Не время для шуток

Наверное, какое-то время Олеся спала, потому что, открыв глаза, она обнаружила себя в своей кровати, а над собой - бледное лицо отца.

- Вставай!

Отец сдернул с Маканиной одеяло.

- Вставай сейчас же!

Олеся спустила ноги на пол.

Странно. Она успела разуться и снять куртку? Когда? Она ничего не помнила. Больше того - она не помнила, как добралась от школы до дома.

- Что ты там натворила? Откуда опять взялся этот Галкин?

Отец был разъярен.

- Я не виновата, - пробормотала Маканина, пытаясь сложить в единое целое в голове осколки этого бестолкового дня.

- А кто виноват? - Отец отпихнул ногой одеяло и забегал по комнате. - Я тебя предупреждал, чтобы ты близко не подходила к Галкину? Ты что, обыкновенные слова перестала понимать?

- Все я понимаю! - слабо вскрикнула Олеся, опуская лицо в ладони. - Я не виновата! Это они все подстроили!

- Ага, - непонятно чему обрадовался отец. - Значит, это они виноваты! А ты у нас ангел. Ольга! - Он дернул ее за руку, и Маканина была вынуждена поднять голову. - Что ты натворила?

- Я с ними на кладбище не пошла! - всхлипнула Олеся и заплакала. - Я покойников боюсь.

Отец испуганно глянул на дочь и осторожно отпустил руку.

- Ладно, - пробормотал он, стараясь больше на нее не смотреть. - Побудь дома, я пока в школу схожу. Мне оттуда позвонили, сказали, что вы с Галкиным устроили погром в кабинете химии, всех перепугали, подрались с Васильевым. Я уж подумал, что тебя из милиции забирать придется. Не помню, как до дома доехал... Посиди здесь... Или поспи... Я сейчас.

Бубня себе под нос невнятные слова, отец вышел из комнаты.

Олеся обессиленно упала на подушку.

Это просто фантастика какая-то! Надо было очень постараться, чтобы влипнуть в такую историю.

Обиженно звякнул телефон.

Сейчас начнется...

Маканина взяла трубку, долго не могла попасть на кнопку вызова - от волнения руки тряслись. Нажала, но на линии уже звучали гудки отбоя. Прислушалась к назойливым «туп, туп, туп». За ними была тишина.

Как же это так получилось? Она ведь не хотела никому зла! Почему все ополчились против нее? И что поразительно - чем больше Олеся пытается оправдаться, тем становится хуже и хуже. И что же выходит? Она сама во всем виновата?

Нет, нет! Это все Васильев! Это все Галкин! Надо только объяснить, что она здесь ни при чем, и все станет на место.

Не станет...

Тинк, танк. Тинк, танк. Дробно отсчитывали секунды большие часы в коридоре.

Тинк, танк. Тинк, танк. Все пятнадцать лет Олесиной жизни часы без устали напоминали о себе, о времени, которое всегда идет вперед, поэтому стоять на месте ни в коем случае нельзя. Нужно двигаться!

Олеся снова оказалась в кровати, откинулась на подушку, закрыла глаза и попыталась представить, что сейчас делает ее отец.

Наверное, какое-то время Олеся спала, потому что, открыв глаза, она обнаружила себя в своей кровати, а над собой - бледное лицо отца.

- Вставай!

Отец сдернул с Маканиной одеяло.

- Вставай сейчас же!

Олеся спустила ноги на пол.

Странно. Она успела разуться и снять куртку? Когда? Она ничего не помнила. Больше того - она не помнила, как добралась от школы до дома.

- Что ты там натворила? Откуда опять взялся этот Галкин?

Отец был разъярен.

- Я не виновата, - пробормотала Маканина, пытаясь сложить в единое целое в голове осколки этого бестолкового дня.

- А кто виноват? - Отец отпихнул ногой одеяло и забегал по комнате. - Я тебя предупреждал, чтобы ты близко не подходила к Галкину? Ты что, обыкновенные слова перестала понимать?

- Все я понимаю! - слабо вскрикнула Олеся, опуская лицо в ладони. - Я не виновата! Это они все подстроили!

- Ага, - непонятно чему обрадовался отец. - Значит, это они виноваты! А ты у нас ангел. Ольга! - Он дернул ее за руку, и Маканина была вынуждена поднять голову. - Что ты натворила?

- Я с ними на кладбище не пошла! - всхлипнула Олеся и заплакала. - Я покойников боюсь.

Отец испуганно глянул на дочь и осторожно отпустил руку.

- Ладно, - пробормотал он, стараясь больше на нее не смотреть. - Побудь дома, я пока в школу схожу. Мне оттуда позвонили, сказали, что вы с Галкиным устроили погром в кабинете химии, всех перепугали, подрались с Васильевым. Я уж подумал, что тебя из милиции забирать придется. Не помню, как до дома доехал... Посиди здесь... Или поспи... Я сейчас.

Бубня себе под нос невнятные слова, отец вышел из комнаты.

Олеся обессиленно упала на подушку.

Это просто фантастика какая-то! Надо было очень постараться, чтобы влипнуть в такую историю.

Обиженно звякнул телефон.

Сейчас начнется...

Маканина взяла трубку, долго не могла попасть на кнопку вызова - от волнения руки тряслись. Нажала, но на линии уже звучали гудки отбоя. Прислушалась к назойливым «туп, туп, туп». За ними была тишина.

Как же это так получилось? Она ведь не хотела никому зла! Почему все ополчились против нее? И что поразительно - чем больше Олеся пытается оправдаться, тем становится хуже и хуже. И что же выходит? Она сама во всем виновата?

Нет, нет! Это все Васильев! Это все Галкин! Надо только объяснить, что она здесь ни при чем, и все станет на место.

Не станет...

Тинк, танк. Тинк, танк. Дробно отсчитывали секунды большие часы в коридоре.

Тинк, танк. Тинк, танк. Все пятнадцать лет Олесиной жизни часы без устали напоминали о себе, о времени, которое всегда идет вперед, поэтому стоять на месте ни в коем случае нельзя. Нужно двигаться!

Олеся снова оказалась в кровати, откинулась на подушку, закрыла глаза и попыталась представить, что сейчас делает ее отец.

- Хотите, я папу позову? - тут же предложила Олеся. - Он все знает и...

- Нет, нет, - заторопилась Анна Сергеевна. - Я сейчас пойду к директору и сама разберусь. Скажи, пожалуйста, Сережа не у тебя?

Это уже стало дурной привычкой - искать Галкина в ее квартире.

- Никто его нигде не видел, - продолжала сокрушаться Анна Сергеевна. - Телефон выключил, обедать домой не приходил. Олеся, если он придет к тебе, не прогоняй его! Дай мне знать, я за ним сразу приду. У Сережи бывают такие срывы. Он весь в отца, тот на ровном месте может начать буянить.

Во дела! У них, оказывается, буйство - семейная черта.

В коридоре кашлянул отец, напоминая о своем существовании.

- Ну, - протянула Маканина, соображая, как бы лучше ответить. - Они там подрались, а потом он ушел.

- Подрались! - ахнула галкинская мамаша, и на заднем плане послышался знакомый звук - упал велосипед.

- Понимаете, он... - забормотала Олеся, но из трубки уже послышались гудки отбоя.

- Галкин? - сухо спросил отец.

- Его ищут. - Маканина медленно положила телефон на место. - И почему-то все время у меня...

- Почему-то, - с горечью произнес отец и вернулся на кухню. Разговор был окончен. Возражений никаких быть не могло - его дочь завтра пойдет в школу и во всем разберется сама.

Оставалось одно: молиться, чтобы завтрашний день не наступил никогда.

Вечер прошел в молчании. Олесе больше никто не звонил. Всем было на нее наплевать. Она тоже никому не звонила. Даже свет в комнате не зажигала. Так и сидела в темноте, пока странная возня в прихожей не вернула ее к действительности.

Сквозь дверь пробивался глухой голос отца. Он что-то говорил, в ответ ему что-то бубнили. Долго бубнили, настойчиво. То переходя на шепот, то срываясь на крик, но слов все равно было не разобрать. Отец отвечал коротко.

С кем он мог разговаривать?

Вдруг ее осенила страшная догадка. Она слетела с кровати. Спросонья не сразу сообразила, в какую сторону кидаться. Пока путалась в тапочках и дверях, голоса в прихожей стихли.

Когда она выбежала из своей комнаты, отец уже закрывал входную дверь.

- Всего хорошего! - кивнул он своему собеседнику. Лязгнул замок.

- Кто это был? - Олеся дернула ручку двери, желая выглянуть на лестничную клетку, но отец удержал ее.

- Соседка заходила, - неудачно соврал отец.

- Какая соседка? - Маканина с силой надавила на ручку, но отец был сильнее - он отвел ее руку в сторону.

- Соседка снизу, мы ее заливаем.

- Папа!

Отец отвел глаза.

Олеся бросилась к себе в комнату - приходившего можно увидеть через окно.

Под фонарем на улице стояла одинокая фигура. Сверкнул огонек зажигалки.

Неужели это был Галкин?

- Папа! - Маканина выскочила в прихожую. - Зачем ты его прогнал?

- Я сказал, что ноги его не будет в моем доме. - Отец был невозмутим. - Если хотите, общайтесь в школе.

- Что ты ему сказал?

- То же, что и ты мне. Что он тебя не интересует.

- Эх! - Олеся сжала кулаки и побежала обратно в комнату. Под фонарем никого не было.

Посмотрела на часы.

Десять!

В голове скакали тревожные мысли.

Ушел! Ушел! Вернулся бы он хотя бы на пять минут, она бы его догнала и все объяснила...

Олеся опустилась на кровать.

А, собственно говоря, что это она так взвилась? Борется за чужую любовь? Нет, ей на Галкина наплевать. Что же? А-а-а! Не нравится, что все решения принимаются без нее? Сначала Васильев, потом учителя, теперь папа. Они не дают ей ни в чем разобраться самостоятельно, постоянно лезут с советами, замечаниями и комментариями. А ведь надо всего-то сказать два слова! Галкину - чтобы не сходил с ума. И Васильеву - чтобы катился со своими шутками куда подальше. Есть вещи, над которыми нельзя шутить.

Как же Маканина сейчас жалела, что не поговорила с Галкиным днем. Он ведь постоянно крутился рядом, ходил за ней по пятам, все ждал каких-то слов. Но она молчала! Молчала, как последняя дура. А теперь поздно. Ведь Галкин теперь что угодно может натворить!

Пришел... Наверное, хотел объясниться... А ему такой прием от папочки - ты хулиган, моя дочка с тобой дружить не будет. Да он сейчас полгорода на уши поставит!

Тренькнул телефон, и раздался голос отца:

- Алло? Нет, она спит.

- Я не сплю! - Вылетела из своей комнаты Маканина. Но отец уже повесил трубку. - Ты что? - возмутилась она. - Зачем?

Маканина впервые за сегодняшний день внимательно вгляделась в лицо отца. Оно похудело, стало жестче, взгляд пронзал Олесю насквозь. Перед ней стоял какой-то новый, неизвестный отец, таким она его раньше никогда не видела. И впервые отец говорил с ней тоном жестким, категоричным, страшным. Он никогда до этого не лез в ее личную жизнь. И то, что происходило сейчас, было ужасно, потому что сделать Олеся ничего не могла.

- Папа, кто звонил? - На ее щеках полыхал предательский румянец. Ах, как хочется удержать взгляд холодных глаз отца, но не получается. Олесины глаза, как испуганные зайцы, скачут в сторону.

- Никто!

- Папа, ты не имеешь права!..

Договорить она не успела, отец грубо схватил ее за локоть.

- Помолчи! - прошептал он ей прямо в лицо. - Ты ничего не понимаешь. Ты даже не представляешь, чем могут закончиться все эти игры. Этот парень побесится и найдет себе другую, а тебе жить дальше.

- Не собираюсь я ни с кем жить дальше! Прекрати меня держать! - Забилась в отцовских руках Олеся. - Почему ты не дал мне с ним поговорить? Он же сумасшедший, что угодно натворить может!

- Завтра поговорите!

Олеся отскочила назад, чуть не снесла косяк дверного проема, со всей силой шарахнула дверью.

Правильно! Все отец говорит правильно. Но слушать его ни в коем случае нельзя!

Если с Галкиным что-нибудь произойдет, во всем обвинят ее.

Завтра, завтра... Это же целая вечность! Как же она теперь ждала этого завтра, чтобы убедиться, что все закончилось хорошо.

От волнения, от бестолково лезущих в голову мыслей уснуть не получалось. Среди ночи она несколько раз вскакивала, смотрела в окно. Как назло, во дворе перегорел фонарь. Было темно и тревожно. Снег валил, валил... Теперь на улице ничего, кроме снега, видно не было.