Призрачные касания

Стук в дверь становился настойчивее по мере приближения к двери. Катерина была готова постучать по голове настырному гостю. Раннее утро, а девушку будят не трели птиц, а раздражающий звук под дверью.

— Я же сказала, — начала открывать дверь Катерина, — Хватит прихо...

Она остановилась на полуслове. На пороге стоял рыжеволосый демон. Катерина осмотрела ее с ног до головы. На лице покоилась лёгкая улыбка и ореховые глазки, по краям отдавая зеленоватым цветом. Они грустно смотрели на запутавшуюся девушка. В руках она держала маленький пакетик, внутри сияла коробка с конфетами и небольшая бутылка вина — тёмное полусладкое.

— Привет, — прервала своим звонким голосом Ангелина осмотр Кати.

Кате не хотелось с ней здороваться; не хотелось видеть. Всё пошло под откос из-за неё. Чувство одиночества зарадилось с того самого момента, как этот человек появился в кругу её друзей. Ей хотелось расплакаться, хотелось прям сейчас упасть на колени и проклинать ангельскую особу; просить её всё вернуть.

— Я же говорила, что не хочу ни с кем видеться, — грубо ответила Катя.

Она и сама была удивлена, как так быстро переменилась в отношение к некогда дорогим людям. Пускай Ангелина и не входила в их число, она всё же не была плохой девушкой; она просто была рядом не с тем человеком.

— Я знаю, но нам всё же стоит поговорить, — она достает бутылку и неловко улыбается, махая ей, — И выпить.

Алкоголь не был любим средством забыться. Он даже был противен Кате. Она никогда не напивалась, поэтому не знает свой лимит и степень развязности.

— Родители скоро приедут, — соврала Катя.

— Мы можем зайти в какое-нибудь кафе, — решила предложить альтернативу Ангелина, — Или посидеть в парке.

На улице была хорошая погода, поэтому предложение обосноваться на улице была крайне умесно. К тому же, на свежем воздухе и алкоголь из головы выветривается быстрее.

— Хорошо, — согласилась Катя, сдавшись по неизвестной причине, — Подожди меня пару минут, — попросила Катя, оставив Гелю на пороге.

В комнате девушки царил полнейший беспорядок. На столе гора книг и бумаг, а так же некоторые элементы одежды, которые было лень убирать в шкаф. На постели валялся кот, а в сторонке от него клубком уместилось одеяло. В шкафу и того хуже — как будто тайфун прошёл. Приличной одежды почти не осталось: нужно было либо гладить, либо стирать. На полу валялась одежда, бумаги и книги. Особо важные произведения аккуратненько лежали на полке и находились в особом порядке и комфорте.

Сергей появился в самый последний момент, когда Катерина уже собиралась выходить из комнаты.

— Решила побеседовать с ней? — удивлённо уставился на Катерину Сергей.

— А что? — совершенно спокойно ответно спросила Катерина.

— Да нет, ничего, — с сарказмом выговорил он, — Не думал, что ты захочешь побыть с такой особой после всего.

— Мне уже нечего терять.

Она смотрела пустыми затуманенным глазами, будто в гипнозе. Радужка расплывалось постепенно, не резко как обычно, а словно оттенки моря, плавно переходящие от светлого лазурного к тёмно-синей пучине. Бликов в её глазах тоже не было, словно в закрытой комнате без единого лучика света.

Катерина говорила правду. Терять было нечего. Ангелина никогда не была тем кого она может потерять.

— И то правда.

Сергей исчез. Катерина вздохнула и вышла. Ангелина сидела на пороге, ожидая.

***

— Ты хотела поговорить? — начала первая Катерина, как только они добрались до парка.

Остановиться девушки решили на поляне с редкими полевыми цветочками. Они пестрили голубым, жёлтым и розовым цветом, от чего скучное зелёное пятно, становилось полотном художника.

— Что ты думаешь обо мне? — в лоб задала вопрос Ангелина.

Катя посмотрела в её глаза, они внимательно смотрели в её. В глаза сразу бросились веснушки на лице. У Кати они тоже были. Они были у них обеих. Полине нравились веснушки.

Катя достала бутылку вина и сунула в руки Ангелины, намекая на то, что без алкоголя она не начнёт. Сама она не умела открывать бутылки, поэтому тихо наблюдала за ловкостью рук спутницы.

Ангелина протянула бутылку Кате и та без всяких стеснений отпила из горла. Вкус вина не понравится девушке сразу, но это нужно было. Даже горьковатое послевкусие было лучше тянущего ощущения под ложечкой.

— Ты хочешь правду? — слегка покраснев спросила Катя.

Алкоголь в полне мог подействовать,  но не так быстро. На голодный желудок он быстро впитывался в кровь и отдавал в голову. Стоила подождать ещё пару минут и всё поплыло. Катя впервые ощущала такое от нескольких глотков. Ангелина как-то говорила, что, если пить сразу много, опьянеешь быстрее.

— Конечно да, — сразу же подскочила девушка.

Катерина улыбнулась, ещё пару глотков и язык точно развяжется. Процент спирта в вине был относительно небольшим, но на удивление обеих туманность накрыла Катю быстрее. Наверное, позже будет очень плохо.

— Я чувствую пустоту, созданную тобой. Чувствую ненависть, злость, зависть, любовь. Я чувствую ураган эмоций созданный тобой. Ты заставляешь меня мучаться — заставляешь ощущать тишину и бурю одновременно. Это больно, — усмехнулась Катя с последних слов, — Ты забрала у меня воздух, буквально вырвала его из лёгких, но при этом подарила мягкие лучи солнышка.

Напряжение между ними двумя усиливалось. Ангелина отпила из бутылки немного и передала Кате. Последняя же сделала щедрые глотки и сдержала порывы извергнуть всё наружу. Становилось всё хреновее.

— Ты являешься ценным человеком, для того, кто был моим неогранённым алмазом, моей драгоценностью, но одновременно я стала для кого-то счастьем в жизни, стала поводом для улыбки. Я потеряла и обрела одновременно, не знаю, равноценны ли они друг другу — не мне их сравнивать. Они разные, как сапфир и лазурит. Но кто есть кто? Я не могу это решать.

Катя поняла, что её понесло в неправильном направлении, что пора бы сворачивать на нужную дорожку, но так тянуло вылить всю ржавчину осевшую внутри.

— Я люблю полевые одуванчики. Они самые яркие на цветочных полях. Точно так же я люблю алые розы. Они всегда привлекали меня своей красотой и простотой. И всё же розы шикарнее интереснее. Они игривее, прелестнее, опаснее.

Катя остановилась. Она вспомнила голубо-серые глазки. Милую улыбку и тонкую фигурку. Вылитый одуванчик и лапушок.

— И всё-таки я люблю и одуванчики.

Катя сорвала один и поднесла к носу. Запаха почти не было — лёгкий травяной. Маленький и хрупкий. Не сравниться со стойкой розой.

— Что же я думаю о тебе? — повторила для себя вопрос Катя, — Думаю, я должна тебя ненавидеть...

Ангелина замерла. Слова звучали, пускай и с насмешкой, но были довольно грубыми.

— Но я не чувствую этого, может где-то внутри глубоко, я ненавижу тебя, за то что заставила меня окунуться в омут с головой...

— Прости, — перебила Ангелина.

— А я ведь хотела умолять тебя исчезнуть. Какой же я была глупой.

— Я не хотела этого. Мне безумно стыдно перед тобой. Я понимаю, что сделала...

— Тогда не извиняйся, — остановила её девушка, — Я не смогу простить, наверное, уже никогда, но знай, если заставишь мою розу плакать...

Неимоверная злость накатила с головой. Стоит представить, как она плачет и всё внутри содрогается. Она знает, что если это произойдёт, девушка будет не в силах помочь унять ту боль. Она будет страдать с ней вместе. Но... Одновременно внутри будет полыхать огонёк радости, который будет гореть до конца, в надежде вернуть всё обратно.

— Не причиняй ей вреда, моя роза очень ранима, — Катя просила искренне, не смотря на безумные мысли в голове, — Я уверена, ты хорошая, но, увы, не для меня. Сейчас ты — моё проклятье.

***

— Ало.

Катерину пошатывало на поворотах; она старалась не казаться молодой пьянью на глазах незнакомых.

— Привет, — игриво, словно кокетка, ответил парень.

— Надо встретиться, — стараясь не завязать язык в узелок, ответила девушка и цокнула пару раз, разминая комок заплетающихся мышц.

— Воу, я слышу в твоём голосе пьяные нотки. Это уже интересно, — он, как кот, замурчал в трубку.

— У меня сейчас язык отвалится от долгих переговоров, так что давай быстро, где встретимся? Кафе?

Она почти добралась до выхода из парка, осталось только дождаться дальнейших указаний и ковылять лунной походкой до пункта встречи.

— Давай ко мне, — не сразу ответил парень, — Родители смылись к друзьям отдыхать; сегодня квартира моя.

— Хорошо, и ещё, сходи купи выпить, — потёрла она вески, — и ещё еды, желательно лёгкой, — по ту сторону послышалось недовольное пыхтение, — Я плачу́, так что не ной.

— Ты прелесть, — последнее что сказал друг и отключился.

Катерина вздохнула. Идти до дома Макса было не так долго — минут десять максимум. Голова понемногу приходила в норму, в глазах пропадала пелена, ноги шли по одной прямой. Окончательно трезвой она стала, как только добралась до двери старого друга.

Постучав, она стала ждать пока парень откроет дверь. И с широкой улыбкой на лице он открыл. Первое, что бросилось в глаза, это голая грудь. Расставив руки по бокам, он с очаровательной улыбочкой сиял своим телом.

— Оденься, педик, я трезвая, — подобрав лежащую на пуфике в прихожей футболку, кинула в его лицо Катерина.

— Перестань меня так называть, радость моя, — ядовито ответил парень и натянул футболку.

— А мне нравится. Так легче думать, что ты не хочешь затащить меня в постель каждый раз, как видишь.

Катерина небрежно кинула кофту на тот самый пуфик и прошла вглубь квартиры. Она была небольшой да и без ремонта, но достаточно милой и уютной. Комната парня находилась около кухни, достаточно просторная, не заставленная лишним хламом и в полном порядке. Двухместная кровать аккуратно застелена, на столе тишь да гладь, на полу не валяется ни вещицы. Видимо, прибралась пока она, шатаясь, брела до него двадцать минут.

— Прошу в мою обитель, — саркастично сказал он и подтолкнул Катю к кровати, — Подожди, сейчас всё принесу.

Он быстренько умчался на кухню и принёс пиво с пиццей. Катя сморщилась.

— Ненавижу пиво, — презрительно смотря на пару бутылок гаража сказала она, — Да и пицца не является лёгкой пищей, — недовольно пробубнила, — В общем, ты сделал как обычно, — холодно сказала она.

— Не кривляйся, бери, что дают, — он достал кусочек пиццы и быстро пихнул его в рот девушки, — Ну если ты не будешь пиво, то я сам всё выпью, — придвинул он к себе все банки.

Катя схватила одну и, быстро открыв, сделала несколько глотков. Пшеничная жидкость потекла по горлу. Газы неприятно щекотали нос.

— Какая гадость, — высунув язык и покривившись от вкуса, произнесла она.

Максим не упустил момент и быстро присосался к ней. Поцелуй длился недолго, вкус пива игриво перетекал изо рта в рот. Он буквально слизывал все капельки напитка с её языка. Катя набрала в рот немного пива, но не проглотила. Поднесла губы к губам друга и, прикоснувшись оставила пару капель на приоткрытом ротике. Парень сразу же слизал их и снова поддался вперёд. Она открыла рот и языком протолкнула жидкость. С уголка губ девушки потекла небольшая струйка, спускаясь по шее. Макс мелкими поцелуями слизал её и вернулся к губам.

— Стоит выпить ещё, — предложил он.

— Я встретилась с Ангелиной, — начала Катя.

Парень остановился на секунду; девушка сделала ещё пару крупных глотков. Напиток ей совершенно не нравился, она в этом убедилась в очередной раз. Друг подвинулся поближе он лёг на кровать и похлопал по месту рядом с ним. Катя легка на его грудь, а он стал аккуратно поглаживать её волосы.

— Я сказала всё что было на душе. Мне должно было стать легче, а стало только хуже, — она сжала футболку парня, — Она смотрела на меня, будто ничего не понимала, а я хотела исчезнуть, испариться, что угодно лишь бы заткнуться, не видеть её, — она остановилась.

Тишина накрыла их на пару минут. За это время процент алкоголя ударил в голову. Катя снова почувствовала, когда в глазах мир закружился. Воздух был таким холодным.

— Но при этом, я знала. Знала, что ничего не исправить; что она не виновата; что я не виновата; что она просто девушка, которая заинтересовала Полину.

Рука на голове плавно переместилась на спину. Парень аккуратно выводил узоры на рыжем свитере.

— Знаешь, я впервые почувствовала себя настолько одинокой. В тот момент я осознала, что оттолкнула абсолютно всех. Всех, кто мне дорог, кто был моей опорой.

Пальцы на спине замерли. Он незаметно сжал одеяло. Ему было обидно, что девушка не считала его дорогим человеком. А ведь именно он был рядом с ней в моменты её бурь, крушений, истерик.

— У меня никто не остался...

Он резко встал. На пьяную голову она бормотал всё, что взбрело в голову. Парень перевернул девушку, оказавшись сверху и нависая, не касаясь её тела. Он поцеловала её с напором, но в этот раз по-другому. Будто что-то в его голове переключило тумблер и он сорвался. Поцелуй длился долго, воздух почти закончился, а он никак не отпускал.

— Убить меня хочешь? — смеясь спросила Катя, когда друг отстранился.

Он не ответил, снова прильнул, опустив руки на её бёдра. Стащил её пониже, провёл пальцами по талии. Губы опустились на шею, касаясь не мягко, как когда он слизывал капли, а грубо, слегка покусывая и оставляя красные пятна.

— Не говори такой чуши.

Парень поцеловал ключицы, вырез свитера это позволял, а вот дальше... Он забрался руками под одежду, проведя по слегка выпуклыму животика. Девушка задрожала.

— Ты что творишь? — неуклюже спросила она, ощущая как язык путается, — Почему меня так унесло?

Вопрос был крайне уместен. Пиво не было настолько крепким, чтобы алкоголь накрыл с головой.

— Считай это разрядкой, — он улыбнулся как лис.

Макс коснулся её губ.

— Что ты имеешь ввиду,? — отстраняясь спросила Катя.

Он молчал, продолжал играть с дрожащим телом и шеей. Внизу жгло огнём. Ноги непроизвольно сводились вместе.

— Максим, — прокричала она, хотя из-за выпитого, это было не настолько громко, как она ожидала.

— Ох, как давно ты не называла меня по имени, — сладко промурлыкал он.

От такого тона внизу живота заныло ещё сильнее. Рой бабочек бился в животе о стенки. Казалось они вот-вот, вырвутся.

— Что ты сделала? — простонала Катя.

Она заёрзала под парнем, он слегка придавил её.

— Всего лишь дал тебе пару капелек очень интересного вещества, — он прикусил местечко на плече, — Не боись, это вышло почти случайно.

Он приподнял свитер и укусил кожу на рёбрах. Накинув свитер себе на голову, он продолжил исследовать тело девушки. Оставляя мокрые и красные пятна. Катя прикусила губу, чтобы не стонать от приятных ощущений. Тело совершенно не слушалось и реагировала слишком остро, резко.

— Я капнул себе на язык, — Максим лизнул кончиком покусаные губы, — И поцеловал тебя.

Он снова коснулся её губ. Поцелуй был грубым, Катя пыталась увернуться, но Макс зафиксировал её голову рукой.

— Мне было так неприятно слышать, как ты говорила столь обидные слова, — он по актёрски надулся, — А я ведь не просто так слушал, как ты плакалась мне в рубашку, не так просто просвещал тебя во все свои интрижки. Ты — просто такая глупая, моя дорогая, такая бедненькая.

Максим поставил своё колено меж ног Кати и попытался развести. Она старался их как-то свети, но как только Макс провел рукой по внутренней стороне бедра замерла.

— Я люблю тебя, глупая, — он произнёс это так нежно и с болью в голосе, — Думал, что буду единственной твоей опорой, надеялся, что когда-нибудь ты поймёшь и прибежишь ко мне.

Максим зафиксировал её руки на изголовье кровати. Под подушкой лежал черный галстук парня, которым он несильно связал её запястья.

— Сыграем в игру.

Его голос сел. Казалось в нём играли нотки не только похоти и желания. Казалось, что ловушка захлопнулась; что она оказалось не просто в безвыходной ситуации. Она будто начинала медленно утопать. Будто до этого просто любовалась чёрной водой в омуте и игралась. Будто сейчас она впервые ступила в него и погрузилась в черноту.