8.
POV автор.
С того злосчастного дня прошло уже больше недели, и за этот промежуток времени Хоби ни с кем не разговаривал, ничего не ел, просто сидел в своей комнате и никому не открывал, даже Чонгуку и Джину.
Парни были удивлены таким поведением Хосока, причём таким он стал после встречи с Юнги, и друзья сделали вывод, что эти двое уже знакомы, и у них что-то случилось, о чём говорить они, конечно же, не собирались.
Хосоку было тяжело. Тяжело смотреть на Юнги, разговаривать с ним, как-либо контактировать. Всё из-за любви, из-за того, что он пытается от неё избавиться. Если бы только Чон знал, что его чувства взаимны, если бы только попытался разглядеть в глазах старшего желание быть рядом, если бы только додумался поговорить с ним...
Но люди бывают глупы и часто из-за этого страдают, создают проблемы, которых вовсе могли избежать простым разговором.
Для Мина этот период времени был самым мучительным. Он так не страдал, даже когда семь лет подряд видел Хосока, а тот его нет. Ведь сейчас младший не впускает его к себе, младший его отталкивает, это младший строит стену между ними.
Вы спросите, возможно, почему Юнги просто не ворвётся в комнату к Хосоку и не выяснит всё? Всё просто: он боится. Боится, что Хоби оттолкнёт его ещё больше, боится, что Чон скажет то, чего Мин не хочет.
Для ангела очень важно сейчас разрешение "высших" на отношения с Хоби, потому что, если бы не они, то возможно младший сейчас бы себя так не вёл. Ну, а с разрешением "высших" Юнги научит Хосока как правильно себя вести, и что запираться у себя в комнате нельзя.
Поэтому сейчас Мин стоит в, скажем так, комнате для ожидания вызова к "высшим силам". Да, Юнги решился на повторный разговор с ними, если они согласятся то старший от радости с ума сойдёт, а если нет... Если всё повториться, и к младшему присоединят другого ангела-хранителя, то Юнги просто трахнет Хосока, станет падшим ангелом, которого выпрут с небес на землю, и там-то старший добьётся Чона, возможно.
– Итак, Юнги, зачем пожаловал? – спросил самый главный ангел, сидящий посередине.
– Я хочу поговорить насчёт Чон Хосока — моего подопечного...
– Только не говори, что опять? – Мина бессовестно перебили, да ещё и с такой интонацией, что тот невольно начал закипать вместе с нервами. – Мы же обсуждали уже это!
– Вы не понимаете! Я хочу быть с ним!
– Это запрещено! И ты это знаешь! – Юнги сделал глубокий вдох, дабы избежать проблем, которые могут доставить его злость и слова. – Закон есть закон! И он действует на всех! Без исключений!
– Скажите, а вы когда-нибудь любили? – такого вопроса от Юнги "высшие" просто не ожидали. Для них это глупый вопрос, для них любовь глупа, они же ангелы. – Чтобы прям до боли? До боли, потому что любовь не взаимна — во-первых, и незаконна — во-вторых? Я вот люблю, но вам этого не понять. – парень горько усмехнулся и уже хотел уйти, как его остановил голос главного "высшего".
– Я любил однажды. – на него сразу все уставились, ведь запрет на любовь между людьми и ангелами запретил именно он. – Мы были счастливы, строили планы на будущее, нас все поддерживали, вот только закончилось всё плачевно. Она погибла, а вместе с ней и я внутри. Я понимаю твои чувства, я знаю, что это такое, но ты тоже должен нас понять, закон написан не просто так.
– Раз понимаете, – перебил его Мин, смотря в глаза с надеждой. – почему не дадите добро? Я не могу так больше! У меня скоро крыша поедет от одной мысли, что его может трогать кто-то другой! Я жить без него не смогу! Я хочу просто взлететь настолько высоко, чтобы задохнуться из-за недостатка воздуха! Разрешите мне быть с ним, умоляю! – на этих словах парень пал на колени, все смотрели на него с презрением, а главный с жалостью, у него самого глаза на мокром месте. – Мне ничего больше не надо! Я хочу просто обнимать его, целовать, держать за руку! Умоляю!
Повисло молчание. Казалось, в комнате звукоизоляция, которая не позволяет ни единому звуку проникнуть. Никто не смел нарушить эту тишину, ведь как скажет главный, так и будет, поэтому-то на него сейчас все уставились и выжидают хоть звука, хоть движения.
– Ты знаешь закон, Юнги. Исключений нет ни для кого. Сожалею.
Всё. Это конец. Конец для Юнги, для его мечтаний, для его будущего рядом с Хосоком. После этих слов у Мина земля из под ног исчезла, он еле вышел из комнаты на ватных ногах. Он даже не помнил как до своей комнаты дошёл.
Юнги обессиленно упал на кровать и, закрыв лицо подушкой, начал реветь в неё, чтобы никто не услышал.
***
– Хоби! – Чонгук крикнул друга, который шёл по коридору университета, ему сейчас просто необходимо поговорить с ним. – Ну, постой же ты!
Парень развернул Чона на 180° к себе лицом. Хосок выглядел, мягко говоря, не очень: яркие синяки под глазами, растрёпанные волосы, кожа бледная, исхудал весь, губы сухие и потрескавшиеся. Сначала Чонгук опешил, ему больно видеть хёна таким, но потом младший пришёл в себя.
– Хён, пожалуйста, расскажи мне всё. Скажи, почему ты так себя ведёшь? Почему уходишь от разговора, почему закрылся в себе? – старший смотрел на него и понимал, что от него не отстанут, да и в глубине души он был этому рад.
– Хорошо. Давай после универа пойдём ко мне и я всё расскажу.
Честно, Хосок просто устал всё держать в себе, ему надо выговориться хоть кому-то. Плевать, что, может быть, после рассказа Гуки посчитает его сумасшедшим, не поверит. Хосок просто хочет выговориться, не думая о последствиях.
***
Квартира Чон Хосока.
Парни сидели на кухне напротив друг друга, у обоих в руках по кружке чая, Чонгук выжидающе смотрел на Хоби, а тот в свою очередь смотрел в кружку, будто ища там ответ: как начать разговор? Хоби знал, что ему надо всё рассказать, абсолютно всё, но он не знал как начать этот рассказ.
– Хоби, расскажи мне. Я пойму и приму всё, правда, я ведь твой друг.
– Я знаю, Гуки, знаю. Просто не могу подобрать слов. Дай мне подумать.
Младший замолчал, он понимает: другу нужно многое рассказать. Гуки будет ждать, сколько потребует старший, ведь он хочет всё узнать, хочет и дождётся.
– Ладно, была не была. В общем...