* * *
Канада — прекрасная страна, но без Шона она казалась мне серой и неуютной. Не то, чтобы Шона в ней не было...да я уже вообще понятия не имею, где он сейчас. С кем проводит дни и ночи, с кем встречает рассветы и закаты. Здоров ли он...
С ним всё было ярким и красочным. Ну по крайней мере имело хоть какой-то смысл. Даже самые незначительные моменты для меня, превращались в грандиозные свершения с этим кудрявым мальчишкой..
Я ушла. Наговорив больше полсотни нехороших фраз, перечеркнув все свои мечты, хорошо выругав себя за содеянное, выплакав, кажется, все слёзы из себя, через боль, через раны, но ушла. Всё же я была несказанно рада тому, что Шон совсем не хотел меня отпускать. Он писал мне. Очень много. Просил вернуться, говорил, что я ему нужна, что он не сможет нормально жить без меня. А я игнорировала. Я прекрасно его понимала, но и себя я понимала не меньше. Я знала, почему ухожу. И знала, что так будет лучше, в первую очередь, для него. Это был тяжёлый выбор. Мой уход был громким. Были крики, слёзы истерики, всё во мне переворачивалось с ног на голову и обратно. Эта вся круговерть сводила меня с ума. Всё внутри противоречило друг другу. Одна сторона меня безумно любила Шона, готова была пойти за ним куда угодно, готова была целовать его до потери сознания, камнем лететь за ним на дно.. Помнила его кудри, так похожие на завитушки молочного шоколада, его глаза, излучавшие тепло и заботу, ослепительную улыбку и даже две еле заметные родинки у него на шее. А также его объятия. Эти, сводящие с ума, объятия и ласки.
Другая же сторона меня любила Шона не меньше, но всё же осознавала то, что мне нет места в сердце этого уверенного в себе парня. Может и есть, но оно не для меня. Но, что бы я не говорила, мне кажется, он безусловно любил меня, он повторял это на протяжении трёх лет. Хотя я могла ошибаться. Я много раз задумывалась, как ему могла полюбиться такая, как я — обыкновенная, до жути помешанная на рисовании и чтении книг, не изменявшая своим принципам девушка. В моей внешности нет того, чего нет у других. Я не модель, как Хейли Болдуин, у меня нет голоса, как у Камилы Кабелло и я далеко не милая Джулия Майклс...
Он полюбил меня, но я всё же ушла и бесконечно жалею об этом. Я хотела вернуться, правда, хотела. Но каждый раз пересиливала это желание и оно уже безвозвратно засело где-то глубоко, в недрах моего склееного "Моментом" сердце, которое я сама же разбила. Оно дерёт меня изнутри, распуская свои когти, и разливая лужи воспоминаний, от которых болезненно сжимается сердце..
Жизнь начала рушиться к чертям, буквально разваливаясь на куски. Абсолютно всё пошло не так и мой уход дал этому начало. Я почему-то думала, что мне станет легче, но стало, конечно, ещё хуже. "По ходу разберёмся" — мой девиз по жизни, твердящий мне, что я точно не разберусь даже в собственных чувствах. Обычно через некоторое время люди идут дальше, а я будто топчусь на месте. Я не сделала ни единого шага вперёд, а скорее наоборот - покатилась вниз, по косяку моей никчёмной жизни, грозясь вот вот упасть под ноги моим страхам...
Без Шона моя жизнь, можно сказать, не имеет особого смысла. Я буду помнить его таким же добрым, заботливым, до мозга костей джентельменом. Его черты лица до боли знакомыми останутся и будут сниться мне до конца моих дней. Даже если я его не найду...Я очень хотела его забыть, но наверно так решила судьба и написав своим, резко ставшим безобразным, почерком, сообщила, что я обречена на вечные страдания...
Он украл моё сердце примерно так же как степлер из кабинета "The Late Late Show"...
Чёрт. Я всё ещё люблю его..
Шумный Лондон, вечно дышащий дождевой прохладой, затянули густые серо-белые облака. Люди спешно проходили мимо, проезжали на машинах и гуляли, готовые вот вот вытащить свои зонты. Привычная погода для жителей.
Мне было всё равно и в любом случае я могу спрятаться в любую телефонную будку. Я прилетела недавно, буквально на днях и уже почти не надеялась встретить здесь Шона, но всё же какая-то надежда теплилась во мне. Изначально я хотела всё бросить и поехать обратно в Россию к маме, но мне было проще прилететь из Торонто сюда. Настоящей причиной, должна признаться, был Шон. Ощущение пустоты не покидало меня, мне было дейсвительно плохо без этого кудрявого чуда.
Уже в сотый раз повторив про себя это чёртово "без меня ему будет лучше", я достала блокнот для рисования, но в голову лезло совсем не то. Не то, что можно нарисовать. Просто хотелось умереть от горя, сидя у своего разбитого сердца..
Я тяжело вздохнула и невольно оглядела площадь. В один миг моё сердце ухнуло куда-то вниз и я кажется перестала дышать. Нас разделяли какие-то десять метров. Шон огляделся вокруг себя. Я судорожно сжала лямку от рюкзака, так сильно, что захрустели кости на руке. Он заметил меня, но отвернулся, взвращаясь к фанаткам, желающим сфотографироваться со своим кумиром.
Пока он отвлёкся, я могла бежать отсюда, куда глаза глядят, забыв о том, что я так желала вновь его увидеть, но не могла сдвинуться. Ноги не слушались, сердце гулко отдавалось в ушах и билось, казалось, где-то в горле. Шон направился в мою сторону. Быстро преодолев расстояние между нами своим широким шагом, он остановился совсем рядом, достаточно близко, чтобы я могла дотянуться до него рукой. Мы молчали. Я взглянула на него. Он совсем не изменился с того момента, как я захлопнула дверь прямо перед его носом и покинула его дом. Он был таким же бледным, а его волосы как обычно пребывали в прекрасном беспорядке. Наши взгляды встретились и он тщетно попытался пригладить каштановые кудри. Внутри меня всё сжалось от вида этих карих глаз.
— Шон, — дрожащим от волнения голосом произнесла я. — Прости... я такая эгоистка, правда?! — всхлипнула я и Шон ,стоящий передо мной, размылся от навернувшихся слёз. — Мне так жаль. Прости меня, — повторила я, заикаясь. — Можешь не прощать, если не хочешь. Я бы на твоём месте именно так... — я не могла больше ничего сказать, слёзы уже ручьями текли по щекам. Рёбра сжались, сдерживая рыдания, я уже ничего не могла с собой поделать.
Вдруг рука Шона легла на мои плечи и прижала к себе.
— Давно простил, — еле слышно произнёс он и поцеловал меня в макушку. Он немного отстранился и, посмотрев в моё заплаканное лицо, улыбнулся. — Дурочка, обещай мне больше так не делать, — он замолчал.
— Я люблю тебя, — прошептал Шон мне на ухо, так близко, что я почувствовала его дыхание. Мои ноги подкосились, но вряд ли я смогла бы упасть. В ответ я лишь громко всхлипнула. Мне не надо было это доказывать. Он знал, что я тоже люблю его, безумно люблю и больше не собираюсь отпускать.
Впервые за долгое время я снова почувствовала эти тёплые родные объятия. И плевать на то, что потом из этого сделают целую страницу в каком-нибудь журнале. Я обняла его за талию и прижалась щекой к его плечу, оставляя мокрые следы на его серой кофте. Я почувстовала себя защищённой от всего, что преследовало меня за время нашей разлуки. Теперь, когда он со мной всё будет, как раньше. Я уверена, всё будет хорошо.
__________________________________
Итак, я собираюсь удалять ту вторую историю с имейджинами, где был только сэд, и переселяю всё сюда. (Все ближайшие пять или шесть будут сэды)
Это чтобы вопросов не было.
Всех люблю ♥️
Ваш маленький Шекспир ☕🍪