𝔸 𝕘𝕚𝕗𝕥 𝕗𝕠𝕣 𝕋𝕒𝕖𝕙𝕪𝕦𝕟.

Ему был нужен ребенок.

Подобные подозрения закрались в его душу сразу после телефонного звонка в их парижскую квартиру, но в озвученной форме они были куда более страшным оружием. Тэхёна словно в угол загнали, в какое-то темное безвоздушное пространство.

Тэхён инстинктивно прикрыл руками живот.

– Это невозможно. Теперь он принадлежит только мне.

– Ты сказал – он? У нас будет мальчик? Альфа?

– Да.

– Как ты узнал?

– Это установило ультразвуковое исследование, которое мне сделали на четвертом месяце беременности.

Черты его лица становились более мягкими.

– Так после этого ты позвонил мне в Париж?

Тэхён оставил этот вопрос без ответа.

Его длинные пальцы нервно сжимались в кулаки, теребя превосходную шерсть дорогих итальянских брюк.

– Ты хотел сказать мне, что у нас будет мальчик- альфа. – Он был сражен этим фактом наповал. – А к телефону подошла Хваён.

Тэхён по-прежнему молчал. Зачем утруждать себя лишними, никому не нужными словами?

– Ты так и не сказал ей, откуда звонил.

– Ты пытаешься поставить мне это в вину?

Чонгук крепко стиснул зубы.

– Довольно смешно. Но так оно и есть. Хваён умоляла тебя сказать, где ты находишься. Но ты отказался. Долгие месяцы я провел в бесплодных поисках, задействовал по меньшей мере пять лучших международных детективных агентств только для того, чтобы они подтвердили, что Ким Тэ больше не существует.

– Информация исчерпывающая и верная. Они не ошиблись.

– И тем не менее вот ты. Перед моими глазами.

– Нет. Прямо перед твоими глазами – Ким Тэхён. И Ким Тэ я больше не стану. – Не стоит снова позволять себе быть слабым и беззащитным, открывать свою душу человеку, которого Тэхён когда-то любил, будучи Тэ. Никогда!

– Ты утверждал в свое время, что ты круглая сирота.

Губы Тэ непроизвольно скривились в циничной усмешке.

– Утверждал? Эту информацию предоставило тебе очередное детективное агентство, когда ты хотел проверить мое досье и удостовериться, что я подходящая кандидатура на роль твоего любовника. Я просто никогда этого не отрицал.

– Получается, ты полностью поменял имидж и ради карьеры придумал себе легенду, по которой и жил.

– Да.

– Ты лгал мне изо дня в день в течение всего времени, пока не распался наш союз.

Союз? Так теперь называются любовные отношения, когда от них практически ничего не остается?

– Я никогда не лгал тебе.

– Ты позволял называть тебя Тэ.

– Многие модели работают под псевдонимами.

– В отличие от них ты не ограничился вымышленным именем, ты вёл совершенно иной образ жизни, далеко уведший тебя от реальности. А этот омега, Мэдд, на самом деле твой брат?

– Да, а Хан – его муж.

Брови его поползли вверх в саркастической ухмылке.

– Это я уже понял.

Тэхён сжал пальцы в кулаки, чтобы не дать волю рукам. В памяти снова всплыли события той встречи, когда он объявил о своей беременности. Неприкрытая враждебность и ярость, граничащие с бешенством, проявленные Чонгука в ответ на это известие, навсегда оставили рану в его сердце. Он вздрогнул.

– Я всегда думал, что ты альфа хладнокровный, сдержанный. Не большой любитель сцен и сентиментальных разборок. Никаких приступов болезненной раздражительности, полная уравновешенность и деловитость. В общем, утонченный, изысканный кореец.

– Добавь еще – богатый.

– Наплевать мне на твои грязные капиталы. Мне было абсолютно все равно, богат ты или беден.

– Теперь придется обратить внимание и на это. Все попытки отстранить меня от ребенка, если ты предпримешь таковые, окажутся тщетными. Тебе не одолеть меня, если в борьбу вступят деньги.

Страх сковывал Тэхёна все больше, но он не сдавался.

– Меня не напугать. Не забывай, что мы не в Корее. И если ты альфа и богат, это еще не достаточное основание, чтобы предъявлять права на моего ребенка. Семейный кодекс США в деле воспитания детей главенствующую роль отдает родителю- омеге. – Тэхён проштудировал американское законодательство сразу же по прибытии в Нью-Йорк, с особым пристрастием отнесясь к статьям о родительских претензиях в рамках гражданских браков. Хотя он прекрасно понимал, что, если Чонгуку когда-нибудь взбредет в голову официально выдвинуть свои требования, у Тэхёна будет масса неприятностей.

– Возможно, так оно и есть. Но выиграть судебный процесс тебе будет сложно. Непомерные судебные издержки, баснословные расходы на высокопрофессиональных адвокатов. Тебе этого просто не потянуть.

Картина, которую он нарисовал, была унылой и суровой.

– Чтобы удержать своего сына, я пойду на все, чего бы мне это ни стоило.

– На все?

– Да. На все!

– Тогда возвращайся в мой дом.

Тэхён стремительно вскочил с кресла.

– Самонадеянная гадина! Неужели ты действительно думаешь, что после всего, что между нами произошло, я вновь стану твоим любовником и безропотно последую за тобой?

– Мне не нужен любовник.

– Вот и прекрасно. Эта роль уже не для меня. Все в прошлом. Я вынес из этого спектакля все, что хотел знать. В следующий раз, когда меня потянет на альф, прежде, чем лечь с кем-то из них в постель, обязательно позабочусь, чтобы на пальце у меня было обручальное кольцо, надетое при священнике и в сопровождении клятвы о вечной любви.

– Кто этот человек? – Низкий голос Чонгука звучал как грозный рев хищного животного.

– Пока не знаю. Могу только заверить, что он будет полной противоположностью тебе.

– Пока еще не знаешь? – Чонгук притянул Тэхёна ближе к себе за лацканы накинутого на плечи пиджака. – А я подозреваю, что этот мифический персонаж ничем не будет от меня отличаться, потому что им стану именно я. Никто другой никогда не посмеет прикоснуться к папе моего сына.

Он произносил эти слова прямо Тэхёну в лицо, его горячее дыхание обжигало кожу, пока и это незначительное расстояние между ними не исчезло. Его уста жадно впились Тэхёну в губы, страсть, словно электрическим разрядом, пронзила все тело, высвободившись откуда-то из глубин томительного ожидания.

Натиск был таким молниеносным, что некогда было упрекать себя за слабость. Его губы жадно, со страстью законного обладателя, с пылом единоличного собственника покрывали Тэ поцелуями. И Тэхён отвечал ему взаимностью, словно омега, на протяжении долгих лет лишенная счастья физической близости с возлюбленным.

Тэхён нежно обвил руками его шею, тело прильнуло к нему, губы разжались. Приглашение было принято, и следующий поцелуй был более продолжительным, руки его ласкали спину Тэ, крепче прижимая к телу, чтобы дать возможность ощутить его тепло и возбуждение. Несмотря на легкость, с которой Тэхён поддался на его ласки, Тэ быстро взял себя в руки и так резко вывернулся из его объятий, что, неловко попятившись назад, оступился и упал, приземлившись на пол, правда довольно удачно.

В считанные секунды Чонгук оказался на коленях возле него.

– Глупая омега! Мог ведь и ушибиться. С тобой все в порядке? – Он быстро поставил Тэ на ноги.

Тэхён сердито шлепнул его по рукам, отстраняя от себя.

– Я не ушибся.

– Зачем подвергать себя такому риску? – Он пристально смотрел Тэ в глаза. – С какими еще неприятностями успел столкнуться наш сын?

Если бы в руках у Тэхёна оказалось ружье, он бы убил Чонгука, не задумываясь, за этот снисходительный взгляд, полный осуждения.

– Моей вины в падении я не вижу. Ты вел себя как последний распутник, полез целоваться. Что мне оставалось делать? Молчаливо смириться и робко терпеть?

Вид у него был оскорбленный, альфья гордость задета.

– С каких это пор мои поцелуи вызывают такое отвращение?

– Женатым альфам не следует приставать с поцелуями к посторонним омегам, – назидательно сказал Тэхён.

Он недоуменно пожал плечами.

– Совершенно верно. Именно это тебя беспокоит?

Этот бесчувственный, аморальный человек, казалось, ничего не понимал. Конечно, его это беспокоило. Женат он был на Хваён, а целоваться лез к Тэхёну.

– Скажи, кто из нас сумасшедший: я или ты? – отчаявшись, произнес Тэхён.

Губы его дрогнули.

– Я схожу с ума с тех самых пор, как получил от своих осведомителей первый неутешительный отчет о твоем местонахождении.

Чонгук обнял Тэхёна за плечи, безжалостно сминая свой пиджак, накинутый на хрупкую фигуру Тэ. Затем быстро склонился и ловко подхватил его на руки. Было ли это проявлением отцовства, которое теперь нависло над Тэ как угроза? За год совместной жизни с Чонгуком он всего лишь однажды взял его на руки, и то когда Тэ, выпив шампанского сверх нормы, уснул в машине по дороге домой.

– Отпусти меня, пожалуйста, Чонгук. – Слова вылились в вежливую просьбу, а не в настойчивое требование, что было еще одим свидетельством его слабости. Но будь то просьбой или требованием, удовлетворены они не были.

– Не думаю, что мне следует это делать. Ты такой слабенький, еле стоишь на ногах.

Тэхён недовольно закатил глаза.

– Со мной ничего не случится, если ты не будешь лезть ко мне с поцелуями.

– Этого я обещать не могу.

– Бедная Хваён. Она поняла, за какого обманщика ее угораздило выйти замуж?

– Хваён замужем за очень достойным человеком, – ответил Чонгук голосом человека, оскорбленного в лучших чувствах.

– Да, ты честнейший и благороднейший из альф! Не смеши меня, – пренебрежительно бросил Тэхён. – Порядочный человек никогда бы не бросил забеременевшего любовника, чтобы сочетаться законным браком с другой.

Чонгук опустился в кресло, осторожно усаживая Тэхёна на колени. Пристальный взгляд его синих глаз просто обжег ему лицо.

– Ты думаешь, что я женился на Хваён? Что у меня от совести ничего не осталось? – Последнее предложение было произнесено со злостью.

– А ты, конечно, хочешь убедить меня в обратном?

– Так оно и есть. Я холост.

Тэхён устало закрыл глаза. Столь откровенной лжи он никак не ждал.

– Она сама призналась мне в этом, не трудись фантазировать дальше.

– Ей не в чем было признаваться. – Слова его звучали настолько убедительно, что Тэхён невольно начал восстанавливать в памяти тот злосчастный телефонный разговор с Хваён.

– Она сказала, что у телефона госпожа Чон.

– А затем объяснила, что замужем за моим родным братом.

– Что?!

– Она сказала тебе, что она моя невестка.

– Ничего она мне больше не говорила! – Хотя, может быть, и говорила. Тэхён тогда слышал ее голос, просто слов уже не разбирал.

Обескураженный, он быстро соскочил с колен Чонгука.

– Так ты говоришь, что не женат на Чон Хваён? Но дело в том, что я не верю больше ни единому твоему слову. И тебе придется предъявлять мне доказательства.

Чонгук гневно сверкнул глазами.

– Как смеешь ты подвергать сомнению мои слова?

– Ты никогда не поверишь, с какой легкостью мне это дается, – признался Тэхён .

Такое откровение, как ни странно, укротило Чонгука.

– Я предоставлю любые требующиеся доказательства, – сердито произнес он.

– Отлично. И до тех пор советую тебе не попадаться мне на глаза.

– Нет. Теперь я тебя ни на секунду не выпущу из поля своего зрения. Мы поедем ко мне.

– Ни за что. Я еще не окончательно сошёл с ума, чтобы остаться с тобой на ночь в гостиничном номере.

– У меня люкс, две отдельные спальни. Хотя совсем недавно ты бы не настаивал ни на отдельной комнате, ни на персональной кровати.

Тэхён смотрел на него с безграничным возмущением.

– Даже не мечтай об этом. Никуда я с тобой не пойду.

– Тогда мне лучше остаться здесь. Квартира просторная. Уверен, что найдется свободная комната, которую твой брат без особого ущерба сможет выделить в мое временное пользование.

Тэхён пришёл в полное замешательство.

– Здесь ты остаться не можешь. Мэдди этого не потерпит. Он тебя на дух не переносит.

Он пожал в ответ своими могучими плечами.

– Если на то пошло, то, оказывается, это мама твоя не вынесет скандальной хроники насчет сына.

Шире от злости и негодования глаза Тэхёна уже стать не могли.

– Да. – Шесть долгих лет он жил под чужим именем, чтобы только не опорочить в материнских глазах семью. «Омеги в нашем роду никогда не работали», – твердила мать с упреком. Только вот младшее поколение семьи Ким могло оказаться на улице, если бы одному из омег не пришло в голову устроиться на работу, чтобы регулярно и достойно обеспечивать родню. Кузен одной из его школьных друзей предложил попробовать себя в модельном бизнесе. И Тэхён согласился на свой первый контракт только с одной-единственной оговоркой: никто не должен знать его настоящего имени. Работодателям идея эта понравилась, и они пошли дальше, придумав Тэхёну псевдоним и сказочную историю о омеге-сироте из Франции, ставшим моделью.

Тэхён не знал, что с ним случится в следующий момент: либо он упадет в обморок, либо закипит от злости. В его умелом передергивании фактов явно звучала угроза, если не откровенный шантаж.

– Я тебя не отвергал. Это ты меня предательски бросил, чтобы жениться на своей девственной корейской невесте.

– Но я на ней не женился.

– Иногда, чтобы стать преступником, не обязательно совершать убийство.

Вместо того, чтобы ожесточиться, он неожиданно разулыбался.

– Ты хочешь сказать, что веришь моим словам?

– Нет!

– Тебе все еще нужны доказательства?

– Да!

– Тогда тебе придется уговорить своего брата приютить меня на ночлег в вашем доме, потому что я не отойду от тебя ни на шаг.

– Значит, если тебя не приютят здесь на ночлег, ты позаботишься, чтобы имя мое попало на страницы скандальной светской хроники, так? – сказал Тэхён, пытаясь выставить его полным посмешищем.

Он и глазом не повел.

– Так.

– Я тебя презираю.

– Неважно. Значит, будем уговаривать Мэда выделить мне угол на ночлег?

В конце концов Тэхён сдался и решил, что уехать вместе с ним в гостиницу будет единственным разумным решением. Волноваться Тэ не о чем. Он твердо стоит на своем, и позиции его крепки. Дозволенный им поцелуй был лишь свидетельством оживших приятных воспоминаний, но больше этого не повториться.

Все, что между ними теперь осталось и что надо было скорее обсудить, так это его роль и участие в жизни их будущего ребенка.

Если бы еще дня два тому назад кто-нибудь спросил Тэхёна о шансах, имеющихся у его бывшего любовника, на совместный завтрак в его гостиничном номере, он бы только рассмеялся. Но вот они сидят за столом друг напротив друга, завтрак был сервирован в номере всего несколько минут назад, и теперь Тэхён неторопливо отправляет в рот маленькие кусочки яичницы. Чонгук смотрел на Тэхёна с вниманием и интересом, рассчитывая, очевидно, на взаимность.

Тэхён отчетливо представлял себе, что именно он видел. Омегу сидящую перед ним растрепанную, страшную ведьму. Под глазами синяки, а кожа болезненного землистого цвета. Большинство омег, в начале беременности страдающие токсикозом, успешно избавляются от него к трем-четырем месяцам своего интересного положения. Тэхён в их число не входил. Изо дня в день он просыпался с полным ощущением того, что подхватил грипп. А он ведь уже на пятом месяце.

Единственным утешением было то, что Чонгук выглядел ничуть не лучше. Теперь Тэ видел, что он здорово похудел, а вокруг глаз появились новые морщинки. Тяжелая болезнь деда, хлопотливые поиски папы его будущего ребенка, очевидно, не лучшим образом сказались на нем.

– Перестань играть с едой, растаскивая ее по тарелке, лучше съешь это все скорее.

Тэ резко поднял голову.

– Не надо мне давать советов, что и как делать.

Чон откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Кажется, тебе без полезных советов не обойтись. Я слышал, что беременные омеги светятся от счастья. А ты выглядишь, словно только что переболел тяжелой формой гриппа.

Дурацкие, набежавшие невзначай слезы заволокли глаза. Тэхён прекрасно знал, что от красавца модели, за которым Чонгуку пришлось побегать, чтобы уложить в свою кровать, не осталось и следа. Но зачем об этом говорить?

– Зато теперь мне больше не удастся зарабатывать на жизнь каторжным трудом модели, правда?

Чон наклонился над столом и взял его за руку.

– Я же не сказал, что ты потерял красоту и привлекательность. Просто выглядишь не совсем здоровым и счастливым.

Тэхён с силой высвободил свою руку, тепло его ладони жгло кожу.

– Хочешь сказать, что я не рад ребенку?

– То, что ты на пятом месяце непростой, по всей видимости, беременности, и является уже достаточным доказательством твоего огромного желания произвести на свет моего ребенка.

– Я не хочу родить твоего ребенка. Я хочу этого ребенка.

Губы его сложились в дьявольской усмешке.

– Это одно и то же.

– Ты сказал, что хочешь отнять у меня сына.

– Ты думал, что я женат на Хваён и хочу любой ценой заполучить ребенка, оторвав его от биологического родителя? – Руки его в знак возмущения взлетели высоко вверх. Этот яростный жест был Тэхёну хорошо знаком. – Разве было у меня на это право?

Уверенным в своей правоте Тэхён уже себя не чувствовал, так что просто пожал плечами.

– Мнение твое обо мне довольно низкое, – мрачно заключил Чонгук. – Неопровержимые доказательства брака между Хваён и моим братом Хосоком будут у меня в течение ближайшего часа.

Тэхён промолчал. Поверить словам он сможет, только увидев документы. Не Хосок давал официальное объявление о предстоящей свадьбе с молоденькой кореянкой.

Тэ насильно заставлял себя есть. Яичница была еще теплой. Пышная и аппетитная на вид, она становилась по вкусу похожей на опилки, попадая на язык.

– Ты сказал, что не вернешься на подиум, чтобы зарабатывать на жизнь.

Тэхён кивнул, подозревая, куда далее пойдет разговор. Предоставлять ему более подробную информацию о своем финансовом состоянии он не собирался.

– А чем ты занимаешься сейчас?

– Пользуюсь щедростью и хорошим расположением Хана.

Чонгук недоверчиво прищурил глаза.

– Я авансировал пять лучших сыскных агентств. Теперь, когда мне известно твое настоящее имя, получить всю информацию о тебе будет нетрудно. Один или два телефонных звонка, и твое личное досье окажется у меня на столе.

– Я зарабатываю на жизнь переводами. Как устным, так и письменным.

Синие глаза стали еще уже, а суровая челюсть грозно выступила вперед.

– Ты оказываешь услуги совершенно незнакомым тебе людям? – Его вопрос прозвучал так, словно он был омегой по вызову.

– Это мало чем отличается от работы модели, подписывающей контракты с малоизвестными ей агентствами.

– В модельном бизнесе ты знал всех фотографов, модели были твоими подругами и друзьями.

Тэхён отодвинул тарелку в сторону и отхлебнул травяного чая.

– Не вижу никакой разницы.

– Ты в положении и чувствуешь себя не лучшим образом. – Он внимательно оглядел Тэхёна. – Тебе следует оставить работу. Почему ты не вернулся к родителям?

Кореец, получивший традиционное домашнее воспитание в патриархальной семье, вряд ли смог бы разобраться в его запутанных отношениях с родной матерью.

– В отчем доме я гость нежелательный. – Это было все, что он мог ему сказать.

– Этого не может быть. Ты скоро родишь им внука. Очевидно, родители жаждут оказать тебе помощь, окружить заботой в такое непростое для вас обоих время.

– Отец умер шесть лет назад, а мать будет рада снова принять меня под сень отчего дома лишь в том случае, если я придумаю убедительную для окружающих легенду о муже, который либо скоропостижно скончался, безвременно оставив меня безутешным вдовцом, либо живет где-то за морями. Звучит это, безусловно, жестоко, но такова уж моя мать. Она отказывается даже говорить о будущем внуке, перестала навещать Мэдди с тех пор, как я вернулся и поселился в их доме.

– Ты не хочешь потакать матери и придумывать правдоподобную историю о супруге?

– Да, не хочу. – Легче жить без материнского благословения, чем притворяться тем, кем быть не можешь.

– У нее с души свалится тяжелый груз, как только живой и вполне реальный отец твоего будущего ребенка станет твоим законным мужем.