Глава 6
Все произошло очень быстро, и я еще не все до конца осознал даже тогда, когда вел машину. Он сидит сзади... Мои холодные ладони потеют так, как никогда еще не потели. Я крепко держу руль и иногда смотрю в зеркало заднего вида, чтобы каждый раз убеждаться в том, что это не сон. Вот, он сидит сзади. Настоящий!
В этот раз я дольше смотрю на него в зеркале и, честно, мог бы еще целую вечность вот так просто смотреть, но нельзя. И понятия не имею вообще, почему он так меня зацепил. Его присутствие порождает во мне какой-то подростковый трепет в сердце, словно я влюблен впервые, и мой конфетно-букетный период не дает мне смотреть ни на кого, кроме него. И вроде я обычно собранный и уверенный в себе человек, но рядом с ним я просто влюбленный мальчишка. Не знаю, насколько это плохо или хорошо, но то, что мне хорошо рядом с ним, но плохо без него, - это факт.
- Мы почти приехали, - говорю я и снова смотрю в зеркало заднего вида. Я вздрагиваю, и мое сердце вроде перестает биться, а вроде почти выпрыгивает из груди. Он смотрит на меня... Мы смотрим друг другу прямо в глаза!
Пусть эти две секунды были слишком быстрыми, но я счастлив, потому что за это время я уже успел в них утонуть.
- Я вам помогу, - говорю я и тут же глушу машину на первом попавшемся парковочном месте. Бысто выхожу из машины и спешу помочь, открывая дверь и протягивая руки, чтобы взять мальчика. Мини-версия моего предмета обожания тут же тянется, и я максимально аккуратно располагаю его на своих руках, стараясь не задеть ножку.
- Пойдемте, я знаю здесь очень хорошего детского врача, - и это мой старший брат, к которому в кабинет я тут же начал спешить.
Мой брат - очень хороший и востребованный детский врач, и было бы потрясно, будь эта клиника его собственностью, но пока что это лишь его мечта и цель. Ну, и, конечно же, я в него верю.
Когда мы зашли и направлялись по коридорам в нужную часть здания, я боялся потерять светлую макушку, потому постоянно оглядывался и все еще не мог поверить, что это все на самом деле.
- Нам на третий этаж, осталось совсем чуть-чуть, - мы подошли к, черт бы его побрал, лифту. Надеюсь, сейчас никаких происшествий не будет.
Смотрю на малыша, все еще сидящего у меня на руках, потом - на его отца. Хочу услышать его голос, снова посмотреть в эти небесные красивые глаза и снова как подростковый дурак влюбиться. А потом снова и снова. Но я все же удерживаю себя в руках. Перевожу взгляд обратно на мальчика.
- Как ты? Что-то болит?
Мальчик тут же улыбается и мотает головой. Смотрит на меня своими выразительными глазками и хлопает ресницами. И в этот момент я поражаюсь их с отцом сходством. Только вот глаза не голубые, а ярко-янтарные, все еще по-детски чистые и очень-очень добрые.
Вскоре мы поднялись на нужный этаж. Я, наверное, ворвался в кабинет брата, и мне очень повезло, что у него не было пациентов, иначе получилось бы не очень красиво с моей стороны перед братом.
- Винсент, у нас тут возможно ушиб ноги, - и он тут же встает из-за стола и идет ко мне, пока я усаживаю мальчишку на кушетку.
Я внимательно наблюдаю за процессом, ходя и смотря с разных сторон, словно я сюда привез собственного ребенка и места себе не нахожу. Последнее правда. Очень надеюсь, что мальчишкой все будет в порядке.
- Растяжение голеностопа есть, но степень легкая, потому заживет быстро. Просто нужно регулярно использовать эту мазь три раза в сутки и не напрягать ногу. Через десять дней приходите на повторный прием. В регистратуре скажете, что вы к Винсенту, вас проводят, - и я тут же облегченно выдыхаю. К счастью, это не так серьезно.
- Вот видишь, пап, а ты переживал! Ножка в порядке! - смеется мальчик, а мы с братом тут же переглядываемся. Нам ведь не послышалось? Хотя двоим, конечно, вряд ли...
Получается, он - омега?
Кажется, мой брат прочитал это на моем расстерянном лице и тут же кивнул, с трудом сдерживая улыбку и жестом рук показывая быстрее уходить.
- Спасибо вам еще раз! До свидания, - напоследок говорит, как выяснилось теперь, папа мальчика и выходит. - И вам тоже спасибо!
Мне? Я молчу, потому что все еще шокирован этим новым фактом о нем. И в голове так много мыслей сразу. Значит ли, что у него нет супруга и тот омега рядом с ним был, например, братом или другом? У меня есть шансы? Что теперь делать?
- Рад был помочь, - все же отвечаю и улыбаюсь. - Давайте я вам помогу, - подхожу, протягивая руки, чтобы снова понести малыша. Ему ведь, наверное, тяжело?
Иду и снова думаю. Только о нем, о моих шансах на успех и представлениях о нашем совместном будущем... Мы можем стать семьей? Мы сможем когда-нибудь вот так вот просто втроем гулять? И можем ли мы быть счастливыми?
- Я вас довезу до дома, только скажите куда, - говорю я, открывая дверь машины, и все еще бережно держу на руках мальчишку.
- А, да не нужно, - он тут же подходит, протягивая руки к своему сыну. - Я такси вызову.
- Все в порядке, я никуда не спешу, - улыбаюсь и в душе на коленях умоляю его побыть вместе еще немного. Позволить узнать о нем что-то ценное, чтобы беречь и возможно стать чуть ближе. Он соглашается, молча кивая и садясь в машину. Мое сердце ликует и снова слишком быстро бьется.
Адрес я ввел в навигатор на телефоне и тут же его сохранил. Всю дорогу я ехал медленнее, чем обычно, стараясь попадать лишь на красный цвет светофора. Но приехали мы все равно быстро. И в машине снова стало пусто...
Когда я уже ехал домой, то решил позвонить брату. Мне не терпелось все рассказать и обсудить то, что мы услышали оба раннее.
- Ты занят? - он поднимает трубку.
- Нет. Я в шоке! Он правда омега? - я нервно смеюсь.
- Не знаю. Наверное. Хотя я думал, что он рецессивный альфа. Да, и он пришел на праздник отцов. А еще он, возможно, единственный родитель мальчишки.
- Думаю, так оно и есть, - уверенно говорит Винсент, но в его голосе все еще чувствуется удивление. - Я уже почти смирился, что мой брат по альфам, но, кажется, переживать не стоило.
Мы смеемся и следующие десять минут обсуждаем тягости наших рабочих дней, Винсент жалуется на коллег, а я снова надоедаю брату, говоря о том омеге и мальчишке; после мы, наконец, готовимся прощаться.
- Кстати, - начинает Винсент, - а как его зовут? Ну, того омегу.
И тут я понимаю, что забыл спросить самое важное...