Пластмассовый ты. (В процессе)

Это был их второй серьезный кризис. Думаю, все отношения рано или поздно сталкиваются с этим явлением, поскольку жизнь постоянно ставит нас перед выбором, приводит нас к определенным обстоятельствам, окружению.

Первый был после нескольких лет проживания вместе: они съехались, когда уже были в университете. Поначалу ей было тяжело, ведь жизнь с идеальным во всем парнем выставляла девушку в крайне неблагоприятном свете, словно она абсолютно ничего не умеет. Временами Хираи сильно стыдилась своих неумений, да и жить за его счет было странным и смущающим. Тоору был рад как никогда: любимая живет с ним под одной крышей, ест приготовленную им с любовью еду, спит рядом с ним. Ее «немощность» вызывала заботу со стороны парня, и он был бесконечно рад, что ему есть ради кого стараться, за кем присматривать, за кем ухаживать, кому помогать.

Однако сладкая жизнь продлилась недолго. В силу юности обоих пара с большими усилиями справилась с тяжестью, которую преподнесли им небеса. Однажды Ойкава получил письмо, в котором глава сборной по волейболу Аргентины приглашает его играть за их страну, обязуясь покрыть все расходы.

«—Что...?—сорвалось с ее губ моментально. Заботливый долго не хотел рассказывать о важном событии, поскольку не знал, с чего ему начать и как вообще поступить.
—Ария, послушай...
—Как...?—потеряв дав речи, не желая выслушивать объяснения, она продолжала перебивать парня, боясь каждого дальше сказанного слова.»

...Тем не менее, пара спустя долгое время справилась с посланной свыше трудностью, но Вселенная приготовила им другой подарок, скорее, урок и проверку на прочность каждого.

Вернувшись на родину, Тоору желал рвать и метать, ведь он оставил команду, которая дала ему очередной шанс построить ошеломительную спортивную карьеру, который парень променял на душевное спокойствие. Он не смог долго быть без нее и вернулся. Первый месяц после прилета пара не разлучалась ни на секунду, их эмоции были на пике, обливаясь слезами, Хираи умоляла его остаться, пока ее утешал Великий Король, напоминая, что давал ей обещание никогда ее не оставлять (хоть и оставил)

Подавленная злость и обида давили на него с неописуемой силой, а со временем сломили. На тот момент ему было около 23-24, но слабость, ощущаемая как физически, так и эмоционально, превращала из взрослого и осознанного Короля в обиженного мальчишку Тоору, которого никто не понимает.

—Тоору, мне кажется...
—Оставь меня, —отрезал он, даже не смотря на Арию. —Я не могу сейчас с тобой говорить.
—Тоору, ты..
—Уходи,—его слова прозвучали чуть громче с ноткой угрозы. Девушка аккуратно кралась сзади сидящего на безупречно белом диване в гостиной, держа в руках стакан, прислонив его ко лбу так, что глаз его не было видно. Шоколадные локоны упали на лицо, мышцы были напряжены до отчетливого состояния рельефности.
—Ойкава Тоору...—черновласка положила ему руки на плечи, боясь, что он оттолкнет. Но в момент прикосновения она ощутила, как еще сильнее сжалось тело парня.
—Ария, пожалуйста, не делай это со мной!—казалось его крик сменился на рычание зверя. Злость, смешанная с мольбой, укололи в самое сердце. На глазах мгновенно навернулись слезы, но храбрая не отступила. —Я не могу сейчас адекватно с тобой говорить!...
—Ты пьешь уже почти неделю.—сухо прошептала она, не в силах контролировать собственный голос. Напуганная продолжила.—я не могу смотреть на то, как ты губишь себя этим.

   На самом деле Ария тоже втайне глушила в себе боль алкоголем. Она была прекрасно осведомлена о всем спектре эмоций, которые в данный момент переживает любимый, поскольку никто кроме нее не в силах ощутить тяжесть чувств Тоору. Его боль была ее болью, но разделить они ее не могли. Отсутствие конструктивных разговоров, сведение контакта на минимум, новые зависимости - всё это стало следствием недавних событий. Ойкава просто вернулся, ведь не мог жить вдали от любимой, просто сам злился на себя за собственную слабость и упущенные возможности, просто завёл отношения в тупик. Как продолжать жить счастливо, когда ты несчастен? Когда надежды о карьере вновь рушатся на глазах, когда ты причиняешь вред своим ядом второй половине, ради которой вернулся на родину? Как терпеть себя после этого? Как всё исправить?

—Хираи, я не знаю, что делать! —прорычал он снова, бросая стакан с крепким алкоголем, который он пил, не мешая, на пол. Вдребезги разбившаяся посуда оставила порез на его идеальной коже, но рана внутри болела сильнее, чем любая царапина. Закрывшись руками, Тоору начал часто и глубоко вдыхать, словно у него случился приступ.
—Тоору!—рванула она к его коленям. —Посмотри на меня, Тоору!—но крик не был услышан.
—Не смотри на меня! Не хочу, чтобы ты видела меня таким! —девушка, пытаясь хоть как-то успокоить его, хотела дотронуться до его рук, сжать в свои, но мужчина вырвался и случайно толкнул ее. Потеряв равновесие, она упала руками на стекло, вонзив его в ладони.

Ни единого звука, ни малейшего писка. Сбитое дыхание любви ее жизни и тихие всхлипы - вот, что ее волновало на тот момент.

...И было принято решение разъехаться (хотя бы на время). Возможно, это было правильным решением: личная свобода, предмет боли каждого находится вне поля зрения, предоставляя возможность уделить всё время себе, но нужно ли всё это при таких обстоятельствах? Необходима ли обоим свобода, когда их разумы и так заперты в клетке, прутья которых пронизаны друг другом? Они стали бомбой замедленного действия друг для друга. Вместе никак, порознь тоже, так как же поступить?

...Ежедневные истерики на фоне эмоционального потрясения, которое усугублялось из-за алкоголя, ставшего частью рутинного дня для Хираи, сопровождались голодными обмороками, ибо кусок в рот не лез, настолько всё было бессмысленно без него. Спустя время бывшие одногруппницы, ставшие подругами, стали звать Арию на улицу, зная, как тяжело ей пережить всё накопившееся. Но всякий раз, выходя из дома, черновласый демон оказывался в баре, ресторане или любом другом месте, где было адское пойло, которым так отчаянно глушила боль она.

...Отгородившись от всех, заблокировав Иваизуми, Хираи, всех, кто знает прославленную бывшую пару, Тоору был погружен в ту же бездну, что и его спутница: вечерами ром, днями виски и заново. Просыпаясь  ближе к шести вечера, дьявол внутри заставлял Ойкаву глотать гадость литрами. Пропитавшийся изнутри гнилью Великий Король не говорил ни с кем, предпочитая вести монологи внутри своей головы, в которых терзал себя за каждое действие и бездействие.

—Я знаю, ты не откроешь,—каждый день в течение месяца Хаджиме приходил к двери своего друга, который оборвал с ним все связи, надеясь, что Ойкава одумается. —Тоору, я ее видел.

Внутри что-то перевернулось. Напоминание о ней вызвало тревогу и волнение, к горлу подступил ком.

—Ойкава, вам надо поговорить.
—О чем?—подойдя к двери в квартиру, «подняв занавес», он наконец впустил кого-то в свой мрачный мир. Красные глаза, исхудавшее лицо, круги под глазами и трясущиеся руки. Никогда колючка не видел друга в подобном состоянии. —Ива-чан, я опять проиграл.
—Ойкава...
—Я не могу быть с ней, это напоминает мне о том, что я бросил мечту, к осуществлению которого так отчаянно стремился. Но и без нее я не могу...—перебил его «Дуракава»
—Послушай...
—Я не знаю, что делать...—вновь не дав договорить Иваизуми, безнадежно прошептал парень.
—Ойкава...
—Как она?...—повисла тишина. Хаджиме буравил взглядом собеседника, пытаясь найти слова, с которых он начнет, чтобы не вызвать агрессию у далеко нетрезвого Тоору.
—Ты готов меня выслушать?—кивок.—Тебе немедленно надо ехать к ней, пока она не начала искать утешение в руках других.

Пульс участился, зрачки расширились, вены проступили на лбу. Бессилие сменилось яростью столь же быстро, как он тянулся к крепкому каждый новый день. В пьяной голове начали всплывать дурманящие образы, в которых неизвестные пристают к Хираи. Как чужие руки касаются ее тела, утирают слезы на горячих щеках, гладят по волосам, спускаясь к талии и ниже.

—Остынь!—ударив по лицу, выругнулся Хаджиме. —Успокойся, говорю!
—Пусти!—словно дикий зверь он бился о стены, пытаясь обойти товарища, чтобы поскорее выбежать из квартиры и разорвать в клочья того самого неизвестного. —Что ты имел в виду?
—Ты же даже не знаешь, где она сейчас живет, бестолочь! Каким чудом ты собираешься увидеться с ней?
—Что ты имел в виду?—крик, переходящий со злости в прямую угрозу, эхом отозвался в квартире.
—Я видел ее с кем-то. —тут же ответил колючий друг. —Он уже два раза провожал ее до дома поздно вечером.
—Адрес!
—Время полночь, ты пьяный, ты вообще как себе представляешь вашу встречу, идиот?
—Адрес.—выплевывая каждую отдельную букву, повторил он. —Назови мне адрес сейчас же.
—Утром поедешь,—не в силах больше терпеть пьяный бред, Иваизуми хотел покинуть помещение, чувствуя, что беспокойство за лучшего друга ставит его в опасное положение. —Свидимся.
—Ты сам мне об этом сказал,—захлопнув дверь перед лицом бывшего сокомандника, прогремел Ойкава.
—Вот только не надо перекладывать на меня ответственность! Ты сам поступаешь, как ребенок, так имей смелость самостоятельно искать решения своих проблем! .... Я заеду за тобой завтра днем, вместе поедем. Она меня тоже не желает видеть, а я переживаю...
—Ива-чан, я никогда не попрошу тебя ни о чем больше, только скажи мне, где она живет. —агрессия трансформировалась в мольбу. Сердце ныло так сильно, что это было уже невозможно терпеть. Столько времени он подавлял в себе этот мрак, который с каждыми последующими сутками сгущался всё сильнее. Идей, что он сделает, приедь он к ней сейчас, не было. Какова будет ее реакция? Что он ей скажет? С чего начинать?
—Собирайся. —и опять Иваизуми пошел навстречу своему лучшему другу, так как тоже не мог смотреть на его страдания.

...Одногруппницы и знакомые с универа отвлекали как могли, но все тщетно. Хираи никогда не была в окружении стольких людей, но ей это нравилось. Сильно любимый ее разбаловал своей заботой, теперь ей было жизненно необходимо получать хотя бы долю внимания. Вероятно, это было вызвано состоянием, схожим с дереализацией. Жизнь никак не ощущалась, и, чтобы хоть как-то хотя бы что-то да почувствовать, приходилось идти на крайние меры. Искать любовь в каждом, кто есть в этом мире. В клубе, баре, универе, на улице.

Крепкий алкоголь больше не лез в горло, поэтому в ход пошло все подряд: вино и шампанское, сидры, пиво.

Укрывшись от внешних угроз, она засела в ванной с очередным бокалом игристого. Включив горячую воду, находясь уже под градусом, Хираи погрузилась в пьяную рефлексию. Но почувствовав, что начинает терять сознание, покинула теплый уголок.

За время его отсутствия в ее жизни Хираи тоже потеряла в весе. Женские очертания были едва различимы, комплекция выглядела настолько болезненной, что издалека она походила на ребенка-мальчишку.

От меланхоличного смотрения в окно ее прервал крик с улицы.

—Любовь моя!—и по телу побежали мурашки. Такой знакомый, такой родной, так любимый голос. Сколько в нем боли, сколько страданий. Охрипший, но уверенный крик продолжился. —Хираи!

И она ринулась к другому окну, как сумасшедшая, обезумевшая, одурманенная. На полсекунды выглянула в окно, чтобы удостовериться, не кажется ли ей.

Это он.

Увидев, в каком окне показался драгоценный силуэт, Тоору рванул внутрь, мысленно вычисляя квартиру.

Стук.

—Открой. —уверенность мигом покинула его.
—Не могу. —так же неуверенно ответила Ария. Сейчас все казалось таким нереальным, таким сумасбродным. Может алкоголь начал провоцировать галлюцинации?
—Пожалуйста. —щелчок. Хираи повернула замок, чтобы тот вошел. И с его приходом Ария почувствовала как тяжело ее сердце.

Они стояли и молча смотрели друг на друга без какого-либо стеснения. В худшем виде, в нетрезвости, в растерянности. Король с трудом держался на ногах и фокусировал взгляд, Хираи же выжидала, что будет дальше.

Не в силах больше терпеть, она упала в его объятия, закрыв глаза. Слез уже не осталось, но дыхание не могло прийти в норму. Потянувшись друг к другу губами, они наконец смогли ощутить то приятное тепло внутри, вызванное поцелуем любимого человека. Однако никогда прежде этот поцелуй не был столь грязным, столь пошлым, столь грубым.

Он впился в ее губы со всей внутренней злостью, которая жила в нем до сего момента. Жадно целуя, Хираи позволял себе трогать ее везде - но она не была против. То ли алкоголь, то ли разлука вызвали в обоих животное желание поглотить другого. Хотелось утонуть, слиться в одно целое, погрязнуть.

Сильные руки сжимали бедра, усаживая к себе. Ария вмиг оказалась на руках у Тоору, обхватив ногами его таз. Сбитое дыхание, желание наброситься на черновласую, приковать к себе и не отпускать, стать единым элементом - всё было вызвано одурманивающей ревностью.

С закрытыми глазами он легко дошел до спальни, не имея даже малейшего представления о планировке квартиры. Неведомая сила сама вела его, а он слепо повиновался. Грубо скинув ее с себя, он прильнул в ее шее - ах, как давно он не касался этой нежной женской кожи! Адреналин, дофамин, алкоголь в крови сводили с ума.

Бессовестно блуждающие руки остановились на резинке ее домашних штанов, а затем моментально полетели в сторону, оставив Хираи в нижнем белье и кружевном топе. Ее руки не отлипали от прекрасного лица, с которого не сходила злость. Некогда смущающаяся от любых его прикосновений Ария не могла сейчас отводить глаз и зажиматься - единственное, чего она хотела сейчас, это стать снова его.

Лаская пальцами снизу, Тоору пытался восстановить нарушенное дыхание, что у него выходило с трудом.

—Касался ли тебя так кто-нибудь помимо меня?—полным свирепости голосом спросил он, не прерываясь в быстрых движениях. Но ответа не последовало, Хираи слова не могла сказать, чтобы не выпустить громкие стоны, которые она еле сдерживала. Вошел второй палец, набирая скорость, Король убрал другую руку с груди и поместил на самое чувствительное место снизу, начиная вращательными движениями доводить желанную. —Делал ли с тобой то же самое кто-нибудь?...—было уже непонятно, говорит он с ней или же ведет монолог. Но одно было предельно ясно: он злится.

Изгибаясь словно змея, девушка продолжала сдерживать стоны, пыталась свести ноги. Резким движением Тоору вновь их развел.

—Как же ты сейчас бессовестно выглядишь...—прорычал он на выдохе. —Неужели никто не ублажал тебя в мое отсутствие?
—А ты в мое отсутствие веселился?—грубо, сухо, укоризненно и совершенно фальшиво прошипела она, прекрасно зная правду. Но уловка сработала безупречно: Ойкава остановился, убрав руки. Стянув с себя футболку, он вновь поймал губами ее губы, когда та встала на колени, оставаясь на кровати. Ловко справившись с ремнем, приспустила черные брюки. —Или мечтал обо мне?...

Сползая с кровати, не отрывая своих глаз от его, она медленно спускалась на колени. Ойкава молча наблюдал. Наконец, полностью опустившись, она вытащила его член и начала водить по нему языком.

—Фанатки из прошлого доставили тебе удовольствие?—никаких фанаток не было - об этом она знала, но снова иметь возможность дразнить так неуправляемого Тоору было приятнее, чем чувствовать его пальцы внутри.

Собираясь взять член во всю длину, Ария ощутила ладонь на своем затылке, а затем была тут же прикована ртом к его паху. Покрасневший, запыхавшийся, возбужденный, пьяный Ойкава любовался видом. Как капли стекают с ее губ, как в глазах читается похоть, как она продолжает ласкать себя, не отрываясь от дела.

—Я скучал по тебе,—запрокинув голову назад, ритмично продолжая толкать бедрами в сторону ее лица, вымолвил он, расплываясь в улыбке. —Скучала ли ты по мне, любовь моя? —заметив, что ножки Хираи начинают дрожать, шатен быстро догадался. —Не-е-ет, подожди! Я не дам тебе такого шанса!—скалясь, сказал он, резко подняв ее на ноги и поставив раком на кровати. Недовольно простонав, все так же нетрезвая Ария подчинялась всему, что он делал с ней.
—Войди уже в меня!—сорвалось с ее губ. Она была так близка к оргазму, если бы он не оборвал его.
   Тоору медленно водил кончиком по ее интимному месту, пока улыбка продолжала сиять на его лице. Черновласка молила, нет, умоляла его дать ей кончить, но сегодня Король был слишком жесток.
—Я так давно тебя не видел, позволь поиграть с тобой дольше.

Их обычный секс был таким нежным, таким робким и теплым, что сейчас в голове обоих проснулись демоны, голоса которых они заглушали прежде.

—Я не могу больше, Тоору!
—Ты так же умоляла своих дружков? Или они покорно позволяли тебе кончить?
—Тоору!—извиваясь, прогибаясь, как кошка, Ария мечтала, чтобы он наконец оказался внутри нее. И чудо произошло. Казалось, что грязные шлепки были слышны аж на улице, а стоны - на всех этажах. Положив руки ей на бедра, страстный вбивался в нее под любимые звуки с просьбами не останавливаться.
—Ты такая порочная, такая грешная сейчас, клубничка...—прерывисто потешался он, насаживая ненаглядную. Ее пальца потянулись опять к тем местам, чтобы насладиться моментом вдоволь, но Ойкава перехватил ее руки, свел за ее спину и держал. —Перехитрить вздумала? —высунув половой орган, он недовольно выдохнул.
—Тоору!—чуть ли не плача, кричала она.
—Нарочно злишь? Давно ты такая смелая? —она, повернув голову, закусив губу, показала свое запыханное, покрасневшее, стыдливое лицо.
—Прошу, Тоору, войди в меня снова.

Резким движением, взяв за длинные волосы, он снова оказался внутри. На сей раз он двигался в разы грубее. Сладкие стоны возбуждали еще сильнее, его рука потянулась к клитору.
—Тоору!...—вскрикнула Хираи от неожиданности. Не останавливаясь кричать имя любимого, Ария постепенно подходила к пику.

...