Император

— Уже почти месяц прошел! Сколько можно искать двух омег? — Альфа не может больше терпеть. Он не хочет этого признавать, но черт, да, он соскучился по Тэхену, по его скромной улыбке и сиплому дыханию. Достаточно.

— Господин, мы делаем все, что можем. Простите, но найти двух щуплых омег очень сложно. Возможно, их могли украсть перекупщики рынка омег. Но мы проверили все главные сборы. Ваших омег там нет.

— Быть того не может, что их нет во всей империи.

— Возможно, их действительно нет… — Юнги хмыкнул, невзначай тыкнув пальцем на карте в огромное пятно по соседству. Китай.

— Черт возьми. В таком случае пора проверить старого друга.

— Вечером выезжаем. Готовь лошадей.

— Да, господин.

* * *

— Да? Ну тише, тише, малыш, скоро твой папа нас заберет отсюда, я обещаю, честное… причестное… — ладошки еще несколько раз трут и так красные глазки, а после поглаживают животик, который начал постепенно припухать с каждым днем, или же омеге так кажется. Чимину больно абсолютно все, огромные гематомы никак не сходят с молодого тела, а частые скрипы костей внутри не внушают ничего хорошего; Чимину страшно думать о том, что малыша внутри нет, но он чувствует, знает, ощущает, что он жив, там, внутри, все хорошо, и он сделает все, чтобы его сын был жив.

* * *

Камин совершенно не греет, но альфе все равно; попивая свое вино, он смотрит на играющиеся язычки пламени, жуя свои губы. В голове до сих пор стоят такие сладкие, но слишком тяжёлые стоны того омеги. Прошло полтора месяц, но его голоса с того момента их «знакомства» он ни разу не слышал. Странное ощущение.

— Господин, он снова отказывается есть, — один из слуг приносит очередной обед Тэхёна, демонстрируя абсолютно не тронутые блюда. Альфа молчит, махает рукой, приказывая скрыться с глаз долой, раздражает все и вся.

Не хочет по-хорошему, будет по-правильному. Мужчина, поднявшись с кресла, берет поднос с нетронутой едой и идет к комнате Тэхена. Пока Чонгук вернется со своей охоты, омеги подохнут от собственной гордости и страха, глотая слезы сутками напролет. Сокджин бесится. Его раздражает эта непокорность и упрямство.

— Ты опять не притронулся к еде. — Поднос летит куда-то к ногам Кима, тот просто устал его держать. — Почему?

А в ответ снова тишина. Терпение у Сокджина окончательно лопнуло. Он садится перед Кимом младшим на колени и продвигает поднос с полубитой посудой ближе. Хватает другой рукой омегу за волосы и волочит к себе, сжимая темную копну у самых корней, принося нестерпимую боль. — Если вы сдохните к приезду покупателя, никаких денег мне не видать. Только подумай, как много тебе может дать новый хозяин, намного больше, чем ты имел. — Дрожащей ладонью берет горсть вареного риса вперемешку со стеклом и подносит ко рту и без того шокированного омеги. Улыбается, сжимая второй рукой копну волос еще сильнее. — Ешь. Ешь, или я прикажу своим слугам с твоего дружка всю шкуру содрать. Раз уж я не получу с него денег, как за раба, получу за его шкуру. Тоже неплохо. Ешь!

Альфа тихо здоровается со слугами на входе в имении и быстрым шагом направляется куда-то в самую глубь комнат. Чонгук охотой совершенно не доволен. Скучно и очень скудный улов. Чон надеется, что хотя бы его горячо любимый дядя порадует давно обещанным подарком.

— Это еще что такое. — На омегу смотрят черные глаза, а руки то и дело скользят по крепежкам собственного поло, продолжая открывать взору плачущего омеги крепкую, загорелую грудь. Не ожидал альфа, зайдя в одну из комнат, увидеть полуживого омегу, с подходящей истерикой. — Почему ты так паршиво выглядишь?

Младшая омега поднимает свои красные глаза, не переставая держаться за свой живот, который болел с каждым днем все больше и больше. Он боялся, боялся так сильно, как не боялся за свою жизнь, что малыш, там, внутри, не сможет выдержать таких испытаний, умирая под сердцем своего отца.

— Больно, очень… больно… — омега жует свои губы, только сильнее сгибаясь, чувствуя, как по ногам что-то течет. В глазах начинает постепенно темнеть, омега теряет сознание и не только его, он знает, понимает; он не смог, не уберёг его.

Чонгук не растерялся. Он видит этого омегу первый раз в своей жизни, но отворачиваться от него нельзя. И так прекрасно видно, что его хорошенько потрепали, и ему нужна помощь. Альфа попросил слуг осмотреть отключившегося мальчишку и привести его в порядок, после чего увести в одну из гостевых спален. Чонгук должен поговорить с Сокджином. И какого же было его удивление от увиденной картины, когда Сокджин пытался накормить перемешанной с битым стеклом едой еще одного омегу, который выглядел ни чуть не лучше первого. Дядя снова взялся за старое.

— Отпусти его. — Бьет со всей силы мужчину по рукам. — Что ты тут устроил?

— Чонгуки, ты вернулся… — теперь Тэхен стал для Сокджина пустым местом. Вернулся тот, кого старший альфа ждал очень долгое время. — Он не хотел есть…

— Может, для начала ты дашь ему нормальную еду? Посмотри на свои руки, хен, они все в крови.

— Ох, я не заметил, сейчас. — Альфа поднимается на ноги и уходит из комнаты, — посмотри за ним. Я скоро вернусь.

Чонгук отодвигает ногой поднос и просит омегу посмотреть на него.

— Хэй, как тебя зовут? Ты в порядке? — Альфа попросил слуг и этого омегу привести в порядок, оставив в комнате с тем омежкой. А сейчас Чону надо разобраться со старшим.

Сокджин смотрит на свои руки безумными глазами, в голове проносятся картинки того дня.

Flashback.

— Милый, только, пожалуйста, не задерживайтесь долго, иначе мы очень будем скучать по папочке, — молодой омега держится за свой выпирающий животик, наблюдая за тем, как его любимый мужчина и его друзья собираются на большую охоту. Сегодня последний день, когда солнце будет светит дольше всего, нужно успеть поймать этот шанс, принеся в дом добычу. Это было что-то типа хобби трех взрослых, самостоятельных альф, владевших одним из самых крупнейших империй на всем восточном побережье.

— Обязательно, папочка тоже очень будет скучать по своему малышу, — альфа присаживается на колени, укладывая свои ладони с кривыми пальцами на животик, — и по этому малышу тоже, — чмокает куда-то чуть ниже пупка, чувствуя ответ в виде маленького пинка изнутри.

— Не волнуйся, Ляо, все будет в порядке, мы всего-то на день, — Юнги завязывает на себе пояс, проверяя его крепость, дернув несколько раз. Как никак, но Ляо ему, хоть и пятиюродный, но брат. Кладет широкую ладонь на чужое омежье плечо, чуть сжимая.

— Все, хватит разводить нюни, — впервые подал голос самый молодой из альф, только начинающий властитель империи Ким.

— Ладно-ладно, не скучай, люблю тебя, — Сокджин быстро чмокает своего мужа в губы, одаривая такой яркой улыбкой, он любит его до безумия.

* * *

— Господин, Господин! — один из слуг пытается растормошить полуспящего альфу, дергая за плечи. Ким кое-как открывает глаза, смотря на человека, потревожившего его сладкий, счастливый сон, где все хорошо, где он не держал окровавленный, почти неузнаваемый из-за огромного количества ожогов, труп его убитого мужа, который сначала был убит несколькими ударами меча в живот, а после сожжен вместе со всем имением. Нет, в его сне все были живы, а жалкий Мин Юнги задыхался и молил о пощаде. — Господин, Господин Мин очнулся, — альфа снова не особо помнит, как он вставал со своего места, как прошел в комнату, где лежал его полуживой, уже враг, который пытался, но не смог уберечь его омегу.

— Почему? — Сокджин склоняет свою голову в бок, смотря абсолютно безумным взглядом, вот только Юнги молчит, и будет молчать еще месяц. Он многое пережил, чуть не погиб, когда вбежал в горящий дворец. Он пытался, но не смог. Альфа был очень тяжело ранен, не видел на один глаз, плюс частые вдохи угарного газа к хорошему точно не приведут. Но Джин не понимает, в его голове Юнги — убийца. Убийца его омеги, его не родившегося дитя, убийца его светлого будущего, враг навечно.

Конец Flashback.

— Почему? — альфа смотрит на свои руки, где перемешались слезы, кровь, осколки. Альфа безумен, он поглощен местью.

— Дядя, пора забыть прошлое и жить настоящим. — Альфа кладет руку на плече старшего и тяжело вздыхает. Знает. Сокджин быстро успокоится. А если нет, то Чонгук очень постарается. — Что это за омеги?

— Я приберег их для тебя.

— «Приберег» — это не то слово. Только что ты пытался накормить бедного омегу едой с битым стеклом. Оставь их в покое. Лучше займись собой. Не хочешь прогуляться по саду? Я привёз тебе подарок. Некий трофей с рогами.

* * *

Чимин уже добрых двадцать минут не может отлипнуть от своего друга. Не так часто им позволяют находиться вместе, а ему сейчас нельзя быть одному. У него трагедия, от которой депрессия поглощает с каждой минутой все сильнее и сильнее, и только Тэ не дает совсем зачахнуть в этом ужасном месте.

— Я так больше не могу. Я хочу домой, Тэ. Я хочу к Юнги. Я хочу вернуть все назад, как было. — Плачет тому в плечо, сжимая свежую, вкусно пахнущую рубашку друга. — Ребенка больше нет. Я не смог его уберечь.

— Ребенок… — единственное слово, которое произнес молодой омега, прежде чем посмотреть почти безумным взглядом на своего «брата», прикладывая ладошку к своему животу, который начал пухнуть уже которую неделю. Чимин следит за движениями друга слишком завороженно, не понимая такого резкого перепада настроения Тэхена. Омега молчит, снова молчит, когда обнимает Минни как можно крепче, утопая в его объятиях и запахе, странном, но уже приобретающим свой основной аромат, не «загрязненный» какой-либо примесью.

Темноволосый догадывался, что та ночь не прошла даром, и уже который месяц внутри него развивается маленькая, но уже такая важная жизнь для всей империи.

— Минни, мне страшно, — Тэхен шепчет это слишком тихо, удерживая легкую ткань одежды Чимина в своих кулаках, даже слыша легкий треск.

* * *

Чонгук долго разговаривал с Сокджином. Старшему альфе проще сдерживать свои психи, когда рядом есть близкий ему человек. В какой-то степени он даже побаивается Чонгука, но лишь самую малость.

— Они полностью твои. Только вот им не долго осталось. Пользуйся, пока есть возможность. Больше никто такой товар не купит.

— Меньше их мучить надо было. Ладно, проехали. Дядя, ты не устал? Может, пойдёшь в спальню, отдохнешь? — Чонгук подзывает к себе слуг и просит их проводить старшего до покой. — Пообедаем вместе. Не задерживайся.

— Договорились.

Брюнета уводят из сада, и теперь Чонгук наконец-то остался один. Эта «недозабота» о Джине выматывает, но если за ним не присматривать, может случиться, что угодно. Погуляв по саду еще самую малость, Чон направился в комнату, куда еще около часа назад уместили тех двух омег. Живы ли они еще там?

За дверью слышатся тихие шаги. От этого звука сердце Чимина бежит в пятки, а сам он сжимается в маленький комочек в руках лучшего друга.

— Хен… — еле слышно шепчет тому на ухо, будто прощаясь. На удивление, их гостем оказался тот самый альфа, «спасший» омег от последующей неприятной участи. Чонгук тихонько прикрывает за собой дверь и мельком осматривает сидящих на полу омег, четко понимая, что вернулся очень вовремя, не дав возможности дяде привести свой план в реальность.

— Как вас зовут, и откуда вас сюда привезли? — альфа сжимает кулаки и останавливается в метре от младших, не желая их пугать еще сильнее.

Не слишком ли много вопросов, на которые многие хотят получить ответ, но не удостаиваются такой чести?

Омеги сидят на полу, смотря куда-то под ноги; каждый из них не готов даже поднять взгляд — тупой страх не дает этого сделать. Чимин поджимает свои худые ножки к груди, прижимаясь к другу, который до сих пор не отошел от мысли, что внутри него живет маленькая жизнь, которую он должен оберегать.

— Мы…

— Минни, молчи, — светловолосого перебивает Тэхен, затыкая своей ладошкой его слишком разговорчивый рот.

— Нет, пусть говорит. Я задал вопрос. — Чон злится, но пугать омег не стоит и кулаками размахивать тоже. Это как минимум глупо. — Если расскажите, я помогу вам быстрее вернуться домой. И не надо мне рога выставлять. У меня свои имеются. — Хмыкает, одаривая каждого из омег пристальным, тягучим взглядом. Чонгук понимает, что оба много пережили, но не может противиться своей сущности. — Ваши имена и откуда вы приехали.

— Я Чимин! Омега Мин Юнги! — почти кричит Чимин, отпихивая от себя руку Тэхена. Неужели этот парень правда может помочь? — А это Тэхен, омега Императора Кима!

— Не удивлен, почему вы тут. — Альфа усмехнулся, подсев немного ближе к омежкам. — Как же так получилось, что вы здесь оказались?

Тэхен медленно поднимает свои глаза, встречаясь с черными, бездонными очами, которые пожирали их двоих с особыми аппетитом.

— Я не помню, как тут оказался. Я помню всплесками, — омега прижимает руку к голове, пытаясь хоть как-то напрячь свою память, но мысли и воспоминания лишь обрывками. Так глупо, он же пошел в бани, когда по коридору стал распространяться сладкий, приторный запах, после чего наступила темнота. Темноволосый поворачивает голову в сторону своего друга, понимая, почему-то, только сейчас, из какого положения его, так сказать, украли. И эти тряпки, не прикрывающие почти ничего, видимо, его похитители сразу, после зачатия крохи, которой, к сожалению, никогда не увидеть этот свет, люди этого монстра постарались.

— Утром я постараюсь связаться с вашими альфами. Обещайте, что мне не влетит за то, что творил мой дядя. Я к этому не причастен. Он немножечко сошел с ума, когда убили его омегу. — Недосмех и перенервный смешок, от чего Чон заметно напрягся. Он много чего не знает, это проблема. — Поднимайтесь. Вам нужно поесть и переодеться. Я поговорил с дядей, вас больше никто трогать не будет.

Чимин даже не подумал, сразу встал на ноги, будто бы пытаясь найти в этом странном, но до безумия привлекательном альфе какой-то маяк спасения.

— Минни… — Тэхён не успевает схватить Чимина за руку. Омега глубоко вздыхает, надеясь, что это правда, но он не верит, совершенно, не может же быть так, что все хорошо. Так не бывает, если только в сказках, а это жизнь, реальная. — Я тебе не верю, — Тэхён боится, ведь знает — он слишком лакомый кусочек для «зверя». Он отползает чуть дальше, поджимая свои худые ноги к груди, нельзя, чтобы кто-то прознал о его положение, тогда омегу могут просто убить или взять в заложники, манипулируя Намджуном с помощью ребенка.

— Делай, как знаешь, Тэхен. — Жмет плечами, усмехаясь. — Ты мне такой красивый не сдался. Уж лучше вас поскорее вернуть, пока ваши альфы не узнали, что вы в Китае. Проблем будет слишком много, а забивать на себе крест глупо. Тем более в твоем положении. Думаешь, я настолько глуп?

— Откуда… — Тэхён кладет ладошки на свой животик, постепенно впадая в некий транс, чувствуя подступающую истерику. Ему страшно, безумно. Он устал, очень сильно. Ему больно, каждое движение отдается тупой болью. Ему плохо, настолько сильно, что остатки той еды, которую он ел… в последний раз, вышла наружу, заставляя юного омегу давиться своими слезами, выворачивая кишки наружу. Омега плачет, навзрыд, потому что устал терпеть эту боль. Он очень сильно хочет есть, он нуждается в заботе, он хочет домой, а строить из себя сильного ради Минни он больше не может, все имеет предел, и, кажется, Тэхён к нему пришел. — Я… я хочу… помоги… п-пожалуйста, — темноволосый говорит слишком не связано, пытаясь перебороть истерику, но не может. Чимин видит эти старания, летя к другу и обнимая его настолько сильно, насколько позволяет ситуация. Он очень боится потерять Тэ, и не позволит убить ребенка Намджуна, если же своего не сберег, он сделает все, чтобы малыш Тэ жил.

— Ему нужно помочь, пожалуйста, — Чимин смотрит на альфу, пытаясь выбить из него хоть какую-то эмоцию, неужели он сам не видит этого?

— Меня и просить не нужно.

Чонгук добился от Сокджина, чтобы тот пригласил к себе хорошего врача. Обоих омег поселили в отдельном домике, который находился прямо в саду Кима. По задумке этот домик должен был быть летней кухней, но Чонгук здорово подсуетился, за что ему огромное спасибо.

За омегами теперь ведется строгое наблюдение. Чонгук навещает их каждый день, но старшему альфе это явно не по нраву, скажем так, он в ярости, но к племяннику не лезет, он дал слово, что эти омеги Чонгука. Теперь все стало намного лучше. Но на долго ли?