Как что? Вас с Даней жду
"Темный асфальт простирался вдаль. Я смотрела на землю и видела лишь серые оттенки. Лужи окутывали эту злосчастную поверхность, в них отражалось мое тело. Измученная, бледная кожа светилась на участке воды, словно я была фарфоровой куклой, такой же истощенной и хрупкой. Черные вороны кружились над мраком. Туман обнял дома, которые не имели окон. К слову, на улице людей не было, были только я и мои отражения в загрязненной воде. Атмосфера ужаса и беспокойства давила на меня. Идя по прямой, линия горизонта была на одном месте, дома не кончались, переулков и поворотов не было, словно был день сурка, все каждый раз по новой. Я догадалась поставить метку на одном доме. Решив, что это хоть немного поможет моему пребыванию в этом месте, подошла к углу дома и взяла кирпич, лежавший на сожженной, сухой траве. Мои руки тряслись, будто у меня было похмелье, но абсолютно ничего не чувствовала. Удержать кирпич в руке было достаточно трудно, едва найдя в себе силы, я начертила небольшой крест и пошла дальше. Снова и снова, снова и снова, один и тот же знак, один и тот же дом. Наконец-то заподозрила что-то неладное. Мое лицо выражало эмоцию недоумения и страха. В голове произносились лишь тревожные мысли: «где я?», «что происходит?», «как отсюда выбраться?». Поняв, что бездействие никак не поможет мне, я решилась зайти в один из домов. Собрала волю в кулак, сделала шаг. — Черт! Ебучий порог! — выкрикнула, споткнувшись. Дом был заброшен, ни окон, ни дверей, лишь обваливающаяся штукатурка и запах плесени. Где-то я услышала какой-то шорох. Чувство беспокойства поглощало меня, но я решила идти на шум. Первый этаж, второй этаж, третий, этажи не заканчивались. Мои легкие сжимались, будто вот-вот начнется разгерметизация плевральной щели. И вот, наконец-то, новый этаж. Он имел длинный коридор и в самом конце была комната с железной дверью. Мне было жутко не по себе. Открываю дверь, окно. Единственное окно, а за ним небо, облака, словно медицинская вата. Они такие мягкие, но такие противные, потому что ассоциируются с кровью. Я была озадачена вопросом: «Где я? И почему так высоко?»
— Лиза, здравствуй, — грубый мужской голос послышался за моей спиной, я резко повернулась и увидела перед собой покойного отца Дани. Они были похожи, словно копии, вылезшие из ксерокса. Его отец был таким же, таким же как на похоронах. Там видела его в первый и последний раз. Черный смокинг, рыжие волосы и чертовски белая кожа. Данила всегда отказывался от разговоров, отнекивался, говорил, что все хорошо. Но каждую ночь в течение месяца слышала, как он выходил курить на балкон и пересматривать старые фото. Казалось бы, за маской агрессивного мудака скрывалась столь ранимая душа.
— Вл… Владимир, что вы здесь делаете? — опешила я, не подозревая каков последует ответ.
— Как что? Вас с Даней жду. Красиво, не правда ли?"
Я проснулась в холодном поту. Неприятная дрожь разошлась по всему телу, окутывая каждую кость, каждую мышцу, каждый хрящ. Ужасное чувство преследовало меня следующие несколько минут. Еле как очухалась и поняла, что Дани в кровати нет. Меня озарила мысль, что он на балконе, хотя где он еще мог быть? Встала с кровати и пошла на балкон. Было немного страшно, потому что я могу получить дозу очередных унижений, но меня это не остановило.
Двухметровая крупная фигура стояла и глядела в окно. Кашин выкуривал сигарету одну за другой. Я вошла на балкон, его лицо окутывал клуб дыма. По телу пронеслась истома, холод впивался в каждую клетку моего тела. На часах было около четырех часов утра. Небо было необыкновенно красивым, не таким как во сне. Оно отливало в сиреневые, розовые и золотистые цвета. Утренний Питер завораживал. Казалось бы, мрачный город, дождливый, с белыми ночами во время лета. Такого необычайного неба я никогда в Санкт-Петербурге не видела. Мне так хотелось, чтобы ничего не испортило это утро.
— Ну, и че ты сюда приперлась? Может поинтересуешься, что со мной? — агрессивно выпалил он, параллельно докуривая сигарету. По окончанию этого дела, он потушил сигарету об мою, оголенную шортами, ногу. Острая, пронизывающая все тело, боль пронеслась по нервным окончаниям.
— Кашин, черт тебя возьми, перестань уже тушить об меня сигареты! — с яростью и агрессией в голосе произнесла я, выбежав с балкона. Он побежал вслед за мной, что-то крича и раскидывая вещи по дому. Я слушала звук разбившейся вазы и закрылась в ванной. Громкий плач раздался по квартире, оглушая Данила. Чувство беспомощности, безысходности и отрешенности окутало меня. Мне было настолько плохо, что рыдала навзрыд.
— Лиза, Лизочка, дорогая, прости меня, я не хотел. Я погорячился, любимая, открой! — стуча, кричал он. Я бы открыла, обняла, поцеловала, если бы это было в первый раз. Кстати, впервые я так и сделала, и во второй раз, в третий... Сейчас же сбилась со счета. Мое тело было покрыто синяками, ожогами, ссадинами, ни одного живого места не осталось. — Сука, открой! — и я открыла, открыла, зная о последствиях.
Когда я вышла из ванной комнаты, он обнял меня, словно ничего не было, словно он не потушил об мое избитое тело бычок. Его объятия были настолько нежными, теплыми, что сама уже позабыла о насилии с его стороны.
— Пойдем в кровать, Дань, — тихим, спокойным голосом произнесла я. Даня лишь одобрительно кивнул и отправился за мной в спальню. Он несильно обнял меня. Я устроилась удобно в его объятиях. Он засопел и погрузился в царство Морфея. Но мой мозг решил не спать, а проанализировать все события, которые случались со мной в последние два года.
Два года назад я познакомилась с Данилой Кашиным. Это было на какой-то странной вписке, я ничего не помнила с того вечера, но утром мне написал незнакомец. Его сообщение несло, так скажем, фекальный характер. Закрутилось, завертелось. Полтора года назад мы стали лучшими друзьями. Все мое окружение говорило, что Даня не тот человек, с которым я должна строить близкие отношения. Но мне было все равно, может потому, что я уже была влюблена по уши? Год назад мы начали встречаться. Было все идеально. Прогулки под дождем по вечернему Питеру. Турниры в играх с банкой пива и тарелкой чипсов. Телячьи нежности по утрам в кровати и блинчики на завтрак. Полгода назад я переехала жить к Даниле. Первые два месяца все шло хорошо, так называемая, райская жизнь началась. Но потом Кашина будто подменили. Все началось с того, что он начал меня покрывать матом. И нет, он не стебался. Из его уст часто вылетали такие фразы как: "сука тупая", "иди нахуй, ты мне мешаешь", "была б моя воля, я б тебя уебал". А потом уебал. Однажды он ударил меня по плечу, сильно, с агрессией. После этого все пошло по наклонной. Почему я от него до сих пор не ушла? Боюсь? Безусловно, иногда мне кажется, что он способен убить. Люблю? Сильнее, чем себя, сильнее, чем мать, сильнее жизни.
— Спишь? — спросил Даня, отчего я вздрогнула.
— Нет, Дань, но уже засыпаю, — ответила я холодно, не хотела начинать разговор, — засыпай, дорогой.