⏳️Успеть вовремя⌛️

  Профессор, стоя над пациентом, ощущает, как напряжение в воздухе проникает в его собственную душу. Каждый вздох пациента, каждый его взгляд, полный тревоги, как бы давят на него, заставляя сердце биться чуть быстрее.

  Неприятные эмоции, как тень, следуют за ним в этот момент. Врач переживает, пусть и не вслух, каждую неудачу, каждое слово пациента, полное страха или недовольства. Он чувствует, как его усилия упираются в стену отчуждения, в ту невидимую пропасть, которая между ним и Хваном. И хотя внешне он спокойный и сосредоточенный, внутри его чувства колеблются, как неуклюжие волны. Все эти моменты, наполненные страхом и ожиданием, порой оставляют в его сердце чувство опустошённости. И несмотря на то, что он профессионал, тот или иной случай может надолго тяготить его душу, как неприязненная туча, которую не удаётся развеять.

  Профессор подключил аппарат к телу.
Сердце у Хвана забилось чаще от страха.

— Больно не должно быть. Всего лишь будет вероятно неприятно.

— Хорошо.

— Выдохните, — пытался успокоить пациента Ликс, но сам нервничал не меньше.

  Аппарат включился и через несколько секунд Хван почувствовал, как будто он теряет силу. Тело как будто отказало. Но длилось это всего пять секунд, аппарат выключился и издал привычный звук.
На компьютере высветились данные.

— Готово, — сказал Ликс и Хван встал.

— Какие результаты…?

— Ваше тело вырабатывает ток… хм… — смотрел в монитор профессор, размышляя вслух. — Что-то новенькое.

— Это из-за прививки…?

— Вероятно… нам нужно будет это узнать, сейчас Вы свободны. Отдыхайте, — сказал Ликс и слегка улыбнулся, после чего отвернулся и начал снова читать данные.

  Хван смотрел на Ликса. Сердце невольно забилось, но парень не понял: это от страха или же нет…
Юноша подумал, что ещё страх не отошёл.
Хёнджин мало кому доверял в своей жизни. Единственные люди, кого парень любил всем сердцем были родители. Но когда он их потерял, то почти утратил смысл жизни.
Когда жизнь столкнула его с Ликсом, то молодой человек удивился, что ему было спокойно, находясь рядом с профессором. Аура была такая тёплая и умиротворённая, что Хван решил доверить свою единственную жизнь ему.

— До встречи, — сказал юноша и вышел.

  На следующее утро Хёнджин пошёл к профессору узнать, нашёл ли он причину, что тело парня вырабатывает ток. Глаза слегка болели как будто от сухости.
В лабораторной Феликс разговаривал с Ёнчжой. Девушка держала в руках не особо толстую папку. Оба были в медицинских халатах и профессор активно жестикулировал, иногда опуская голову.

— Это так и есть, Ёнчжа. Пойми, чуда не бывает.

  Помощница внимательно его слушала, пытаясь изредка прервать, но не решалась этого сделать.

— Доброе утро, — прервал их разговор Хван.

— А! — невольно выкрикнула девушка, уронив папку.

  Феликс так и остолбенел.
Глаза Хёнджина были разными: правый был зелёным, другой же голубым.

— Ка-ак э-это вообще… — удивлялась Ёнчжа.

— Профессор, что там? — растерянно переключал взгляд Хёнджин, то на Феликса, то на помощницу.

— У Вас глаза разные… сейчас, — девушка быстро достала маленькое зеркальце из кармана медицинского халатах и протянула его Хвану.

  Парень взял и медленно открыл его, продолжая смотреть на Феликса и Ёнчжу.
Взглянув на себя, он отпустил его от испуга, уронив.

— Почему…

— Вы себя как чувствуете?

— Хорошо…

— Хван Хёнджин, мы найдём лекарство против этого и поможем Вам обязательно, — сказал Ликс, когда пришёл в себя.

— К-конечно… я хотел спросить… Вы нашли причину, почему моё тело вырабатывает ток…

— Да. Это побочный эффект от лекарства, которое я изобрёл. И я думаю, что Ваши разные глаза и температура – это от B2.

— B… чего? — не понял Хван.

— Лекарство носит такое название.

— Ага… понял.

  Хван не знал как дальше продолжить разговор, а Феликс с Ёнчжой ждали инициативу с его стороны.
Неловкость, казалось, заполнила собой пространство, и Хван ощущал, как этот невидимый груз давит на грудь, мешая отдыху, мешая дыханию. Каждая секунда затягивалась, и вот он уже не уверен, был ли этот момент неловкости на самом деле столь тяжёлым или это он сам усилил его в своем восприятии. Внезапно он ощущал, как всё вокруг как будто отошло на второй план – оставалось лишь это молчание, это густое молчание, которое не отпускало его.