ты же понимаешь?
В подъезде витал холод, даже несмотря на то, что на дворе стояла весна. Сквозняк гулял по лестничной клетке, заставляя зябко кутаться в куртки. Антон, поежившись, достал пачку сухариков. Полина приняла предложенную горсть, и хруст разнесся по тихому подъезду.
Они сидели на холодной бетонной ступеньке, плечом к плечу. Из приоткрытой двери доносились приглушенные звуки телевизора. Антон открутил крышку бутылки липтона, сделал глоток и протянул ее Полине. Она пригубила, морщась от сладости.
Молчание не тяготило. Они часто проводили время так – просто рядом, без лишних слов. В этом подъезде было что-то свое, уютное, несмотря на холод и обшарпанные стены. Может быть, это просто место, где они могли быть собой, подальше от посторонних глаз и навязанных правил. Сухарики почти закончились, а липтон наполовину опустел. Весна все еще не чувствовалась в воздухе, но в их маленьком мире, на этой ступеньке, было тепло.
Молчание давило, но каждый знал, что говорить придется.
– Поль, ты же понимаешь.. Москва – это конец для нас. Ты уедешь, ну и все... — тихо сказал Антон, глядя девушке прямо в ее карие, глубокие глаза. Полина отвела взгляд, устремленный в никуда.
– Я знаю, Антон. Шансы мизерные. Город большой, жизнь завертит. Но.. вдруг? — в ее голосе звучала не уверенность, а скорее отчаянная надежда, за которую она цеплялась, как утопающий за соломинку. Может, это и к лучшему? Новые возможности, новая жизнь...
– А как же мы? Неужели все, что было, ничего не значит? — парень поднял взгляд, полный боли и отчаяния.
– Значит, конечно, значит. Но жизнь не стоит на месте. Мы должны идти вперед, даже если это значит идти разными дорогами. Может, когда-нибудь наши пути снова пересекутся. Никогда не говори никогда — Полина коснулась его руки.
Антон заметил, как она поежилась и загрустила. Не говоря ни слова, он притянул ее ближе, обнимая за плечи. Полина благодарно прижалась к нему. Тишина между ними была уютной и неловкой одновременно. Антон чувствовал, как ее волосы щекочут его щеку. Он наклонился и легонько коснулся ее носа губами.
Полина вздрогнула от неожиданности. Ее щеки порозовели в полумраке. Она подняла на него взгляд своими большими, темными глазами. В них читалось смущение и… что-то еще. Антон не мог понять, что именно.
Он крепче обнял ее, стараясь согреть. В подъезде пахло сыростью и старыми газетами, но сейчас это казалось самым уютным местом на земле. Они сидели так, в объятиях друг друга, пока холод не пробрался и под его куртку.