Чужой.
Кадзуха бежит по школьному коридору к Скарамучче, когда уголки его рта были изогнуты в улыбке, пытаясь бесшумно добежать до спины своего друга. Пугать темноволосого - не в его планах, скорее, переспорить почему тот не отвечал на сообщения и звонки. Ладонь касается плеча Сегуна, когда Каэдахара говорит спокойным голосом на ухо:
— Бу. - Кадзу сразу отстраняется, что бы не получить от своего приятеля в лоб. Но в ответ никакой реакции не последовало, он готов был поклясться, они встретились взглядами, но Скарамучча нагло проигнорил его, посмотрев в его глаза. Кадзуха сначала застыл на месте, увидел как Скара уходит от него дальше по коридору, даже не повернув голову в его сторону. Юноша вопросительно захлопал глазами, а затем почувствовал неприятную колкость в груди. Но затем, он последовал за Сегуном, сжав руки в кулаки на мгновение, словно собираясь мыслями.
Кадзухе было знакомо намеренное игнорирование, в детстве когда тот "обижал" родителей своим непослушанием, плохими результатами, обычно после этого тех даже взгляд на своего сына не упадет, пока он будет перебирать в голове, что же он такого натворил, и, наконец, извинится. Но увидев это со стороны того, от кого сердце бьется быстрее, от которого появляется румянец на щеках или готовый наблюдать за ним улыбающимися часами. Достаточно было его присутствия, что бы Кадзу почувствовал уют. Он словно был олицетворением уюта. Его уюта. Но теперь, такое тепло перемешалось с чем то острым, холодным, пронзающим грудь, ударяя прямо в ребра.
Кадзуху злило, это сразу напоминало о его детстве, он злился на своих предков из за этого, и больше не даст себя под удар игнора от того, кто тебе небезразличен, так что он ускорил шаг и поднимая тон говорил (или кричал) ему в спину.
— Слушай, ты-
— Мона, привет.
Кадзуха останавливается, а затем он видит как Скара заботливо обнимает их подругу, а та лишь смущенно отводит взгляд, но тоже крепко обхватывает его в ответ. Руки Скарамуша были на ее талии, когда на лице была улыбка, но она дрожала, не от того что заревет, а от того, что наигранно натягивал. Кадзу в удивлении остановился, а затем от шквала эмоций его руки сжались в кулак, когда он сомкнул челюсть, наблюдая за этой картиной. Зрачки опасно сузились, когда он наблюдал за этой картиной. Но затем, с его острым взглядом увиделись глаза Скарамуша, которые словно насмехались, но с некой горечью. Скарамучча осмотрел Каэдахару снизу-вверх, а затем слышно хмыкнул, отвернувшись к двухвостой.
Кадзуха после этого писал ему, день, второй, третий.. никакого ответа. Был в приложении и не ответил, пока вовсе не убрал свою видимость в сети. Кадзуха не понимал что происходит, слезы каждый раз угрожали выступить из его глаз, но тот вытирал их рукавом, смотря в телефон с отчаянным взглядом.
Еще одно сообщение, Скара не ответил. В комнате было темно, попадал свет от какого то фонаря на улице, а его стол освещала лампа. Перед ним был открыт дневник а рядом лежала закончившиеся ручка. Руки Кадзу были в марках от ручки, когда он смотрел в экран смартфона. Прошла неделя игнора его приятеля, когда он безнадежно убрал телефон. Попытался написать, хотя паста у ручки уже закончилась и он молча смотрел в лист, с тихим рычанием он берет погрызанный карандаш..
«Опять игнор. Плохо, что влюбился, тем более в парня. За неделю не было ни одной пятерки, мама спрашивает что у меня случилось, но я лишь молча отвожу взгляд в пол. Папа ругает, мама разочарованно смотрит, говорит, что нельзя разочаровывать своих родителей, говорит, что нужно думать не только о себе. Но думал ли кто то обо мне? Я начинаю уставать.» Вдруг на бумагу падает капля, Каэдахара понимает, что начал плакать, даже сам не заметив этого. Его губы дрожали, пока слезы падали на записи. «Я не хочу это чувствовать, но я не могу. Я видел как Скара целовался с Моной за школой, она выглядела такой счастливой. Я пытался с ним поговорить, все бестолку. Я пытался подавить, но безрезультатно. Стоит бросить попытки или пытаться дальше? Я не знаю что мне делать, с кем советоваться?» Больше он не мог себя держать в руках, больно сжав карандаш в руке он заревел, при этом задыхаясь от собственных слез. Пытался делать это как можно тише, но каждый всхлип был таким громким, что он оборачивался на дверь, что бы его никто не услышал. Хотя, может, в глубине души Кадзуха хотел сейчас объятий, помощи, совета. Хотя бы ответа от Скарамуччи.
Скара сидит рядом с Моной, пока та готовит им пельмени. На часах 00:35, родители уехали на дачу, и Мона решила пригласить своего уже парня.
— Тебе с бульоном или без? - говорит ласковый голос девушки, повернувшись к своему возлюбленному, при этом легко улыбаясь.
— Без. - Отвечает Скарамучча, не отводя взгляд от окна, а затем пришло уведомление. Это было от Кадзухи, он закатил глаза и цокнул, хотя его глаза задержались на экране подольше. Что то ныло у него в голове что бы он ответил, царапало его изнутри как кошка, точащая когти. Темноволосый пытался подавлять в себе любовь к Кадзухе, избегая его, начав встречаться с девушкой.
— Так почему ты с Кадзухой перестал общаться? - Мона повернулась к нему, накладывая пельмени.
— Отвращение. - бурчит Скара, поглаживая одним пальцем другой.
— Ты слишком долго на него смотришь, что бы избегать.
Скарамуш в ответ молчит, он смотрит на свою девушку, а затем на тарелку пельменей. Разговор о Кадзухе обычно вызывал у него улыбку, но эта улыбка сейчас заменилась сжатой челюстью и хмурым взглядом, пока в шее что то больно сжималось, от чего Скара не могу проглотить слюну. Мона увидела, подобно услышала что то в своем парне. Тревога и сожаление шептались около уха Скарамуша, но это было слышно тому, кто его поймет. Кто слышит его. Положив перед ним тарелку она села рядом с ним, осторожно коснувшись его плеча.
— Эй, друзья всегда ссорятся, это нормально, - начинает Мона, успокаивающим голосом подбадривая своего возлюбленного: — Главное уметь извиняться.
Их глаза встретились, словно читая невзгоды друг друга, пальцы Моны коснулись щеки Сегуна, когда он застыл. Да, его поняли, его успокаивают.. но это было не то, не от того человека. Прежде чем он успел подумать, чужие губы коснулись его в нежном поцелуе, неумелые движения двух подростков, пытающиеся углубить поцелуй, но лишь неловко сталкиваются языками, пока слышались слабые вздохи.
«Если бы это был Кадзуха» - единственная мысль посещала Скарамуша, убивая его постепенно, словно болезнь, медленно утягивая его жизнь. Но здесь эта "болезнь" утягивала уверенность в своей нормальности. «Я люблю девушек, я себе это докажу!» и в этот момент Скара полностью перетягивает инициативу на себя, он неуверенно, но быстро, словно рискуя, обнимает девушку за талию, при этом надавливая на нее, уже смелее делая движения языком. Мона удивленно ахнула, когда бабочки словно вырвались из живота и разлетелись по всему телу, придавая сердцебиению скорость, а к щекам жар. Мужские пальцы сжимали затылок девушки, пытаясь насладиться поцелуем. Пытался оставить своей мысли здесь.
Холодный ветер будит Скарамуччу, и повернув голову, он увидел что девушка забрала его одеяло во сне. Губы словно прилипли к друг другу, а волосы растрепаны. Холодное утро субботы в кровати со своей девушкой. Одна рука взяла край одеяла и перетянуло на себя, заботясь, что Мону тоже накрывало. На улице было серо, а на стекле окна были капли, медленно скатывающиеся вниз. Некоторые сливались в едино, а некоторые — падали, исчезали, оставив после себя влагу. Разбивались об окно, подобно симфонии стучаний чужих сердец. Осматривал свою возлюбленную, как грудь поднималась при каждом вздохе, слыша ее спокойное сердцебиение в груди. Под глазами тушь, которую она не смысла перед сном, волосы развалились по всей подушке, а локоны могли щекотать нос мужчины во сне. Умиротворение.
Расчесывая свои волосы рукой, Скарамуш чистил зубы, осматривая свое лицо с мыслями: «пиздец отеки..» «фу, бля, пельмени отстойные были.» беззаботная мысль металась с одной до другой, выплевывая пасту изо рта. Голые пятки ступали по холодному полу, держа курс на кухню. Все было убрано, кроме одной тарелки с недоеденными пельменями, которая была оставлена как "я позже доем." Ваза с цветами, где некоторые стебли уже опустились, а лепестки опали рядом.
— Закурить бы. - Говорит тот сам с собой, пока руки исследуют карманы его домашних шорт. Пусто, без единой пачки. В груди нарастало раздражение, ему прямо сейчас нужна была сигарета, что тот начал исследовать карманы своей куртки — и вот, нашел! Он вытащил целую пачку, оставалась одна сигарета, но вдруг..
— Кадзуха...
Из этой пачки он стащил сигарету у матери, когда говорил с Каэдахарой по душам на общественном балконе. Помнит вкус сигарет, прикосновение беловолосого к его плечу, говоря о том, что он не слышал — старательно пытался не задержать взгляд на чужом лице.. та самая родинка возле его шеи, или круглый шрам от ветрянки на его щеке, запах свежести и мокрой травы от него.
— Твои короткие, но густые ресницы, и спокойный, монотонный голос.
Рука не сжималась когда он шептал о нем, наоборот, он словно надеялся что тот окажется в спальне.
— Фантазия, что бы разделить с тобой одну сигарету. Останется ли вкус на твоих губах? - Он вытягивает последнюю сигарету из пачки, открыв окно на кухне и небрежно выбросив коробку, приложив к губам сигарету — вкус тот же.
Скучает, сердце ноет, пока взгляд устремлен вниз. «Не ненавижу.» — Думает Сегун. «Или ненавижу?» Затяжка. «Нет, ненавижу.» Еще одна. «Как паразит в моей голове. Бесишь.»
Кадзуха не спал. Ну ему так казалось. Закрыл глаза на пару секунд — но открыв уже светло. Сегодня серо и холодно, этот день обещает быть холодным, и не только на улице. Рядом лежал кот, когда его хвост лениво ползал по кровати, а сам непроизвольно мурчал. Каэдахара не мог успокоиться, проснувшись уже с болью в груди и хмурыми бровями. Веки тяжелые, потому что не выспался, но спать дальше не мог, плохо ему. Проспал до обеда, даже не убравшись в комнате, мама вновь будет ругать, папа опять ударит.
Тело словно вата, а на ногах сам не держится, кажется что упадет. Хоть уже и стоит над раковиной с включенной водой, бесполезно стекающуюся вниз. Щетку в руки так и не взял, на свой вид посмотреть не хватило смелости, потому что уже слышав:
— Кадзуха, блять, почему не убрался?! - Слышится быстрая и злая речь мамы, пришедшей с работы. Зажмурив глаза он молится что бы та сейчас оставила его в покое, плакать уже нет сил, а свой самоконтроль что бы не разреветься и случайно не выпалить в чем дело — уже предельно мало.
— Почему суп не убрал в холодильник? Ты что, до обеда проспал?!
Резкие и быстрые шаги, дергает ручку двери в ванной которая не сразу открылась. И увидев своего сына таким поникшим не привело ее в ужас.
— Ты можешь перестать делать из себя несчастного и послушать меня? Оценки скатились, до обеда спишь и даже в комнате не убрался! — Она не подходит к нему, и увидев как он выключает кран и не смотрит на женщину только раззадорило ее.
— Из за тебя суп так и простоял! Я же тебе написала что бы ты поел и поставил кастрюлю в холодильник!
— Мам, не ори. — Мальчик начинает злиться, он все еще не смотрит на женщину. Руки начинают трястись, сердце бьется быстрее, почти до боли сжимая челюсть, пытаясь не выбросить то, о чем потом пожалеешь.
— Вот старший твой всегда убирался, - начинает чуть тише мама, а затем чуть ли не шепотом: — так почему тебе нужно разочаровывать меня и отца?
Кадзуха не смог вспылить на нее, он молча подняла взгляд в зеркало, увидев там свое отражение. Голова была тяжелее, сердце больно билось в груди.
«После работы устала, поэтому и накричала. Злится на то, что ей придется опять готовить, пока не придет такой же уставший папа.» шепот отдавался эхом в его голове. «Это я разочаровал.» В его голове, словно добивающий удар появляется силуэт чего то родного, близкого, но чужого. Что то недосягаемое, хотя может быть ближе, но коснуться его мешает барьер. Если протянешь руку — почувствуешь колючий холод на кончиках пальцев.
— Почему ты так поступил со мной..