Глава 8 - Все в порядке
—"Почему когда они остаются одни, я нахожусь поблизости?"—необычно возмущенным голосом спрашивал себя Ойкава.—"Они что, следят за моим местонахождением?"
"Как всегда вовремя" находился Ойкава рядом с ними. Пока они шли по тропе, оживленно болтая, Тоору находился в трех метрах от тропинки, где сидел на скамье и наслаждался тишиной, которая была прервана.
—Ива-чан! —позвал он своего друга, на что Хаджиме удивленно замотал головой, пытаясь найти его.—Ива-чааан, чего один....—прекрасно зная, что его друг находится в компании девушки, брюнет пошел в их сторону, чтобы поближе рассмотреть ее. —Ива-чан, вижу ты не один,—сладко хихикнул брюнет, —Надо же, клубничка, Ива-чан, как тесен мир!
—"Лгун,"—пронеслась мимолетная мысль в голове у так называемой "клубнички".—"Он прекрасно знал, что Иваизуми-кун не один."
—Вы знакомы? —пораженный и удивленный парень с колючими волосами совершенно не понимал, что происходит. На этот вопрос оба кивнули. —Ойкава, ты разве не тренируешься со всеми?
—Не могу перенести присутствие моего ненаглядного кохая.—отмахнулся он, выражая как можно сильнее свое недовольство. —А вы где вместе были?—"Вместе". Вместе? Ну да. Не зная, почему, но это слово на мгновение потеряло свой смысл, пока Ария бесконечно много раз повторяла его у себя в голове.
—В тайном месте, Дуракава, тебе какое дело? —не придавая значения словосочетанию "тайное место", которое у Арии вызвало массу вопросов, Хаджиме немного напрягся. Под словами, описывающими ту местность, Иваизуми просто сказал первое, что пришло на ум, выражая недовольство.
—Ива-чааан! Почему ты такой нервный? —наслаждаясь и забавляясь тем, что его товарищ по команде и не только злится, Ойкава продолжал дразнить его. —Скажи, клубничка, чем он тебе так понравился?
—Что?! —вырвалось у нее. —"П-понравился? Он что, совсем двинулся?"
—Дуракава, я тебя сейчас ударю! —своим привычным для присутствующих тоном ругнулся "еж".
—Мы старые друзья,—смело ответила на интересующий Тоору вопрос Ария.—в детстве мы дружили...И правда, мир довольно тесен.
—Ива-чан, что ж ты мне ни разу не рассказывал о своей подруге, если мы лучшие друзья?
—"Лучшие друзья? ну да, этим и объясняется то, что Ойкава так смело дразнит его."—но будто уловив, что Ойкава хотел вызвать реакцию этими словами у Арии, девушка быстро догадалась о его намерениях, поэтому удивление быстро скрыла, не дав ему этого понять.
—Ойкава, ты идиот... Хираи Ария,—указав на девушку, Ойкава улыбнулся. Именно этого и хотел он узнать: узнать ее имя, не спрашивая напрямую. —Ойкава Тоору,—точно так же указал "колючка" на своего лучшего друга, представляя им друг друга.
—Значит, Хираи-тян. Будем знакомы.—напоследок сказал он, одарив в который раз своей "яркой" улыбкой, прежде чем удалиться.
—Ария!—крикнула она ему вслед. Брюнет с недоумением посмотрел на нее через плечо, остановившись.—Просто Ария.
—Как скажешь, клубничка! —крикнул он и пошел дальше, держа руки в карманах.
Убедившись, что "Дуракавы" нет рядом, Хаджиме глянул на подругу.
—Немного нескромно так сразу первому встречному разрешать называть себя по имени, Хираи.—специально обратившись к ней по фамилии, Хаджиме хотел упрекнуть ее.—Или хочешь, чтобы на фоне его фанаток ты казалось ближе всех к нему?
—Что?!—завопила она.—Иваизуми-кун, ты дурак! На кой черт мне так думать, а?—не скрывая, как обычно она привыкла, свое возмущение по поводу высказавшегося друга, Ария не переставала вопить.—Мне абсолютно все равно на него. А по имени, потому что он - твой лучший друг, а я бывшая хорошая подруга...
—И почему же бывшая?—перебил он ее на полуслове.—Хорошая подруга.—но тут он сразу понял, в чем дело.—А Нанами... Ты не знала, но как раз перед внезапным отъездом мы повздорили и с тех пор не разговаривали...Не знаю как он ко мне относится, но для меня он еще остался другом: пусть не лучшим, но другом.—как раз к концу этой фразы они уже дошли до корпуса, где жили Сакурано, Ария поблагодарила его, после чего он ушел, не попрощавшись. Хотя очень глупо прощаться, зная, что вы будете пересекаться еще ни раз.
—"Значит, Хираи Ария."—повторял и повторял Ойкава это у себя в голове, пока шел назад в корпус. Легкий ветер аккуратно перебирал его мягкие, как шелк волосы; полурасстегнутая олимпийка также колыхалась на ветру. Солнце было хоть и яркое, но все же немного заходило за облака, но это не мешало ему светить ярко. Солнечные лучи отражались и подсвечивали белый с бирюзовыми вставками спортивный костюм Ойкавы. Высунув руки из карманов, он вошел в корпус, где стояла гробовая тишина. Сейчас около 12 часов, скоро обед. Большинство людей со всех команд ушло тренироваться, поэтому в зданиях было так тихо. Тоору молча прошел вдоль коридора и зашел в комнату, где было пару старых диванов и кофейный столик. Обычно Аобаджосай собирались здесь, когда проводили собрания или обсуждали вечерние тренировочные матчи. Такая комната была во всех корпусах и скорее всего остальные используют эту комнату точно так же. —"Сейчас бы булочку..."—пригрустнув, подумал волейболист. Он прилег на один из диванов, напротив окна, и наблюдал за плывущими облаками, такими мягкими и светлыми. Наконец он остался наедине со своими мыслями и мог думать сколько захочет. Постоянное окружение его угнетало, да и любому иногда хочется побыть одному. —"Хираи Ария"—в который раз проговаривал в голове ее имя, не понятно зачем...Когда Тоору остается один, вечно сияющая, местами надменная, улыбка пропадала с его довольного лица, и он становился похожим на полумертого. Расслабленное лицо и тело, сейчас он был похож на самого обычного парня, а не на лучшего связующего из сильной команды. Правильные черты лица стали такими расслабленными, будто пропал весь его шарм, чем он всех притягивал. Хотя вполне возможно, что он очаровывал всех не только своей мордашкой, но и вечной улыбкой. Видеть Ойкаву без улыбки возможно было только на матчах, когда он погружен в свои мысли, но в повседневности никто не видел его спокойного и расслабленного лица. Никто. Он скрывал ту часть себя, никому не показывал. Образ "вечно сладкого мальчика" пользовался успехом, но Тоору вовсе не горел желанием получить его. Сам по себе он тоже не был угрюмым и меланхоличным, он был душой компании, обладал природным шармом, все окружающие его люди всегда относились к нему хорошо; воспитанный мальчик, красивый, опрятный и аккуратный. Но ссылаясь только на внешность, почти никто не замечал его истину. Пряча боль и негодования, он любил побеждать, не обращая внимания на личные переживания: "Если бьешь - бей напролом". Выкладывался на полную, постоянно стараясь быть лучшим, он перестал уделять внимание себе, когда это было нужным. Может поэтому внутри он пуст? —"Никаких чувств, никаких эмоций"—эмоциональная бездна, пусто, как не крути. Но в его жизни всегда был тот, кто помогал ему справится со всем давлением или даже разделить его, Иваизуми всегда был рядом. Они дружат уже давно, и знают друг друга тоже хорошо. —"Но даже ты не видишь меня насквозь, Ива-чан..."—также безразлично и равнодушно думал он. Единственная поддержка, оставаясь с ним наедине, Ойкава мог показать слабину, не стесняясь. Испытание временем.
Продолжая лежать и думать обо всем, стараясь не концентрировать свое внимание на том, что устал от всех: от их отношения, от их слов, от их лиц, и в особенности от их эмоций.
—Почему я не могу такое ощущать!?—Громко, подскочив с дивана, сорвался он, не скрывая свой гнев. —Почему я ничего не чувствую...—только раздражение и гордость от достижения результатов - все. Убил в себе все чувства, сам.
—Ойкава? —в комнату тихо зашел упомянутый выше Хаджиме. Так спокойно отворил дверь и стоял в дверном проеме.
—И-ива-чан? —так глубоко погрузившись в собственные мысли, Тоору совсем не слышал, как его товарищ зашел.
—Я услышал крик, но не думал, что это ты. Все хорошо?
—Все в порядке.—резко выпалил он. Не задумываясь, просто, чтобы Иваизуми ушел, потому что если он не уйдет, то начнется допрос либо же друг заставит объясняться. Но убедившись, что все в порядке, колючка покинул комнату.
—"Все в порядке? Это еще что за ответ..."—вспоминая, где этот автоматический и резкий ответ он слышал, Великий Король все так не смог вспомнить, чья фраза это была.
Взглянув на часы, висевшие на стене у входа, которые тихо тикали в такт, он понял, что совсем скоро будет обед, поэтому собрался еще немного погулять у столовой, решив сейчас пойти отдельно от всей команды.
Капитан команды Аобаджосай молча захлопнул входную в корпус дверь и вышел. Почти рядом со зданием сидели два менеджера, наверное, Майто-но-ране, и мило беседовали друг с дружкой. Как всегда неповторимый и великолепный Ойкава, разбиватель женских сердец, который обожал женское внимание, обратив его на себя, девушки сразу закраснели; смущенные внезапным появлением Короля девушки мило хихикали, махая ему ручкой, на что Великий ответил кроткой улыбкой. Всего одна его улыбка заставляла девушек стать его. Всего одно обращение к ним могло стереть им память и заставить потерять пульс, вот он, дамский угодник.
Но весьма забавно, что за 5 месяцев до этого, "Дамского угодника" бросила его девушка. Сказав правду, что тот не уделяет ей внимания, полностью отдаваясь волейболу, Ойкава получил пощечину за неотрицание этого факта. На вопрос, почему ты с ней так вел себя, не проявлял должную заботу, писал ей пару раз за неделю, не говорил ей ласковы слов, кроме "малышка" перед пожеланием единственного в неделю спокойной ночи, Ойкава отвечал, что не любил ее.
Когда очередная фанатка его призналась в своих чувствах, Тоору вспомнил слова одного из его сокомандников: "Найди себе уже одну единственную", и ответил "взаимностью". Так они и начали "встречаться". По началу все было нормально, она, ссылаясь на то, что это только начало отношений, прощала ему недостаток внимания, но впоследствии стало уже тошно это терпеть.
Он не проявлял к ней никаких чувств, потому что не умел? Возможно. Кроме гордости и радости за себя он ничего не чувствовал. Надел на себя маску приторности, которая приросла к нему, он больше никогда ее не снимал. Закрыл все чувства на замок и выбросил ключ. Пустота внутри жрет, хоть и не сразу... Вынести такую тяжесть, хоть и невесомую, довольно сложно. И если сначала она не покажется, то обязательно в будущем даст о себе знать, обязательно. Но Ойкава обратил на эту дыру очень поздно, недавно. Раньше он считал, что все хорошо, но со времнем, приблизительно ко второму году, понял, что все плохо. Понял и осознал свою противность; не может снять эту маску фальшивости и наигранности; не может быть искренним и показывать Все эмоции, которые хочет, которые чувствует. Пока что чувствует. Время идет, а улыбка на его лице все такая же славная, но противная. "Не все красиво, что блестит". Если снаружи он смеялся и улыбался, то оставаясь наедине, он чувствовал пустоту, которая все ела и ела его... Не останавливаясь. Злость. Еще одно чувство, которое показалось лишь недавно. Злость на себя, за то, что он сквозь года остается таким же "сладким" и лживым. Иногда двуличным. Он корил себя за то, что не может сказать то, что думает на самом деле, не может показать свою искреннюю злость и недовольство.
Вокруг все потеряло свои цвета, став таким неживым, как и он сам. "Все такие однообразные"—постоянно твердил он. Однообразные, примитивные, простые. Эмоции каждого можно с легкостью прочесть, и, скорее всего, все это делают... Но его эмоции никто не хотел читать. Забывая? Игнорируя. Люди с поразительной легкостью игнорировали его чувства и эмоции. Его настоящего. Люди любят лесть, они ее и получают. Люди любят внимание, они его и получают.
Сильный, великолепный, лучший снаружи.
Маленький, беззащитный, обиженный внутри.
Фальшивый, искусственный, пластмассовый снаружи.
Искренний, живой, настоящий внутри.
Под толстым слоем безразличия...