Мафия 2/5
—Может хотя бы руки мне развяжите?—бросив кроткий взгляд из-под бровей на одного из подчиненных Ойкавы, который, как и все, был одет в черный простой смокинг, Ария почувствовала себя неуверенно. Она стояла в одном лишь нижнем белье, которое предоставило ей компания. Как и ожидалось, все было на высшем уровне: черный кружевной комплект был сшит специально для нее, ведь все лучшее для гостей. Но стояла она в одном лишь белье в начале холла. Зачем? Как и обещал Тоору, он предложит ей все неудобства и заставит почувствовать себя максимально ужасно.
После того, как в больничном крыле девушке обработали рану, ее отправили в комнату, приготовленную специально для "гостей". Однако в комнате не было ни штор, ни полотенец, ничего, кроме мебели.
Она помылась, уложила волосы, а на кровати ее ждала коробка. В голове у Хираи беспорядочно крутились мысли по типу: "Как же сбежать отсюда и не быть пойманной?". И хотя она признавала, что сбежать не получится никак, все же сдаваться не хотела. Открыв коробку, она увидела черное кружевное белье и записку:
—"Подарок для моей ненаглядной! Другой одежды не ищи - не найдешь. Жду тебя у себя, я послал за тобой Макки, так что не заставляй его ждать."
Но кто же знал, что чтобы дойти до кабинета, где так ждал Ойкава Арию, ей предстоит пройти по всему зданию в одном лишь нижнем белье?
—"Подонок."—фыркнула она, когда Макки нацепил на девушку наручники. —"Решил меня проверить, какой же ты предсказуемый, Тоору..."—однако помимо обещанного Ханамаки с ним был также Иваизуми, не проявляющий ни малейшего интереса.—"А он то чего тут трется рядом..."—подумала она и покраснела, когда Хаджиме отвел голову в противоположную сторону, дабы не смущать девушку.
—Может хотя бы руки мне развяжите?—спросила девушка спустя пару минут стояния в холодном коридоре в одном лишь нижнем белье. Ей это было крайне неприятно. По большей степени от того, что Тоору знал, какая Ария на самом деле стеснительная, чем и воспользовался. Но это была проверка, о чем Хираи прекрасно знала, предугадав его действия.
—Ты всерьез решилась идти?—стараясь сохранять незаинтересованность и безразличие, спросил Иваизуми.
—А у меня есть выбор?—Хаджиме, показав Макки, что тот может немного "прогуляться", пока тот разговаривает с "гостьей", подошел к девушке вплотную, и, слегка наклонившись к ее лицу, чтобы их никто не слышал, сказал.
—Ты же понимаешь, что это его проверка, и что он рассчитывает, что ты останешься в номере и не будешь играть по его правилам?
—Именно поэтому я их нарушаю и решаюсь идти к нему, пусть даже идея мне не совсем таки нравится!—прошипела она в ответ и оттолкнула от себя массивное тело Хаджиме. В груди все тряслось и от холода, и от страха. Белье, состоящее из полупрозрачной черной ткани и кружева по краям, едва прикрывало ее интимные места, что, разумеется, смущало. Но Хираи не из робкого десятка и, даже несмотря на то, что она впервые находится под всеобщим видением в таком откровенном виде, она все равно гордо пройдет и дойдет до заветного кабинета.
Все, имея ввиду жизнь, стало таким непредсказуемым, казалось, будто бы сейчас идет одно испытание за другим. Словно за ней пришло то наказание, которое Хираи заслужила за убийство такого количества неповинных, и повинных, людей. Вот оно наказание. (НАКАЗАНА!!!!) Вот она карма. Вот он бумеранг судьбы.
Взгляды работающих, как верные и покорные трудолюбивые муравьи, были прикованы лишь к ней. Такое всеобщее внимание и придавало сил, но одновременно пожирало изнутри. Она не могла поднять глаз, а лишь шла за Ханамаки, пока сзади нее невесело плелся Иваизуми, всеми силами пытающийся не пялиться на тело Хираи. Ему вообще не велено было сопровождать девушку, у него полно других обязанностей, но почему-то парень испытывал непередаваемое волнение за девушку, зная, как она насолила его лучшему другу, и зная, какой этот лучший друг в гневе, и что может сделать с девушкой. И хоть он понимал, что Ойкава не причинит девушке максимального вреда, подвергающего ее здоровье опасности, ближайшие пару дней, так как попросту не наиграется и захочет растянуть удовольствие как можно дольше, все же в груди сердце лихорадочно билось, когда "Колючка" представлял их оставшихся наедине.
Несмотря на образ Хираи, она выглядит так беззащитно, такой маленькой и пугливой. И это ее не может поймать районная полиция? Смех да и только. Иваизуми у себя в голове всеми матерными словами покрывал "бесстрашную" Хираи с ног до головы и наконец не выдержал. Он остановил ее в том месте, где было меньше всего лишних глаз, ушей и камер, развернул к себе и, взглянув в глаза, спросил тихо и отчетливо.
—Ты уверена, что делаешь все правильно? Наверняка он и это предугадал.
—Не понимаю вашу заботу, товарищ пёс Ойкавы.—сделав акцент на последних словах она всем своим видом показала ему свое недоверие и презрение по отношению ко всей корпорации. Ария сама была слегка в шоке, что говорит это так открыто и бесстрашно, но адреналин в ее жилах буквально заставлял ее делать это. —Какое вам до меня дело, м? Разве у вас своих дел немало? —но, ожидая бурные эмоции с его стороны, ее представления о его реакции растворились так же быстро, как и он, резко развернувшись, уйдя.
И вот она уже дошла до его кабинета. Остановившись перед огромной белой дверью, Ария тяжело выдохнула, пока Ханамаки без каких-либо эмоций, словно робот, смотрел на нее. Затем, дождавшись ее успокоения, Макки открыл дверь и остался за ней, а потом ушел.
—И правда пришла...—с неискренним и лживым удивлением смотрел на нее парень, сидевший на столе. —Несмотря на твой характер и поведение, фигура у тебя, как вино, с годами все лучше. —и вот он за секунду оказался перед ней. Схватив ее за руки, запяться которых закованы в наручники, он поднял ее их вверх, чтобы лучше рассмотреть тело девушки. —Не слышу слов благодарности за подарок, который лучшие мастера города шили специально для тебя...Неблагодарная девка!—выплюнув эти слова ей прямо в лицо, с отвращением сказал он. Но черновласка продолжала молчать, опустив глаза. Коленки немного тряслись, как и руки, но она всеми силами сдерживала это, чтобы Тоору не заподозрил страх. Страх не перед ним, а перед неизвестностью. —Мне придется выпытывать из тебя слова?.. Что ж, Хираи... —посмотрев на часы, показывающие четыре часа утра, он улыбнулся.—Время сегодня так быстро летит, Ария, совсем не как те несколько лет, не так ли? —парень оттянул прядь ее длинных волос, доходящие до линии таза, и начал накручивать их на указательный палец. Его лицо выражало неизвестность в чистом виде, что же он задумал? —Не могу сказать, что я все тебе простил, но я не имею привычки держать зло на кого-либо... Я научился этому, потеряв тебя. Я понял, что мусор не заслуживает моего внимания, однако, безнаказанной я оставить тебя не могу...—с каждым словом его голос становился все тише и тише. Переходя на шепот, он постепенно приближался к дрожащему телу девушки, которая еле стояла. Раскрутив ту прядь, он начал прикасаться к ней губами, вдыхая запах клубничного шампуня. —Почему ты не смотришь на меня, м?—но с мягкого и ласкового тона он перескочил на резкий и внушающий страх. Взяв ее за волосы, Тоору заставил девушку смотреть на него. —Неужто стыдно?—кинув ее на роскошный белый диван, Тоору навис над ней. Медленно проводя пальцами по ее животу, он не отводил своих глаз от ее. Взгляд хищника, играющегося с добычей, пугал и доводил до мурашек. С каждым мигом его пальцы оказывались все ниже и ниже, пока не оказались у трусиков Арии. Прожигая ее взглядом, Тоору услышал еле слышный стон.—Дурында, ну ты же сама знаешь, что я и пальцем тебя не трону...—однако дождавшись пока она успокоится и отдышится, он надавил на горло девушки другой рукой и продолжил фразу.—Пока что!—его руки давили не сильно, но девушка все же вскрикнула от неожиданности.
—Да что ты от меня хочешь?!—крикнула она, умоляя остановиться.
—О,—ослабив хватку, Тоору отстранился с правдивым изумлением.—сдалась все-таки, хи-хи...—но вслед за хихиканьем последовало другое, что вновь заставило все ее тело сжаться. Но как бы сильно Тоору не ударил ее по лицу, Хираи молчала, сохраняя непоколебимое спокойствие. Вытерпев удар, она посмотрела в его глаза с вызовом, мол, и это все, на что ты способен?—Как ты смеешь обращаться ко мне на "ты", грязная сука?—но ее вызывающий взгляд лишь подкинул угля в огонь и пробудил не злость, а дикое желание продолжать ради удовольствия! Улыбка, появившаяся на его лице, была вызвана именно ее непокорностью, которая сильнее возбуждала его.—Я бы выбил из тебя все твое сопротивление, но на физическую боль ты не обращаешь никого внимания, да?... Как тебе не повезло, что я когда-то тебя любил, Ария...—на мгновение, всего на мгновение, его голос стал таким нежным, таким теплым, таким родным. Голос, по которому она так скучала. Голос, который однажды предала. В сердце что-то словно укололо, а в горле мгновенно пересохло. Она так скучает по тому Тоору, который когда-то любил и хранил ее, как самое дорогое сокровище. Который видел свет только в ней. Который был готов идти за ней на край света! Который был готов прыгнуть в жерло вулкана! Который дал ей то, что не может дать никто другой. Который подарил ей любовь и надежду... Этим и объясняется его нелюбовь к женщинам, ведь они все однотипны. Но не она. Она другая, она совсем другая! Она волшебна! И именно ее он уважал больше всего из женщин, ведь она так сильно отличается от других! Она бесценна, и он ни за что, ни за что, не отпустит ее и не потеряет еще раз. Он вернул себе утраченное сокровище, которое причинило ему колоссальную боль!.. Но он не может взять и отпустить ее еще раз... Он дурак, который не может попросту ее забыть.—Я не побрезгую и позволю себе трогать тебя везде, где только захочу..—прильнув к ее шее и проведя влажным языком начиная с ключиц и идя выше к уху, Тоору услышал, как та тихо простонала, и улыбнулся сам себе: да, он нашел ее слабую сторону. Девушка выгнулась в спине, как кошка. Ее темные волосы сползали лианами с белоснежного дивана, пока она, как личная игрушка хозяина кабинета, лежит так грациозно в одном лишь нижнем белье, подаренном ее господином.
Тоору, прикусив мочку ее уха, начал шептать ей что-то вроде: "Ты больше никогда не сбежишь от меня, можешь даже не пытаться...", по-настоящему наслаждался ею. Невзирая на то, что в груди остался шрам, оставленный ею, который с ее появлением лишь вновь запульсировал кровью, Ойкава был необъяснимо рад тому, что она снова с ним. Противоречивые чувства поглощали и накрывали с головой, но сейчас ему было так хорошо. Он наконец поймал ее, спустя столько лет... В животе, как-то по детски, вновь запорхали бабочки, а улыбка не сползала с его идеального лица. Он был неописуемо счастлив снова видеть ее. И почему-то ему казалось, что Хираи тоже не горит желанием уходить и сопротивляться, хоть и делает такой вид. Она тоже рада, и он знает это. Но, зная, что оба рады встрече друг другу, продолжают делать вид, будто не рады. И, наконец отстранившись от ее тела, когда его губы уже были на ее груди, Тоору с неохотой оторвался, словно опомнившись.
Хираи, покрасневшая и смущенная его прямыми действиями, отвела взгляд в совсем противоположную сторону. Руки давили наручники, но избавиться от них никак нельзя было. Скоро рассвет, но что будет дальше? У такого, как Ойкава, наверняка есть план дальнейших действий, но какова в нем будет ее роль? Ведь он обещал, что ей не отвертеться, что он заставит ее страдать и ответить за все ее проступки...
—С завтрашнего, то есть сегодняшнего, утра ты начинаешь работать на меня,—неуверенно начал он.—завтра, то есть уже сегодня, в 9, я буду ждать тебя, одежду принесут, не переживай...—его как будто что-то раздражало, но что? Он лихорадочно тряс ногой, говоря все это, не отрывая глаз от пола.—Спокойной ночи...
—Наручники..—шепотом напомнила она, не веря самой себе, что обращается к нему шепотом. Но ситуация была крайне странная, а атмосфера чересчур напряженная.
—Дура,—бросил он, а после притянул к себе ее руки, зажав одну часть, и, стукнув наручниками о колено, а после проделав еще пару странных манипуляций, он открыл их без помощи ключа. Затем он встал и как ошпаренный метнулся к двери, ухватив серое пальто. Но, когда Хираи опомнилась, было уже поздно. Какой такой спокойной ночи? Куда ей сейчас надо идти? Да еще и в таком виде! Но и оставаться в его кабинете не было лучшей идеей, потому Ария решила быстро добежать до комнаты, где ей был подарен этот комплект нижнего белья.
Добежав до лифта, она наткнулась на Иваизуми с кипой каких-то бумаг. Запрыгнув в лифт, чтобы туда не набежало еще больше народу, она начала судорожно жать кнопку, чтобы двери закрылись.
—На этом этаже никогда не бывает много народу, не сомневаюсь, что мы одни, так что расслабься.
—А ты не пялься.—резко ответила девушка и отвернулась.
—Где он сейчас?
—Мне-то откуда знать?.. Выбежал как бешеный и рванул куда-то, куда не знаю!
—Чем же ты его так разозлила, хах!—но, вспомнив, что происходило, Ария даже ответить ничего не смогла.
—Он назначил встречу, сказал, что все нужное подготовят, но кто и где не сказал...—призналась девушка, рассчитывая на помощь.
—Мда..—выдохнул Хаджиме.—Я скажу подчиненным, чтобы подготовили спальню, но не надейся на то, что тебе всегда с таким "почетом" относиться будут. Это у него только сегодня такое настроение... Было.—пауза. Они оба вышли на каком-то этаже, куда надо было зайти Иваизуми и отнести бумаги. —Я будто в офисе работаю...—фыркнул он и развернулся к Хираи, которая, скрестив руки на груди, покраснела, как рак.—Ладно, стой здесь и жди пока за тобой не придут.
И спустя пару минут черновласка уже во всю спала в одной из "гостевых" комнат. Вообще, как сказала ей одна из работающих здесь женщин, эти комнаты существуют для глав и их помощников, приехавших сюда дабы выяснить что-то, или же обсудить какой-то деловой вопрос, затянувшийся на некоторое время.
А пока черновласая спокойно спала на уютной кровати, глава Аобаджосай ехал на своем автомобиле на другой конец города, туда, куда он направлялся, когда мысли становились громче, а злость распирала его.
Перешагнув порог дорогущего бара, стены которого были покрыты темно-красным бархатом, а колонны казались бесконечно высокими, Тоору сразу же встретил несколько знакомых значимых лиц города. Но никакого уважения к ним он не питал. Зажравшиеся человечишки, считающие, что они лучше всех, эго которых запредельно далеко отсюда. Но эти морды и гроша ломанного не стоят. Неспособные даже защитить себя в случае чего, они знают лишь как тратить деньги. Меркантильные, практичные эгоцентрики. Отвратительное зрелище, поэтому он сел в самый дальний угол, дабы побыть одному.
Как и ожидалось от лучшего бара города, где проводится довольно много деловых встреч между такими меркантильными ублюдками, здесь полно проституток и эскортниц. Эскорт - дело обычное в таком прогнившем мире. И наблюдать за тем, как красотки клеятся и трутся о жирные тельца богатых высокопоставленных чиновников, было и веселым делом и противным. Но когда некоторые красотки подошли и облепили Ойкаву, тот прям вспыхнул.
—Кто ко мне подойдет, тем я разнесу голову на месте.—проговорил он ледяным голосом, показывая пистолет, находящийся под пиджаком.
—Но милый, ты же обычно...—одна из красоток спокойно проигнорировала угрозу Тоору и потянулась к его лицу. Сев на его колени, она пальцем провела по его подбородку. Тоору, поставив свое виски на стоящий рядом стол, схватил руку девушки и сжал до хруста. Но из-за оглушительной музыки, никто так и не услышал жалкие крики "красотки". Ее подружки мигом разбежались, не желая становится очередной жертвой Тоору, бросив свою подружку.
—Я непонятно выразился?—все тем же ледяным тоном спросил он. Он скинул со своих колен перекаченное силиконом тело женщины и пнул, чтобы она убиралась. —Пошла вон от меня, грязная шлюха, пока я не разбил тебе голову своим стаканом. —и, отвернувшись от нее, Тоору продолжил копаться в своих мыслях и наслаждаться своим любимым виски. Но именно сегодня его вкус казался иным - невкусным и противным. Потому Тоору провел там до утра, пытаясь заставить свои вкусовые рецепторы принять этот вкус и насладиться им.