместе с ним и действие всевозможных техник. Тяжело вздохнув и выдохнув, девушка вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Её даже не интересовали бумаги, лежащие на столе, где могла бы быть полезная информация - ей было всё равно. Уже... всё равно.
Быстро вернувшись к себе в комнату, она тут же ринулась в душ. Желала смуть с себя всю ту боль, все те ужасные мысли, что пожирали её разум, не позволяя радоваться моменту, как это было раньше. Однако сейчас... ничего не помогало. Единсвенной надеждой, товарищем был Хошигаке, и, чтобы не сойти с ума, оставалось лишь дождаться его возвращения.
Прошло около часа, когда, стоя у плиты, отступница наконец услышала в удручающей тишине чьи-то шаги. Быстро сделав огонь меньше, она повернулась и пошла навстречу вошедшему мечнику.
- Радует, что вместо того, чтобы первым делом пойти к себе, Вы решили всё же зайти ко мне, - спокойно, с вялой улыбкой проговорила куноичи, хотя по большей части скрыла то, как рада его видеть.
- Не мог пройти мимо, когда из кухни несётся такой дивный запах, - вновь своим скрипучим голосом ответил он с доброй ухмылкой.
- Бросьте, я готовлю как совершенно обычная домохозяйка. За всю свою жизнь, Вы, наверное, просто очень редко ели домашнюю еду, - она развернулась, неторопливо подойдя к плите.
- Зато благодаря тебе я почувствал себя самым настоящим ребёнком, которого мама зовёт на ужин каждый вечер, - от его сравнения, девушка вздрогнула.
Деревянная лопатка над жарющимися овощами застыла в воздухе, а при упоминании матери сердце забилось чаще. Закрыв глаза, а затем вновь вернув лицу непринуждённость, чего здоровяк не видел, отступница состредоточилась на приготовлении.
- Спасибо, мне очень приятно... - это было действительно так. - Пойдите к себе, через двадцать минут всё будет готово. Извиняюсь за задержку.
Мечник видел её состояние, но, ничего не сказав по этому поводу, кивнул и направился к выходу их кухни.
Всё прошло как обычно: мужчина с удовольствие поел, а куноичи лишь молчаливо сидела рядом, на сей раз ощущая куда большее спокойствие, нежели раньше. Она стала ещё сильнее ценить своих товарищей, хотя и доложила ими и тогда, когда они не заслуживали ни грамма её переживания. Потому сейчас с особым желанием находилась рядом, вместо того, чтобы уйти, почти что панически боясь, что это могут быть их последние моменты вместе. Удручающее предчувствие беды не отпускало её, тягостно плетясь за ней по потятам, но она пыталась бороться с ним, мыслить позитивнее, хотя, казалось бы, вся надежда должна была уже увянуть.
Когда Хошигаке закончил трапезничать, девушка забрала посуду и направилась к раковине.
- Спасибо за еду, Т/и-чан, - произнёс с уважением в голосе он.
Когда куноичи забрала со стола кружку, то улыбнулась ему.
- Пожалуйста, - только она и произнесла, как, увидя что-то за спиной мечника, улыбка тут же спала с её лица. - Зетсу? - слегка удивлённо спросила она. - Зетсу, ты тут! Какого чёрта никто не выходил на связь? - слегка возмущённо проговорила куноичи.
Кисаме сразу обернулся и заметил выжезающую из-за стены верхную часть тела растенеподобного. Он, как ни в чём небывало, был спокоен.
- И тебе привет, Т/и-чан, - сказал Широ. - Были неотложные дела.
- Где лидер и Конан? - оборвав его речь, поинтересовалась с напором она.
И хотя интонация юной ему не понравилась, всё же ответил:
- Пейн-сама погиб в битве с джинчуурики девятихвостого. А Конан-сан же после этого просто пропала.
Отступница вновь прикрыла глаза, нервно сжав кружку в руке. Но напряжение под её пальцами было настолько сильным, что уже через пару секунд стекло лопнуло прямо в руке, поранив внутреннюю сторону ладони. Послышался звук битого стекла, сразу после осколки посыпались на пол, а с пальцев неторопливо потекли алые дорожки. Девушка сделала это неосознанно, необдуманно, хотя стоило ожидать, что под натренированными пальцами сильной куноичи столь хрупкий материал треснет.
- Ой, Т/и-чан, не стоит так горячиться, это всего лишь один из нукенинов, которому воздалось по заслугам, - почти безразлично проговорил белый, совсем не волнуясь за то, что это может задеть отступницу.
Здоровяк же подошёл к ней, после чего, осторожно взяв и оглядев её окровавленрую ладонь, тихо сказал:
- Т/и-чан, ну что ты, нельзя же так...
Опустив голову, куноичи молчала, крепко стиснув зубы. Да, она знала и догадывалась, что, скорее всего - нет, точно - лидер мёртв, но почему-то надежда отчаянно тепливась где-то глубоко в сердце, после чего просто умерла. Точно цветок, который бы сорвали, а затем нагло растоптали.
"Дейдара исчез... Конан пропала. Все остальные погибли," - на глаза вновь наворачивались слёзы, которые, прикусив нижнюю губу, она вновь попыталась подавить в себе.
Её гнетущие мысли прервал бесцеременный голос Широ:
- Ах да, лидер организации отныне Учиха Мадара.
Отступница непонимающе взглянула на желтоглазого, однако ж Хошигаки не выглядел удивлённым.
- Кто..? Издеваешься? Если ты о том Мадаре, что умер чуть ли не сто лет назад, то это не смешно, - в перемешку с серьёзностью и лёгкой горечью произнесла она.
- Именно о нём, - проговорил белый. - Он известен вам как "Тоби". Можешь не верить, но так оно и есть.
- Что? - на автомате вырвалось у неё приглушённо. - Тоби..? Но он же...
- Лишь притворялся, - быстро прервал её на сей раз грубым голос чёрного.
Вновь опустив голову, куноичи с сарказмом выпалила:
- Класс...
Ещё недолго понаблюдав на отчаянием молодой отступницы, Куро сказал:
- А я говорил, что таких мягкосердечных не стоит брать. Ещё взбунтуются из-за своих чувств.
Мечник, всё это время молчавший, неожиданно подал голос, повернув голову к разнолицему существу.
- Не смей обвинять её в этом. Она всего лишь человек, - это фраза могла бы прозвучать как оскорбление, но на самом деле прозвучала защищая младшую. - И сделала куда больше, чем от неё требовалось. Т/и-чан выполняла всегда свою работу с отличием, не препираясь и не задавая лишних вопросов. Так что прежде чем говорить, учитывай ещё и то, что благодаря её пребыванию в Акацки было не только успешно выполненно множество миссий "S" ранга, но и в этом голове вместо хаоса и ругани царило спокойствие и порядок.
Услышав неожиданно такие приятные, добрые слова, девушка неосознанно уставилась на Кисаме, поражённая его внезапныи желанием защитить её. Зетсу же недовольно цокнул, после чего не хотя выдал:
- Хорошо-хорошо, Куро и правда погорячился, - сказал белый. - Завтра, как обычно, собираетесь в зале, - после сказанного он растворился в стене.
Здоровяк всё ещё держал ладонь нукенинши, с которой и на его руку слекла кровь и уже капала на пол, но он словно не обратил на это внимания. После ухода непрошенного, Хошигаки перевёл взгляд на младшую.
- Давай перебинтуем, - спокойно проговорил он, во второй раз поразив своим поступком юную куноичи.
- Что Вы, Кисаме-сан, я сама справлюсь, - попытавшись изобразить подобие улыбки, ответила она.
Мечник отрицательно покачал головой, указав пальцем в сторону раковины.
- Вымой руку от крови, только осторожно.
Девушку беспрепятственно подчинилась. Включив тёпную воду, стала под слабым наполом пропывать рану. Потом, когда она закончила, мужчина подошёл и, мягко взяв её под локоть, усадил на стул, а затем взял со стола салфетки и, подставив под ладонь, с которой всё ещё шла кровь, передал ей.
- Где у нас аптечка? - спросил он, глядя на куноичи с высоты своего роста.
- В кладовке, верхняя полка слева... - неуверенно произнесла она, взглянув на товарища.
Ничего не сказав, здоровяк зашагал из кухни. Вернулся примерно через полминуты, держа в руках небольшую белую деревянную коробочку. Поставив её на стол, он стал копашиться в ней.
- Придётся воспользоваться пинцетом, - спокойно сказала она, сказав пальцем раненной руки сначала на баночку со спиртом, а затем туда, где, видимо, среди других медикаментов находился сам пинцет. - Надо будет его подержать немного в спирте, - ненавязчиво подсказала куноичи.
Кисаме кивнул, а затем, присев на корточки перед ней, последовал наставлению Т/и и, когда пинцет был дизинцифирован, взял её ладонь в свою. Его была в разы больше, а он стал осторожно вынимать торчащие из кожи осколки, складывая их на заранее разложенные на столе салфетки. Когда с видимые осколки были извлечены, мечник начал искать, как подумала Т/и, пероксид водорода. Она молча наблюдала, пока хдоровяк осторожно коснувшись её тыльной стороны ладони, стал обрабатывать раны антисептическим средством, чтобы оставшиеся мелкие осколки тоже извлеклись. Стало пощипывать, но отступница не дёрнулась, ни один мускул на её лице не дрогнул. Всё это время они молчали. Она, глядя на него, сидела, погрузившись в глубокие раздумия. Не понимала, почему вдруг он за неё заступился. Что заставило его так зауважать её или изменить своё мнение о ней? Причина отступнице была непонятна...
Когда раны стали чистыми, синекожий проделывал последнее действие - забинтовывал.
- Почему Вы... Заступились за меня? - тихо, спокойно спросила она.
Хошигаки сначала немного помолчал, думая, отвечать или нет, но всё же проговорил:
- Я говорил как есть. А ты... мне просто казалась забитой, - он разрезал бинт на две части, затем завязав завершающий узел. - После своего пребывания в Акацки... ты этого не заслужила.
Его слова вновь тронули сердце. Мечник не всё ещё не поднимался, а когда поднял глаза, тут же встретился в невинными глазами нукенинши. Он усмехнулся.
- Не смотри на меня такими щенячьими глазками, - вновь с сарказмом в голосе произнёс здоровяк.
- Обещайте мне, что не умрёте, - неожиданно сказала куноичи.
- Т/и-чан, я не могу этого обещать...
- Обещайте и постарайтесь. Пожалуйста... - тихо, с мольбой глядя на него, попросила она.
Немного подумав и помолчав, Хошигаке, несмотря на то, что в положительный ответ отступница не верила, кивнул.
- Спасибо Вам, Кисаме-сан, - прошептала она, затем поджав губы.
И хотя очень хотела совладать с собой, не смогла сдержаться, обняв последнего товарища за шею. Тот чуть пошатнулся, но, удержав равновесие, усмехнулся, а затем приобнял младшую, осторожно похлопывая по спине.