20
Данил
Я быстро оформляю для мамы номер в отеле, и она, страшно недовольная, ворчит без остановки. Окна не на ту сторону, ванная, видите ли, ей маленькая, тумбочка не эргономичная, розетки неудобные.
— Я навела справки, Даня.
— Я не сомневался.
— Эта Юля родила удивительно четко через девять месяцев после увольнения. Уж не говори, что между вами ничего не было. Ты хороших сотрудниц не увольняешь просто так. Что? Воспользовалась положением и полетела на все четыре стороны?
— Нет, мама.
— Данил, женщины коварны. Тебе ли не знать.
— Мама. Это. Не твое. Дело. Хорошего отдыха! — уже рычу я.
Я зол. И в самых злобных чувствах иду к себе в номер с полным ощущением, что упускаю важную деталь, и в то же время в страхе, что никого в номере не найду. Это кажется логичным после того, что было. Поцелуй, мама и ее гадкие слова, мой резкий тон. Юля слишком гордая, и будет непросто ее удержать, но от того ее хочется ничуть не меньше.
Залетев в номер, я даже смеюсь оттого, насколько это было очевидно. Юля стоит с сумкой и коляской-тростью в руках.
— Нет. — Я не приму ее возражений. — Ты же понимаешь, что сотрудница этого отеля и я с легкостью тебя найду?
— Не интересует, — холодно отвечает Юля и перекладывает Алену с руки на руку.
— Предлагаю тебе сделку.
— Что?
Я стараюсь удержать ее, придумываю на ходу, но выходит с трудом. Даже сердце начинает колотиться от адреналина, как сумасшедшее.
— Никаких...
— Я уволил Иру. Мне нужна замена, пока я не вернусь домой.
— У меня есть работа и...
— Я сниму тебе за это номер на неделю. И оплачу отпуск за твой счет. Уверен, руководство согласится. Ты же не тратила больничные?
— Откуда ты...
— Догадался.
Она не верит мне, но меня это к счастью не волнует.
— В счет зарплаты я снимаю тебе номер на неделю и плачу разницу, которую ты теряешь. За это время поправится Аленка, ты переведешь дух и вылечишь колени, — я смотрю на них, а она смущенно сводит ноги, не подозревая, как красиво выглядит даже сейчас. — Все честно. Ты выручишь меня, я тебя, верно? Тебе некуда идти. Коляску, так и быть, можешь оставить у меня. Хочешь катать Аленку в этой драчке — твое дело.
— Тут вещей на ту же сумму, — она закатывает глаза, кивая на горы детского хлама, который я с таким упоением закупал.
— Не твои заботы. Я буду пользоваться этим сам. Когда Алена будет... в зоне досягаемости.
— Это как?
— Вот так! — беру малышку и оттого, как она радуется, мое сердце тает самым натуральным образом. Так вот что чувствуют отцы?
Нет, я не завидую, я в бешенстве, что это не мое.
Хотя...
Это мы еще посмотрим.
— Вот сейчас Алена в зоне досягаемости, и я имею право... дать ей этого мишку, — я вручаю девочке плюшевую игрушку, которую та с хохотом швыряет на пол. — Я снял вам номер.
— Номеров, кажется, не было...
— Да, я снял вам этот самый номер. Точнее, его часть. Вот эта дверь закрывается, у нее есть отдельный выход и...
— Я в курсе, — цедит сквозь зубы Юля.
У люкса и правда несколько выходов. Он легко превращается в два полноценных номера, и это идеальное решение. Мы будем вместе и в тоже время нет. Юля в ловушке.
Я с Аленкой на руках иду на половину Юли и предоставляю малышке шанс изучить новое жилье.
— Я...
— Иди к Эмилии, договорись об отпуске за свой счет. За Аленой я прослежу. Мне нужно десять дней. С сегодняшнего дня.
— Они не найдут замену...
— Там безработная Ира слоняется, посоветуй, а я сделаю звонок, — весело сообщаю Юле, и та очень внезапно не сдерживается от улыбки. — Иди. Ты правда мне нужна. Да и я тебе тоже.
Что-то меняется в выражении ее лица. Что-то, за что хочется зацепиться. А может, даже душу продать. Какого черта она со мной творит? Понятия не имею.
Юля на этот раз не спорит. Все-таки уходит, оставив нас с Аленой наедине. А я быстро пишу Эмилии, чтобы отпустила своего администратора без лишних вопросов. Еще и дней добавила бесплатно в счет отпуска. Эмилия соглашается сразу, она сговорчива с тех пор, как поняла, что ее будущее в этом отеле на руководящей должности под вопросом.
Откидываю телефон, который терроризирует мама. Она, видимо, наняла местного Корморана Страйка, чтобы вытянуть все, что можно про Юлю. Успеваю пролистать одно из сообщений и понимаю, что за долги у Мышки. Это действительно огромные суммы. За неполный месяц, что ее мама болела, они успели потратить сумму, за которую можно было бы купить небольшую квартиру на окраине Москвы. Закупили дорогостоящее лекарство из-за границы, оплатили несколько курсов лечения в какой-то частной клинике. Когда Юля говорила о долгах, я не думал, что все настолько серьезно.
Рак четвертой стадии никак не прошел бы ни одну врачебную комиссию, не получил шанса на лечение за счет государства. Мышка делала невозможное, понимая, что шансов нет. Как же ей, должно быть, было страшно.
Убрав телефон, я возвращаю внимание Аленке, которая хохочет и глядит на светящуюся игрушку-телефон. Но меня снова прерывает стук в дверь.
И опять это мама. Уже какой-то беспредел!
— Мама, — начинаю жестко.
— Даня, ты мне не отвечаешь, — не она уже залетает в спальню, где на полу сидит Аленка, и застывает в дверях. — Я тебе пишу, пишу... так это она?
Я, к своему удивлению, читаю во взгляде мамы невероятный интерес. А Аленка будто все понимает, тянет маме свой телефон и говорит «на», а потом смотрит прямо в глаза.
— Ох, mon fils... Ты такой... идиот, — шепчет мама.
— Что?
— Ничего, ничего. Не надо было впускать в свою жизнь бродяжек. Привет, золотко, — она не тянет к Шамаханской царице руки, но я вижу, что хочет. Нервно перебирает пальцами в воздухе и даже садится на корточки. Она уже под чарами, я это вижу и не могу не улыбнуться.
— О, нет, нет, не иди ко мне, — тараторит мама, но Аленка уже делает три неуверенных шага, хлопая сама себе в ладоши после каждого. Она наряжена в красивое платье с рюшечками и выглядит как маленький ангел. И когда собирается завалиться на пол, почти дойдя до maman, та улыбается и бросается к ней, чтобы поддержать.
Маме конец.